Онлайн чтение книги Возлюбленная жена деспотичного принца Tyrannical Wang’s Beloved Wife
Глава 80 - Совершенство до нереальности, дарование брака

Услышав, как Сунь И Цзя обращается к ней, Цзин Вань сразу поняла, кто эта девушка.

И первое впечатление, которое Жуань Фанфэй произвела на Цзин Вань, было: "как и ожидалось от девушки, которая столь же знаменита, как и Цзя цзэцзэ. Нежная и элегантная, как лотос".

Жуань Фанфэй тоже держала в руке ветку персика и не спеша шла к ним со спокойной улыбкой на лице. Под нежными, красивыми персиковыми цветами она не теряла своего блеска, еще больше проявляя свою уникальность, казалось, все вокруг просто выцветало. В тот момент, когда вы заметите ее, вам будет очень трудно снова увидеть красоту в чем-то другом. Поистине, кто-то более нежный и прелестный, чем цветы. Если бы не бинты на лице Сунь И Цзя и не небрежно надетая одежда, возможно, она смогла бы разделить с ней центр внимания.

Однако с этого момента никто больше не станет их сравнивать. Независимо от того, насколько талантлива Сунь И Цзя, когда другие подумают о ней, их первая мысль всегда будет касаться ее разрушенного лица, того, что она драгоценность, раздробленная в крошево, в то время как другая все еще оставалась сокровищем. При повторном упоминании этих двоих они, вероятно, все используют слово "раньше". Более нормальные, возможно, будут оплакивать пережившую столкновение Сунь И Цзя, но еще больше станут насмехаться и радоваться ее несчастью.

Эти две девушки были самыми выдающимися представительницами благородных дочерей. Говорят, что одинаковые полюса магнита отталкиваются друг друга. В дополнение к тому, что их семьи принадлежали разным политическим фракциям, возможно, они сами и не сравнивали себя друг с другом, но, слыша, как другие часто упоминают об этом, они все равно неизбежно обращали на это внимание.

Обычно они редко встречались. И теперь, столкнувшись при таких обстоятельствах, можно ли сказать, что это судьба или небеса играют с людьми?

Жуань Фанфэй выглядела очень спокойной. На ее лице не было видно ничего странного, как будто она все еще стояла перед той, совсем не раненой Сунь И Цзя. Такие люди либо действительно очень добры, либо просто очень хорошо знают, как себя вести, хотя Цзин Вань не могла сказать, к какой стороне принадлежала подошедшая.

Младшая законная дочь главы кабинета министров. Когда она родилась, ее старшие братья и сестры уже все выросли, поэтому, естественно, они больше ей не конкуренты. А ее ровесники все были на поколение ниже ее. У нее, как у представительницы старшего поколения, разумеется, есть только те люди, которые уступают ей. А кроме того, ее баловали родители. Жуань Жуй Чжун видел гораздо яснее, чем герцог Дин, и не рассматривал свою дочь как инструмент для обмена на выгоды. Она действительно была избалованной барышней, росшей в мире и согласии, без опасений и тревог!

Тогда можно ли предположить, что она добросердечный человек?

Тем не менее, Цзин Вань все еще чувствовала, что что-то не так. Уже хорошо то, что в такой изнеженной и избалованной среде человек не превратился в непослушного и своевольного. Если никто не заставляет ее, сможет ли она все еще быть такой выдающейся? В конце концов, чтобы научиться многим вещам и считаться выдающейся, естественно, вы должны не только знать, но и захотеть преуспеть. Без некоторых усилий это невозможно. Может ли ребенок обладать таким самосознанием? Или иметь такое терпение? Такой уровень решимости? Или, скорее, следует сказать, что она, правда, просто гений и многие вещи может освоить с одной попытки? Нужно знать, что Сунь И Цзя, эта выдающаяся благородная дочь действительно была "создана" под жестким гнетом дисциплины.

Или существовала и другая возможность: она на самом деле прошла через то же, что и она сама. Тогда это переселение или возрождение?

Цзин Вань внимательно изучала Жуань Фанфэй, пытаясь найти в ней хоть что-то, что подтвердило бы ее догадку. Однако за такое короткое время она, естественно, не добьется никаких результатов.

Сунь И Цзя и Жуань Фанфэй официально поприветствовали друг друга. После этого взгляд Жуань Фанфэй упал на Цзин Вань:

— Не знаю, из какой семьи эта юная барышня? Вы такая хорошенькая, я никогда раньше вас не видела, может, вы только что приехали в столицу? — ее улыбка была слабой, но от нее на душе становилось очень уютно.

— Это третья внучка главного министра Ло по имени Цзин Вань. Несколько дней назад она приехала в столицу вместе с Ло лаофужэнь, — представила Сунь И Цзя.

Цзин Вань своевременно присела в церемонном приветственном поклоне:

— Приветствую барышню Жуань.

Жуань Фанфэй быстро присела в ответном поклоне:

— Кто же не знает, что глаза нашей барышни Сунь самые придирчивые! Суметь получить благосклонность барышни Сунь всего за несколько коротких дней, третья барышня Ло, похоже, чрезвычайно талантлива, — взгляд ее глаз был безупречно чист и ясен, а улыбка явно поддразнивала, но было очень трудно почувствовать к ней отвращение.

— Барышня Жуань напрасно хвалит меня, я познакомилась с Цзя цзэцзэ, по большей части, только по воле случая. По сравнению с бесподобно талантливыми Цзя цзэцзэ и вами, я просто невежественный обыватель.

— Ладно, если Вань меймей станет чересчур скромной, то это будет неинтересно, — Сунь И Цзя потянула за руку Цзин Вань. — Как говорится, у всех людей есть что-то, в чем они хороши. У меймей Вань свои таланты, вот и все.

Глаза Жуань Фанфэй слабо блеснули, пока она наблюдала за движениями Сунь И Цзя. Почему она чувствовала, что та делает это специально для нее? Чтобы она это увидела? Она будто заявляла: "Это мое, не трогай". Такое детское поведение может означать только то, что ей было не все равно. Она не могла удержаться и снова посмотрела на Цзин Вань. Как бы это сказать... она ощущала ее, как весьма уникального человека. У нее не было красивого лица, сразу бросавшегося в глаза, но как только ее замечаешь, очень трудно снова не обращать на нее внимания. Какими бы беспредельно великолепными ни казались другие, все равно очень трудно заставить ее исчезнуть в толпе. Более того, это беспечное и беззаботное спокойствие, исходящее от самих ее костей, было очень привлекательным. Жуань Фанфэй прикрыла рот рукой и рассмеялась:

— Барышня Сунь беспокоится, что я могу украсть этого человека?

— Конечно, в основном из-за того, что меймей Вань слишком привлекательна, я беспокоюсь, что если я не буду следить за ней, она позже может просто забыть обо мне, — очень спокойно сказала Сунь И Цзя.

— Что за чушь ты несешь? — Цзин Вань слегка ущипнула ее.

Сунь И Цзя немедленно превратилась в само недовольство во плоти, делая вид, что ей очень больно, массируя "пострадавшее" место:

— Я говорю ерунду? У меня есть доказательства!

Цзин Вань не знала, плакать ей или смеяться:

— Ладно-ладно, не волнуйся, будь осторожна со своей раной.

— Это больно... — Сунь И Цзя невинно поднесла руку к губам Цзин Вань, желая, чтобы она подула. Более того, то, каким тоном голоса были сказаны последние слова, практически заставило некого человечка покрыться мурашками.

У Цзин Вань все слова пропали. Это игровая зависимость? Она уставилась на ее решительно протянутую руку. И Цзя явно решила не отпускать ее, если та не удовлетворит ее просьбу. Цзин Вань обреченно дважды дунула на ее ладонь.

Этот поступок несколько удивил Жуань Фанфэй. Они с Сунь И Цзя почти не общались, но ей было совершенно ясно, какой темперамент у Сунь И Цзя. Она действительно наедине с близкими совершенно другой человек? Вряд ли. Будь это так, какие-то слухи об этом да существовали, но их вообще не было. Значит, это произошло исключительно из-за третьей барышни Ло? Весьма интересно. Она снова взглянула на третью барышню Ло. Она была явно моложе, но смотрела снисходительно и любяще. Эта сцена, конечно, была теплой, и на самом деле такой... неприглядной! Ей действительно хочется... уничтожить ее!

— Так много цветов, зачем вы их срезаете? — Жуань Фанфэй снова задала свой первый вопрос.

— Первоначально нас было четверо, приехавших полюбоваться цветами, но сейчас им неудобно выходить, поэтому мы планируем срезать часть, чтобы расставить по вазам, — объяснила Цзин Вань, и тон ее голоса немного смягчился.

Улыбка Жуань Фанфэй ослабла:

— Извините, я не знала. Говоря об этом деле, я тоже виновата. Если бы возница был в состоянии управлять лошадью, возможно...

— Это дело, естественно, не имеет никакого отношения к барышне Жуань. Вы тоже сильно перепугались, не стоит так думать об этом.

— Барышня Ло великодушна.

— Просто ищу истину в фактах, вот и все, — Цзин Вань слабо улыбнулась. Просто, Жуань Фанфэй не была ранена, и сейчас она, по правде говоря, выглядела так, как будто все в норме. Однако она очень долго провалялась без сознания. Даже когда вчера приехали люди из столицы, она не очнулась. Но как только она пришла в себя, то оказалась в полном порядке. Должно быть, она не так уж испугалась. Цзин Вань несколько недооценила умственную силу этих юных барышень.

— Барышня, давайте вернемся, мы уже давно гуляем, лаофужэнь, должно быть, беспокоится, — заговорила служанка Жуань Фанфэй.

Цзин Вань все еще думала, почему это не приехала мать Жуань Фанфэй, но затем поняла. Эта лаофужэнь была именно матерью Жуань Фанфэй. Она была молода, но, к сожалению, занимала высокое положение в семейной иерархии.

Надо сказать, что Цзин Вань иногда чувствовала беспомощность и печаль по поводу разрыва в возрасте между супругами, этих старых быков, что едят молодую траву. Если к семнадцати-восемнадцати годам молодые девушки еще не вышли замуж, их станут считать старыми девами. А те, кто не имеет ни статуса, ни положения, будут выданы замуж за тех вдовцов, кто годился им в отцы или даже в деды по возрасту в качестве второй жены. А что мужчины? Уже пятьдесят-шестьдесят лет, и все же никто и глазом не моргнет, когда те принимают этих молодых девушек. Мужчины в сорок все еще считались подобными цветку. Женщины в сорок уже могут пополнить ряды старух. Это так несправедливо.

Жуань Фанфэй пришла и ушла, казалось, ей просто было душно оставаться в своей комнате, и она вышла подышать свежим воздухом, а затем срезала ветку цветущего персика, пока гуляла.

Подруги же продолжили обрывать цветы:

— Меймей Вань, как ты думаешь, появление здесь барышни Жуань — это просто совпадение или здесь что-то другое?

Цзин Вань повернула голову, чтобы посмотреть на нее. В данный момент Сунь И Цзя подняла руку, отламывая ветку цветущего персика. Отломив эту, она потянулась к другой. Девушка была совершенно спокойна, но в этой тишине, казалось, было что-то еще: 

— Несмотря ни на что, это, вероятно, не имеет к нам никакого отношения.

Сунь И Цзя, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на Цзин Вань:

— Вань меймей, что ты думаешь о барышне Жуань?

— Я только познакомилась с ней. Мы перекинулись всего несколькими словами, так что у меня к ней нет никаких особых чувств.

— Меймей Вань, знаешь, когда я была маленькой, моя мать всегда говорила мне: "Барышня семьи Жуань младше тебя на два месяца и сделала то-то и то-то. За нее никогда не беспокоятся родители. А ты? Думаешь только о том, чтобы играть днями напролет". Если барышня Жуань чему-то училась, а я не знала как, или училась плохо, моя мать позволяла учителю бить меня по рукам. Это было невыносимо больно. В то время я ненавидела эту барышню Жуань. Каждый раз, когда видела ее, мне всегда хотелось броситься вперед и ударить ее, но я не могла. После этого я изо всех сил училась. Я просто думала, что если превзойду ее, мама перестанет говорить, какая она хорошая, и больше не будет меня бить. Позже я привыкла и больше не нуждалась в чьем-либо надзоре. Я училась самостоятельно. Дело не в том, что я знаю все, что знает она. Скорее, я училась тому, что мне нравилось. Но до сих пор она все такая же совершенная. Настолько, что кажется нереальной.

Цзин Вань уже предсказала, что Сунь И Цзя выросла под сильным давлением, просто не ожидала, что и в ее жизни будет "чужой ребенок". И влияние этого человека на нее тоже было немалым. Однако Цзин Вань заметила последние слова Сунь И Цзя: "она все такая же совершенная. Настолько, что кажется нереальной". Такой тип людей чаще всего скрывал неизвестную другим сторону. У людей есть семь эмоций и шесть желаний [1]. Когда негативные эмоции портят тело, всегда должен быть способ выплеснуть их наружу. В публичных местах эта особа никогда не показывала своих чувств, тогда как насчет мест, которые нельзя было увидеть? Если эмоции выплескивались наружу, например, через плач и все такое прочее, то, естественно, это не было проблемой. Но ведь существует и другой тип людей, называемых извращенцами или ненормальными.

Конечно, Цзин Вань не стала бы рассуждать о других со злыми намерениями. Возможно, Жуань Фанфэй просто въедливо стремилась к совершенству или действительно была такой же, как она, и уже прожила одну жизнь, поэтому на ее эмоции было нелегко повлиять. Что касается того, права ли Цзин Вань в этих своих рассуждениях о Фанфэй или нет, она никогда не думала искать этому подтверждение. Разве все это имеет к ней какое-то отношение?

Однако если это не совпадение, и Жуань Фанфэй не так чудесна, как всем показывает, то ее цель, возможно, состояла в том, чтобы лично увидеть, действительно ли Сунь И Цзя, которая так же знаменита, как и она, испортила внешность? В прошлом было два первых номера, но теперь Жуань Фанфэй стала единственной и неповторимой. Это должно быть что-то стоящее того, чтобы радоваться, верно?

— Цзя цзэцзэ это заботит?

— Как я могу все еще беспокоиться о чем-то таком?

Таким образом, появление Жуань Фанфэй было отброшено ими на задворки сознания. Каждая из них держала в руках по две ветки цветущего персика, да и большая корзина в руках служанок тоже была наполнена. Однако девушки вернулись далеко не сразу. Они, прогуливаясь, посетили довольно много других мест. Хотя храм Белого дракона был известен своими персиковыми деревьями, это не означало, что на территории не росло других цветов. Они нарезали и некоторых других растений. Цзин Вань даже позволила служанкам сорвать довольно много полевых цветов.

Поскольку Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан жили в одном дворе, они просто пришли к ним во двор. Травмированным было неудобно передвигаться, поэтому они просто наблюдали со стороны и слушали цветочные ароматы.

Что касается цветочной композиции Цзин Вань, то ее люди уже давно привыкли и считали это нормой. Тем не менее это восхищало их каждый раз, когда они наблюдали за процессом.

Что касается остальных, то они видели ее навыки впервые. Персиковые ветки, хотя и были прекрасны, сложенные в большую кучу, не говоря уже о том, что там были и другие растения, были просто ворохом цветов и не более. Тем не менее в руках Цзин Вань, обрезавшей и подстригавшей их, независимо от того, были ли это цветы поставлены в корзину или в вазу, они быстро превратились в композиции. Дополненные несколькими другими украшениями (хотя они явно были именно теми же самыми цветами) они создавали совсем другое ощущение — нереальной красоты.

Сунь И Цзя пристально смотрела на Цзин Вань с Юань Цяо Цяо и восхищенно восклицала. Это было так невероятно!

Цзин Вань улыбнулась и ничего не сказала. Увидев встревоженное и опустошенное выражение лица Чжоу Ин Шуан, она передвинула готовую цветочную композицию к ней поближе:

— Ин Шуан, понюхай ее.

Стоявшие недалеко от них две дамы инстинктивно одобрительно кивнули. Чжоу фужэнь повернулась к Ло Жун Хуэй, тете Цзин Вань по отцовской линии, и сказала:

— Мастерство этой юной барышни вашей семьи впечатляет.

— Раньше это девушка жила с моей матерью в Циань Фу. Сегодня я тоже впервые вижу, как она искусна, — Ло Жун Хуэй примолкла на минуту, а потом продолжила говорить: — Моя мать обожает ее. В глубине души она четко разделяет симпатии и антипатии. Если что-то или кто-то нравится, значит, нравится, а не нравится, значит, не нравится. Она прямолинейна и скрупулезна в отношениях с другими. Нормальным людям очень трудно попасться ей на глаза, но она всегда сердечно относилась к этой третьей девочке и баловала ее. Даже с нами, братьями и сестрами, в детстве обращались не так хорошо. На самом деле, третья девочка действительно хороший ребенок.

Чжоу фужэнь поняла, что имела в виду Ло Жун Хуэй. Видя, как Цзин Вань от начала до конца заботится о ее собственной дочери, она сказала:

— Я знаю, что это не ее вина. Мне просто трудно принять это, и я позволила себе сорваться. Что еще более важно, Ин Шуан в настоящее время обсуждает брак с гунцзы семьи главы школы сынов отечества [2], и мы даже собирались обменяться символьными карточками [3]. Но теперь ее глаза внезапно перестали видеть, и это дело в девяти случаях из десяти провалится. Как я могу не расстраиваться? — говоря это, женщина расплакалась.

— Не плачьте раньше времени. Сейчас девочки в хорошем настроении. Если они услышат, это будет неприятно. Кроме того, глава школы сынов отчества — щедрый человек. И это не значит, что ваша Ин Шуан не сможет восстановить свое зрение. Возможно, помолвка не сорвется, — утешила Ло Жун Хуэй.

Чжоу фужэнь вытерла слезы:

— Надеюсь, что так.

— Меймей Вань, как насчет того, чтобы ты научила нас? — Сунь И Цзя нетерпеливо посмотрела на нее.

— Хорошо, на самом деле это не так сложно, — сказала Цзин Вань и села рядом с Чжоу Ин Шуан. Затем она позволила служанкам принести ножницы и все остальное. После этого девушка начала объяснять, держа Чжоу Ин Шуан за руку, чтобы научить ее правильно обрезать растения, иногда даже шепча ей несколько слов на ухо.

[1] Подробнее в главе Исторические заметки: культура и искусство

[2] Оригинальный термин 祭酒 — цзицзю — в свободном переводе означает "совершающий возлияние жертвенного вина"; это почитаемая должность в императорском Китае при династии Хань, но я не смогла найти никакой информации о фактических функциях этой должности, кроме того, что она связана со школой сынов отчества. Этот титул является либо почетным титулом для выдающихся старших министров, либо для главы высшего учебного заведения в тот период времени, например, канцлера

[3] Символьные карточки – для того, чтобы осуществить помолвку, обе стороны должны обменяться картами с полными именами, датами рождения, местом происхождения и тремя поколения предков

Чжоу Ин Шуан весело улыбнулась. Она ничего не видела, поэтому просто касалась всего руками. Даже если она случайно уколола руку, ей было все равно.

Увидев это, Сунь и Цзя и Юань Цяо Цяо переглянулись и улыбнулись. Даже несмотря на столь ужасное прибытие в храм Белого дракона, было довольно хорошо прямо сейчас иметь возможность счастливо собраться вместе.

На самом деле все молодые барышни более или менее раньше вступали в контакт с чем-то вроде цветочной композиции. Основы не были трудными, и, что более важно, некоторые из техник, показанных Цзин Вань, оказались очень полезны.

— Она моложе всех, но самая внимательная и знает, как лучше всего заботиться о других. Такая внимательная молодая девушка, будь я вашей матерью, то тоже очень хотела бы ее, — ответила Чжоу фужэнь.

Ло Жун Хуэй улыбнулась:

— Раньше Цяо Цяо была болезненной и вялой. Если нет, то она просто кричала, что у нее болит нога. Но на этот раз она, кажется, совсем забыла об этом.

— Да, эта ситуация уже намного лучше, чем ожидалось. При хорошем настроении восстановление пойдет немного быстрее.

— Барышня, то, что вы хотели, уже принесли, — Гун момо привела с собой слуг, которые несли большой и тяжелый деревянный ящик.

— Что это такое? — с любопытством спросила Юань Цяо Цяо.

Цзин Вань тоже не стала ходить вокруг да около и сразу же открыла ящик. Внутри была грязь, сформированная в квадраты.

— Это то, с чем ты только что попросила монахов помочь? Для чего используется эта штука? — в замешательстве спросила Сунь И Цзя.

— Конечно, для цветочной композиции, — она почти ничего не объяснила и сразу приступила к выполнению своей задачи.

Глиняные кирпичи перенесли на стол и сложили один за другим. Некоторые места были немного высокими, а некоторые —  немного низкими. Конечно, все это не обязательно было делать самой Цзин Вань, она показывала служанкам, как надо двигаться. После того, как первый шаг завершили, Цзин Вань начала украшать. Она не прикасалась к глиняным кирпичам, только добавляла листья, веточки, а также разнообразные дикие цветы всех размеров и цветов. Когда ее руки остановились, глиняные кирпичи уже не имели той отчетливой формы с острыми краями. Они полностью превратились в очень большую и очень красивую цветочную композицию.

Вскоре после этого Цзин Вань начала вставлять цветы в эту основу. Поскольку все это было просто мягкой грязью, естественно, сделать это было довольно легко.

Цветочная композиция, занимавшая больше половины стола, под руками Цзин Вань очень быстро обрела форму.

Цветочные композиции, которые они видели в прошлом, по большей части, находились в вазах. Они впервые узнали, что аранжировка цветов может быть сделана таким образом. Сунь И Цзя не смогла удержаться — пошла вперед, желая прикоснуться к получившемуся шедевру, но, по-видимому, в последний момент побоялась повредить его и не осмелилась прикоснуться. Она могла только вздохнуть:

— Действительно, это очень красиво.

Ло Жун Хуэй и Чжоу фужэнь тоже подошли посмотреть поближе:

— Ловкость рук барышни Ло, и правда, лишает дара речи.

— Они не достойны похвалы фужэнь. Просто я продумала немного больше, чем другие, но вообще-то это может сделать каждый.

— Но именно потому, что вы думали немного больше в отличие от других, вы можете это сделать.

Цзин Вань слегка покраснела. Это не могло считаться ее идеей. У нее было лишь немного больше знаний и опыта, но она просто не могла объяснить это.

— Мама, не загораживайте ее, дайте мне тоже хорошенько все рассмотреть, — нетерпеливо позвала Юань Цяо Цяо.

— Хорошо-хорошо, я отойду, — Ло Жун Хуэй отодвинулась в сторону.

Среди этого оживления только Чжоу Ин Шуан не могла видеть. Она чувствовала беспокойство внутри, но просто тихо откинулась на сиденье, пытаясь представить себе эту особую цветочную композицию. Во время всего этого процесса рядом с ней находилась служанка, которая старательно рассказывала ей обо всем. Она попыталась вообразить все, что могла, но то, что пришло ей в голову, было чем-то простоватым и не таким уж прекрасным. Она чувствовала себя несколько беспомощной.

Внезапно ее схватили за руку, и голос Цзин Вань мягко прозвучал около ее уха:

— Как только твои глаза восстановятся, я специально наделаю цветочных композиций, чтобы ты их увидела.

— Ты сама так сказала, поэтому, когда придет время, если ты не сможешь выполнить мою просьбу, я тебя не отпущу. — Чжоу Ин Шуан слегка потрясла рукой Цзин Вань.

Цзин Вань сделала так, как говорила раньше, и создала много цветочных композиций, заполнив комнаты Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан.

Хотя эта сторона купалась в гармонии и веселье, со стороны Ли Хун Юаня все было не так уж замечательно.

— ...Жуань Фанфэй, узнав, что Вань Вань и Сунь И Цзя пошли в персиковый сад, нарочно пошла туда же? Она никак не отреагировала, увидев Сунь И Цзя, и вместо этого ее внимание было больше сосредоточено на Вань Вань?

— Да, господин.

Надо сказать, что Ли Хун Юань знал Жуань Фанфэй не просто как очень необычную и резкую натуру, мыслящую весьма странно, но и как ту, что никогда не считала себя неправой. Что же касается того, завидовала ли она другим выдающимся женщинам, он действительно не знал, да и не хотел в этом разбираться. Однако если она каким-то образом и по какой-то причине нацелилась на Цзин Вань, то ему не было все равно.

Ли Хун Юань некоторое время молча размышлял, а потом, наконец, открыл рот:

— Подготовь людей, как только Вань Вань вернется в столицу, немедленно пошли их к ней. Кроме того, шпионы около Жуань Фанфэй тоже не могут расслабляться. И внимательно следите за столицей, этот принц в первых рядах должен узнать, как императорский отец окончательно разрешит этот вопрос.

— Слушаюсь.

На самом деле, независимо от того, был ли это евнух Му или Ань И, в такой ситуации они оба подумали: почему бы просто не устранить Жуань Фанфэй, или, может, в его сердце, по отношению к этой барышне Жуань действительно было что-то такое?..

Ли Хун Юань бросил на них быстрый взгляд, и они тут же забыли о своих мыслях, по-видимому, боясь, что их хозяин может сказать.

В течение следующих нескольких дней Цзин Вань с остальными жили в мире и счастье. Цзин Вань не только делала для них цветочные композиции, она даже научила их делать косметику, используя цветы персика в качестве основного ингредиента.

Был также один или два раза, когда Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан выносили наружу в мягких креслах, и служанки бегали с ними по всей горе. Они играли довольно весело, а лишения терпеть приходилось как раз тем самым тяжело трудящимся служанкам. Однако ради своих цзэцзэ всех мастей Цзин Вань могла только извиниться перед ними.

А что касается трех фужэнь, то, видя, что их девочки счастливы и их тела быстро восстанавливаются, даже если их слова и действия несколько выходили за рамки, они просто закрывали на это глаза.

Сунь И Цзя, возможно, уже привыкла к этому, и в отсутствие матери ничего не выражала.

А Ли Хун Юань, хотя и не навещал свою Цзин Вань каждый вечер, но приходил хотя бы раз в две ночи. Однако, к счастью, если не считать одной из ночей, когда он использовал немного успокаивающего нервы лекарства на Цзин Вань и спал, обнимая ее, в остальное время он только наблюдал за ней. Он просто сидел часок, а потом уходил.

Такие дни продолжались примерно с неделю, пока Ли Хун Юань не получил известий из столицы.

— Даровал брак? Императорский отец пожаловал этому принцу Сунь И Цзя? — Ли Хун Юань легонько постучал по поверхности стола. — Прекрасно зная, что я люблю красавиц, он подарил изуродованную, полагая, что раз местонахождение этого принца "неизвестно" и я не знаю об этом деле, то не нарушу императорский указ?

Все до единого опустили головы, не смея дышать. Кроме того, сколько раз господину даровали браки?

— Пойди и устрой, чтобы Жуань Фанфэй отдали этому принцу в качестве цэфэй. Время можно немного задержать, даже если отложить это на десять дней или полмесяца, все будет в порядке.

Господин, что вы хотите сделать?