Онлайн чтение книги Возлюбленная жена деспотичного принца Tyrannical Wang’s Beloved Wife
Глава 82 - Схемы

Как говорится, все предрешено, небеса любят играть с людьми, но, в общем, ничего особенного не произошло!

Сунь И Цзя не маленькая девочка, а возраст Ли Хун Юаня не нуждался в упоминании. Кроме того, все эти годы в браке этого сына постоянно возникали проблемы. Несколько его младших братьев уже женились и создали семьи. Император Лэчэн беспокоился. Так что, издав императорский указ, он просто напрямую позволил императорскому астроному вычислить ближайший благоприятный день. Результатом расчетов стал день следующего месяца, наступавший через десять дней после весенних экзаменов на столичную гражданскую службу. Таким образом, император Лэчэн хлопнул в ладоши и позволил своему сыну, этому сущему наказанию, немедленно жениться после их окончания. Для императорского двора это можно было посчитать двойным счастливым событием.

А что касается его сына, которого до сих пор не нашли? Неважно, просто продолжайте поиски. Кроме того, он был уверен, что тот все еще жив. Если его найдут, то он сможет жениться на ней сам, если нет, они используют другие методы, чтобы заменить его. Так что, как только он вернется, он сразу же войдет в комнату для новобрачных. Сын любит красавиц, а эта его будущая невестка испортила внешность? Неважно, как только погаснет свет, не смотри, не трогай, как только родится старший сын, ей больше нечего будет делать.

Назначенная циньванфэй, Сунь И Цзя, все еще не вернулась. Герцог Дин, быстро привези свою дочь и хорошенько подготовься к свадьбе.

Император Лэчэн спокойно отдавал один приказ за другим. Министерство обрядов должно уделять особое внимание своим задачам, а дворцовое управление, ведавшее нуждами императорского двора, должно подготовить сговорные дары родителям невесты. Короче говоря, даже если вы все будете трудиться, как рабы, и истощите себя до смерти, вам все равно нужно красиво позаботиться о браке сына этого старика.

То, что он установил такие сжатые сроки, можно было понять. В конце концов, Ли Хун Юань уже собирался стать не только на словах, но и на деле демоном, проклинающим жен.

После того, как император Лэчэн даровал Ли Хун Юаню брак, он, казалось, стал менее раздражительным и больше не беспокоился. Иногда, обращаясь к придворным, он даже очень тепло улыбался и начал снова посещать гарем. Он слушал музыку, любовался танцами, наслаждался хорошим вином и деликатесами, делал все, чего душа желала. Это, действительно, заставляло людей, тесно работающих рядом с ним, поднимать брови из-за непонимания.

Поскольку контраст был слишком велик, все невольно заподозрили императора Лэчэн в знании чего-то такого, чего не знали они. Например, в реальности Ли Хун Юань уже давно нашли. И это держалось в секрете для того, чтобы воспользоваться этой возможностью и красиво очистить расширяющуюся власть в руках его сыновей, дав им знать, что прямо сейчас человек, сидящий на троне дракона, все еще их старик. Уже осмеливаетесь бредить о том, о чем не следует, не заботясь о том, кто вы есть? Осторожнее, этот император может и когти вам поотрубать.

Предположения такого рода были не лишены оснований. Потому что после издания указа о браке император Лэчэн основательно прошерстил ряды чиновников. Они до сих пор еще не выяснили, кто именно пытался убить Цзинь циньвана. Возможно, правитель на самом деле уже знал, просто преступник слишком особенный, так что император Лэчэн нашел козла отпущения. Фактически, он даже настаивал на преступлении ранения циньвана, таком серьезном преступлении. А что касается козла отпущения, то, как и раньше, это был не кто-то из фракций, скорее всего, это сделали с целью сокрытия фактов.

Все императорские сыновья втайне боялись методов своего старика. На самом деле императору Лэчэн тоже было тяжело. Его люди не смогли отыскать скрытого кукловода, но те улики, которые кажутся уликами, но не являются таковыми, проливали свет на истину. Как и с цветочным рынком, все они смутно говорили о его немногочисленных "добрых сыновьях". Что он мог сделать? Предать всех его сыновей смерти? Это точно невозможно. Кроме того, не было никаких веских доказательств. Но просто отпустить их? Об этом и речи быть не могло. В конце концов, разве его сын не пострадал бы в таком случае напрасно? Не говоря уже о том, что закулисный преступник стал бы еще храбрее. Так что был использован метод, который на самом деле методом не являлся.

Во дворце Юйцуй благородная супруга Су и Ли Хун Мин пили чай. Сначала все было тихо и спокойно, никто не издавал ни звука.

— Муфэй, я совершенно не могу понять, что именно делает императорский отец, неужели... шестой брат, и правда?..

— Мин эр, с Юань эром ничего не случится, абсолютно ничего, понимаешь? — Су гуйфэй пристально смотрела на Ли Хун Мина. Ее глаза слегка покраснели, очевидно, она не очень хорошо отдыхала в последнее время. Можно было ясно почувствовать ее подавленные страх и беспокойство. Казалось, что если Ли Хун Мин осмелится сказать одно плохое слово, то чашка в ее руке полетит ему в голову.

Что не так с императором Лэчэном? Просто Юань эр пропал так давно, что он, наверное, немного истерит. Для императора Ли Хун Юань был слишком особенным.

Ли Хун Мин слегка скривил рот, изображая сдержанную усмешку. И над кем именно он насмехался, даже он сам не знал. Каждый раз, когда случалось что-то связанное с Ли Хун Юанем, муфэй всегда становилась на сторону Ли Хун Юаня. Иногда он даже подозревал, что на самом деле усыновленный здесь — это он сам. Двадцать с лишним лет, как один день, муфэй, вы, конечно, много работали.

— Муфэй, вы правы, как может что-то случиться с шестым братом? Возможно, его кто-то спас, и в силу непредвиденных обстоятельств он временно еще не найден.

Цвет лица благородной супруги Су немного смягчился, как будто Ли Хун Мин успокоил ее. Подняв чашку, она сделала короткий глоток. Просто ее рука слегка дрожала, и чай чуть не опрокинулся. За слабым паром ее лицо казалось все более изможденным.

— Эта барышня Сунь, естественно, хороша во всех отношениях. Просто ее внешность все-таки испорчена. Муфэй беспокоится, что твой шестой брат даже не пожелает войти в брачные покои. В конце концов, это брак, который твой императорский отец даровал лично, что произойдет, если он снова разгневает его?

Ли Хун Мин сдержал свое настроение и слегка улыбнулся:

— Муфэй, вам лучше всего беспокоиться о том, бросит ли шестой брат напрямую вызов императорскому указу и устроит ли хаос, когда вернется и узнает, что получил изуродованную циньванфэй. Если нет, то даже если он не будет нарушать императорский указ, что если в день свадьбы он останется ночевать в борделях? Тогда все это превратится в одну большую шутку.

Су гуйфэй сильно задумалась над этим вопросом и потерла между бровей. Он, действительно, был на это способен. В конце концов, она могла только обойтись уже разбитой банкой, не исправляя ситуацию:

— Во всяком случае, тех, кого он должен обидеть, тех, кого он не должен задевать, тех, кого он может, и тех, кого не следует оскорблять, он уже основательно обидел. Этого у него в достатке. Я посоветуюсь с твоим императорским отцом и посмотрю, сможет ли он дополнительно выбрать для него еще двух красавиц в качестве компенсации.

Ли Хун Мин вспомнил танцовщицу, которую забрал у Ли Хун Юаня несколько дней назад. Вкус, действительно, был очень хорош.

— Неужели шестому брату не хватает красавиц?

— Разве это одно и то же? У этих женщин слишком низкий статус. То, что Юань эр отправил их всех на виллу, как нельзя более правильно.

— С высоким статусом и достаточной красотой, кроме Сунь И Цзя, в этой огромной столице, кажется, осталась только одна подходящая.

Услышав это, благородная супруга Су вздрогнула, а затем немедленно сказала:

— Мин эр, не говори глупостей.

— Муфэй, этот сын не говорит глупости. Вы, вероятно, не знаете, но брак Жуань Фанфэй такой же, как и брак Сунь И Цзя, поздний и безо всякого прогресса. И это не потому, что глава кабинета министров Жуань очень придирчив, а скорее потому, что Жуань Фанфэй восхищается шестым братом, — Ли Хун Мин приподнял уголок губ. Кстати говоря, настроение у него было довольно хорошее.

— Это правда? — недоверчиво переспросила благородная супруга Су.

— Естественно, это правда. На самом деле, относительно этого вопроса, если намеренно обратить на него внимание, все равно можно кое-что узнать. Почему никто не заметил этого раньше? — Ли Хун Мин явно досадовал, что о таком важном деле он узнал всего два дня назад. — А вы не знаете, почему эта барышня Жуань тоже случайно оказалась в храме Белого дракона? По слухам, она услышала, что шестой брат наказан, и немедленно последовала за ним. Если бы люди, посланные в храм Белого дракона на этот раз, случайно не обнаружили это, нас бы все еще держали в неведении. К счастью, мы выяснили это сейчас, еще не слишком поздно, просто не знаю, обнаружили ли это мои братья или нет.

— Мин эр, ты хочешь...

— Вероятно, потому, что глава кабинета министров Жуань решительно подавил распространение информации, правда не вышла наружу. Если нет, возможно, у Жуань Фанфэй и шестого брата уже был бы ребенок. Поскольку у женщины есть интерес, почему бы не подогнать волны, чтобы создать бурю... если министр Жуань станет тестем шестого брата, не говорите мне, что он все еще сможет отказаться от отношений с нами?

— Глава кабмина не из тех, с кем легко иметь дело. Более того, позволив своему сокровищу стать чьей-то наложницей... если не справиться с этим делом должным образом, мы не только не сможем привлечь его на свою сторону, но даже станем врагами.

— Если ко всему этому приложит руку сама барышня Жуань, и она всем сердцем пожелает... Сунь И Цзя, очевидно, не получит благосклонности шестого брата, имя остается, но ее красота исчезла. Жуань Фанфэй, естественно, войдет в Цзинь ванфу в качестве цэфэй, и помимо этого статуса будет истинной хозяйкой ванфу. До тех пор, пока у шестого брата не появится второй цэфэй в будущем, никто не сможет стоять на равных с ней, не говоря уже о том, чтобы превзойти ее. Вероятность того, что Жуань Фанфэй не согласится, слишком мала. Должен сказать, что слишком удобно быть красивым. С таким шестым братом... он так высоко ценится такой сказочно красивой молодой барышней, как Жуань Фанфэй.

— С таким Юань эром, что? Что не так с Юань эром, что в нем плохого? — благородная супруга Су немедленно стала недовольной.

— Да-да, шестой брат — сокровище вашего сердца. Для вас в нем нет ничего плохого, — довольно беспомощно сказал Ли Хун Мин.

— Делай, как считаешь нужным. Соблюдай осторожность, если все испортится, это не будет поводом для шуток.

— Не беспокойтесь, муфэй, я понимаю всю серьезность ситуации.

Благородная супруга Су еще мгновение помолчала, а затем сказала: 

— Кроме того, не забудь предупредить своего шестого брата заранее.

— Муфэй, действительно, постоянно думает о чувствах шестого брата. Посылая ему красавицу, еще нужно спросить, согласен он или нет.

Су гуйфэй бросила на него косой взгляд.

— Ладно-ладно, этот сын все знает, — а что касается того, будет ли он на самом деле делать то, что ему скажут, это вообще отдельный вопрос. Его шестой брат — прирожденный бунтарь. Если он расскажет ему, то, возможно, тот даже разрушит его планы. Кроме того, "разыгрывающей" будет Жуань Фанфэй. В конце концов, он не стал бы его искать, даже если бы захотел наброситься на него.

Благородная супруга Су опять взглянула на него и ничего не сказала.

Как раз в этот момент какая-то фрейлина поспешно доложила:

— Ваша светлость, ваше высочество, циньванфэй прислала кого-то с докладом. У наложницы Цянь отошли воды, и она вот-вот родит.

Ли Хун Мин никак не отреагировал, но Су гуйфэй слегка вздрогнула, вновь чуть не уронив чашку. Однако очень скоро она успокоилась, хотя в ее глазах все еще читалось легкое беспокойство:

— Хорошо, не задерживайся здесь больше, быстро покинь дворец. Как только ребенок родится, можешь просто послать кого-нибудь, чтобы сообщить об этом муфэй.

Как мог Ли Хун Мин не знать, о чем думает его мать? Хотя он и женился относительно поздно, прошло уже несколько лет, но у него только две законнорожденных дочери. Женщин в его заднем дворе немного, но и немало. У него обычно много дел, поэтому он редко ходил к ним, но даже так, не должно быть, чтобы не было никаких движений, кроме как у циньванфэй. Но его главная супруга, действительно, ничего не сделала этим женщинам. Цянь-Ши была кем-то, кого эта добродетельная женщина лично выбрала. Чтобы поддержать достоинство циньванфэй, он спал с ней несколько ночей, но никогда не думал, что она забеременеет.

Благородная супруга Су могла казаться безразличной (на первый взгляд), и то, что она на самом деле думала, другим может быть и непонятно, однако, Ли Хун Мин понимал слишком хорошо.

Из десяти старших братьев, кроме давно умерших второго и восьмого, все еще неженатого шестого, а также только недавно женившихся девятого и десятого, включая болезненного пятого, у всех были сыновья, и только у него не было ни одного. Именно от этого его уверенность в себе сильно ослабла. В условиях, когда несколько императорских сыновей женаты, по большей части, невозможно, чтобы принц без сына стал наследником престола. Благородная супруга Су могла с успехом противостоять императрице, но в вопросе внуков он не мог дать ей возможность высоко держать свою голову. В результате Су гуйфэй, действительно, очень заботила эта беременность Цянь-Ши.

Однако, по сравнению с ней, Ли Хун Мин не был так уж сильно обеспокоен. Потому что очень хорошо понимал, что в этой битве не на жизнь, а на смерть, наличие сына на самом деле не имело никакого значения. Если все будет развиваться нормально, то трон никак не может стать его, так было предопределено с самого начала. Тогда зачем ему тратить лишнее время на этих женщин? В будущем, когда он взойдет на трон, он сможет получить любую женщину, какую захочет, и иметь столько сыновей, сколько захочет.

— Тогда этот сын прощается.

Как только Ли Хун Мин вышел из дворца и сел на коня, его ближайший телохранитель сказал ему:

— Ваше высочество, Цзинь циньван найден, он все еще в добром здравии.

— Да? Как и следовало ожидать, его жизнь крепка, — независимо от того, был ли Ли Хун Юань жив или мертв, Ли Хун Мин отреагировал не слишком сильно. Однако по словам и действиям его муфэй он уже знал, что Ли Хун Юань все еще жив. Для него выгоды намного превосходили ущерб. Вот почему, хотя он, действительно, хотел, чтобы Ли Хун Юань умер, он все еще надеялся, что тот жив. Он хотел, чтобы тот жил до тех пор, пока император Лэчэн не умрет, жил до тех пор, пока он успешно не взойдет на трон. Ли Хун Мин понимал, что внутри было что-то, чего он не знал. Однако Ли Хун Юань нажил себе множество врагов, ведя себя крайне не сдержанно. Даже когда он расправлялся с ним, то, по большей части, ущерб другим, все еще был намного больше, чем ущерб, который он причинил ему. Те небольшие неприятности, что он устраивал ему, возможно, злили его так, что у него зубы скрипели от гнева, но на самом деле это было довольно незначительно. — Расскажи этому принцу подробности.

— Слушаюсь. Вскоре после того, как Цзинь циньван получил травмы и упал в воду, его вскоре выловила большая белая обезьяна...

— Подожди! Большая белая обезьяна? Ты уверен? — спросил Ли Хун Мин. Его воображение слегка затормозило на этих словах.

— Информация, поступившая из храма Белого дракона, действительно, говорит об этом. Эту большую белую обезьяну видели очень многие. Она выше людей, и у нее необычайная сила. По слухам, ее вырастил странствующий доктор, и он некоторое время назад случайно вошел в гору Белого дракона для сбора лекарственных трав. Возможно, потому, что эта белая обезьяна долгое время жила вместе с ним, она не только очень умна, она даже может оказать некоторую первую помощь. Слышал, что это не первый раз, когда она кого-то спасает. Животное последовало за доктором в горы и, возможно, восстановив какие-то естественные склонности, принялось рыскать по горам. Увидев в воде бесчувственного Цзинь циньвана, она просто забрала его с собой. Этот странствующий доктор тоже личность эксцентричная, не боится благородного статуса. Несмотря на то, что он ясно понимал, что Цзинь циньван не обычный человек, он все же не прервал своего путешествия, вместо этого позволив большой белой обезьяне унести его глубже в горы. В результате Цзинь циньван не поплыл вниз по течению реки. Вот почему люди, посланные его величеством, все это время не могли найти Цзинь циньвана. Этот странствующий доктор вернулся после того, как закончил собирать лечебные травы, и Цзинь циньван, наконец, вернулся вместе с ним. Раны на его теле уже почти зажили.

— Тогда это значит, что шестому брату этого принца, действительно, очень повезло. Есть ли какие-то проблемы с личностью этого странствующего врача?

— Нет никаких проблем, довольно много людей видели его раньше, особенно эти обедневшие простолюдины. Многие получили его благосклонность раньше.

Ли Хун Мин задумался. Прямо сейчас он не имел точного понимания, была ли истина, действительно, такой, как ему рассказали, или все это просто организовал его императорский отец, чтобы Ли Хун Юань мог разумно появиться перед людьми снова. Если последнее, то не слишком ли эта нить длинна? Его императорский отец мог предсказывать будущее до такой степени? После тщательного обдумывания, Ли Хун Мин больше склонялся к первой возможности.

— А где сейчас шестой брат?

— В настоящее время Цзинь циньван восстанавливает силы в храме Белого дракона. Не известно, когда он вернется.

— Его свадьба в следующем месяце, и у него еще много дел, о которых он должен позаботиться. Он не задержится надолго в храме Белого дракона. Верно, знает ли он, что императорский отец снова даровал ему брак?

— Возможно, но возможно и то, что ему еще никто не сказал. В конце концов, императорский указ не отправили непосредственно в храм Белого дракона.

— Этот принц совсем забыл, что будущая шестая невестка тоже все еще в храме Белого дракона, а также... — Жуань Фанфэй. Ли Хун Мин с интересом улыбнулся. Эти двое уже должны узнать об этом браке. Сунь И Цзя, возможно, потеряла всякую надежду, но Жуань Фанфэй, однако, восхищается мужчиной, за которого Сунь И Цзя не хочет выходить замуж. Даже такая женщина, как Жуань Фанфэй, стала бы ревновать, соберись они вместе, верно? При такой ревности, как только она станет глубже, очень легко осуществлять определенные планы, особенно если ее слегка спровоцировать.

Все участники в настоящее время находились в храме Белого дракона; это довольно хорошее место для осуществления плана. Однако, прискорбно то, что сейчас, вероятно, уже слишком поздно. Если бы только он мог узнать об этом раньше. В следующий раз найти такую хорошую возможность будет не так-то просто. Однако все зависит от конкретного человека. Поспешишь — людей насмешишь, от таких волнений больше вреда, чем пользы, тем более что тело императорского отца все еще в хорошем состоянии. У него еще много времени, чтобы сделать приготовления.

— Ваше высочество, дорога впереди перекрыта.

— Пойди, посмотри, что случилось.

— Слушаюсь.

Страж, который пошел расспрашивать, очень быстро вернулся:

— Ваше высочество, столкнулись карета вэнчжу семьи великой старшей принцессы [1] и карета внучки главного министра Ло...

— Внучка главного министра Ло? Знаешь, какая там барышня? — Ли Хун Мин вспомнил третью барышню Ло с прошлого раза.

— Это четвертая барышня семьи Ло.

Ли Хун Мин задумался на мгновение, встал, поднял занавеску и лично вышел из кареты.

— Что здесь произошло?

— Третий бяогэ? — занавеска кареты, на которой был опознавательный знак резиденции великой старшей принцессы, приподнялась, открывая взору маленькую девочку лет семи-восьми. — Что здесь делает третий бяогэ?

— Юй Яо, — Ли Хун Мин протянул руку и погладил ее по голове, — у этого бяогэ были кое-какие дела, и теперь я возвращаюсь. Что здесь произошло?

Девочка тут же недовольно надула губки и еще шире раздвинула занавески, показывая тем самым Ли Хун Мину, чтобы тот заглянул в карету: 

— Из-за этого экипажа разбилась моя стеклянная лампа из разноцветной мозаики. Я сегодня специально вышла, чтобы забрать ее. Изначально я хотела подарить ее маме на день рождения.

Ли Хун Мин увидел, что у красивой стеклянной лампы в карете, действительно, был сломан угол. Затем он бросил взгляд на эту несколько жалкую фигуру, стоявшую перед каретой и кусающую губы. Ее одежда была просто приличной. Семейные активы главного министра Ло хотя и были неплохими, но, по его сведениям, эта четвертая барышня — просто дочь сына, рожденного от иньян. Этот сын не пользовался особой благосклонностью главного министра Ло, так что их ветвь, естественно, не была очень богатой. Эта лампа, по крайней мере, стоит около двух-трех тысяч таэлей. Кроме того, похоже, что этот сын главного министра Ло очень близок с людьми фракции его старшего брата.

Мысли Ли Хун Мина уже прокрутились у него в голове несколько раз. На этот раз он также увидел, что девушка смотрит на него выжидающим взглядом. Ли Хун Мин ободряюще улыбнулся ей и снова повернулся к Юй Яо вэнчжу.

— Эта вещь чрезвычайно хрупкая, сломается при малейшем ударе. Нутро кареты — не самое подходящее место, чтобы с ней играть. Эта барышня, скорее всего, тоже сделала это не нарочно. Как насчет того, чтобы я купил тебе другую, еще красивее? Ради этого бяогэ, просто отпусти это дело, хорошо?

Юй Яо вэнчжу явно все еще колебалась.

— Достойная благородная дочь должна быть немного великодушнее.

— Ладно, тогда бяогэ лучше не забыть прислать мне стеклянную лампу.

— Я пришлю ее тебе чуть позже, — мягко сказал Ли Хун Мин с улыбкой.

— Тогда, я вернусь первой. Я уже давно должна быть дома, мама будет волноваться.

— Хорошо, поприветствуй от моего имени тетю по отцовской линии. В последнее время я был очень занят. В ее день рождения я засвидетельствую ей свое почтение.

Юй Яо вэнчжу кивнула.

Отослав Юй Яо вэнчжу, Ли Хун Мин подошел на два шага ближе к Ло Цзин Ин.

Ло Цзин Ин быстро поклонилась:

— Приветствую ваше высочество.

—- Не надо таких вежливостей, — Ли Хун Мин махнул рукой. — Барышня ведь не ранена, верно?

— Большое спасибо, ваше высочество, с этой поданной все хорошо.

Ли Хун Мин кивнул:

— Возвращайтесь поскорее домой, а после лучше всего пригласить врача для осмотра.

— Да, — тихо согласилась Ло Цзин Ин — Ваше высочество, эта поданная придумает способ компенсировать вам эту стеклянную мозаичную лампу.

— Неужели этому принцу не хватает ламп? Езжайте скорее домой, — Ли Хун Мин повернулся и сел в свою карету.

Когда занавеси кареты были подняты, он увидел, что Ло Цзин Ин пялится на него. Он слегка улыбнулся ей и, как и ожидалось, увидел, что собеседница застенчиво покраснела. Как только шторы опустились, улыбка на его лице стала чуть самодовольной и насмешливой. Самодовольной, потому что он преуспевал во всех начинаниях по отношению к женщинам, и насмешливой, потому что все эти женщины были одинаковы.

Ли Хун Мин вернулся в Жуй ванфу. Хотя сейчас ему было все равно, есть у него сын или нет, но если он у него появится, это тоже неплохо. В конце концов, некоторые чиновники, следовавшие за ним, все еще несколько расстраивались из-за этого. Он не слишком беспокоился о процессе и просто безразлично поинтересовался ситуацией. Узнав, что им все еще нужно подождать некоторое время, Ли Хун Мин развернулся и направился в кабинет, приказав им сообщить ему, когда родится ребенок.

Жуй циньванфэй охраняла снаружи родильную палату. Узнав, что его высочество не придет, она не обрадовалась, а почувствовала вместо этого некоторую печаль.

В эти годы ее замужества другие говорили, что они с Жуй циньваном глубоко влюбленная супружеская пара и для нее этот брак — удача всей жизни, чуть ли не за восемь поколений. Задний двор Гун ванфу выглядит мирным, но это потому, что Гун циньван боялся своего тестя. Дни Гун циньванфэй кажутся счастливыми, но кто знает, какая там горечь внутри на самом деле? И все равно ей повезло. Жуй циньван был политически проницательным, элегантным джентльменом, добродушным, обладал большими способностями в ведении дел, пользовался уважением императора, а по отношению к ней вел себя очень внимательно.

Жуй циньванфэй улыбалась на поверхности, но внутри чувствовала бесконечную горечь. Жуй циньван мало улыбался, когда находился в ванфу. Он всегда был очень занят. Вместо того чтобы сказать, что он не испытывает особого вожделения к женщинам, лучше сказать, что у него нет на это времени.

Услышав болезненные крики Цянь-Ши из родильных палат, она все поняла. Эта женщина внутри, и правда, надеялась, что его высочество сможет присутствовать, как и она, когда рожала в прошлом. Но этот человек, по возвращении даже не потрудился подойти и взглянуть. Только взгляд, сколько времени он на это потратит? Откровенно говоря, это не более чем полное отсутствие заботы. Вообще говоря, она должна быть счастлива, что ее собственный муж не заботится о наложницах. Но он не заботился и о ней, законной супруге, так как же она может радоваться?

[1] подробнее в главе Исторические заметки: титулатура