Контент удален!

Иён частенько привыкла так разговаривать сама с собой. И теперь, глядя на Сахэ, который называл её бабушку по имени с невероятной, небывалой теплотой, у неё как-то сами собой подступили слёзы.
— Не реветь! Я не умею утешать плачущих баб.
От этого резко обрубленного голоса слёзы мигом отхлынули обратно. Ну и тип.
Иён невольно посмотрела на Сахэ, подумав про себя: «Какой же несносный». Неужели её бабушка и впрямь так близко дружила с этим?
— Но всё-таки, аджосси, зачем вы меня защищали?
— Это было желанием Сунён.
— Ах…
— Сунён отчаянно хотела, чтобы ты прожила жизнь, никогда не видя ёкаев.

Сказав это, Сахэ проглотил и утаил слова о том, в чём именно заключалось то желание и что у него в запасе осталось ещё одно.

Иён принялась пристально, до мельчайших деталей разглядывать лицо Сахэ. Говорил он о вещах серьёзных, и на сумасшедшего похож не был.
Неужели он правда ёкай? Самый настоящий?
— Чего уставилась?
— …Тогда, аджосси если вы и впрямь настоящий ёкай, то какой именно?
«Она так и будет звать меня аджосси?»
Сахэ скользнул взглядом в сторону и на секунду уставился в висевшее в углу книжного магазина большое зеркало.
Ну на аджосси его лицо точно не тянуло. В следующий раз, что ли, стоит принять облик какого-нибудь человека помоложе?
— Пульгасаль.
— Пульгасари? Это которая морская звезда? Иглокожее создание, что живет в море в форме звездочки?..
— Вот ещё, выдумала! — вспыхнул Сахэ в ответ на её слова. Нашлась тут, приравняла его к какому-то странному морскому гаду.

Сахэ испытал искреннее, глубокое раздражение от того, что его имя совпадает с тварью, обитающей в морских пучинах. Надо же было такому случиться — Пульгасари, ну что за напасть.
— Но почему тогда названия одинаковые?
— Потому что если её разрубить пополам, она всё равно не дохнет — прямо как я. Вот люди и стали нас так называть.
— Аджосси, так вы что, бессмертный?

Острый, пронзительный взгляд Сахэ упёрся в Иён. То, что он обречён не знать смерти, всегда заставляло Сахэ изрядно нервничать.
Тяжело вздохнув, Сахэ поспешил перевести тему:
— Ты что, совсем не знаешь про ёкая, пожирающего железо?
Сахэ произнёс это с таким тоном, мол, как ты, хозяйка книжного лавки, можешь не знать таких элементарных вещей, и Иён в ответ лишь слегка надула губы.

Этот недовольный, надутый вид Иён, когда ситуация складывалась не в её пользу, был Сахэ слишком хорошо знаком. Иён и не догадывалась, но Сахэ наблюдал за ней на протяжении очень долгого времени.
Нет, если говорить точнее, будет верным сказать, что он следил за ней с самого её рождения. Человеческий век чертовски скоротечен.
— Вы ведь тот самый призрак, пожирающий железо, да?
— Не призрак, а ёкай.
— А в чём разница?
«Она точно внучка нашей Сунён? Почему она вообще ни черта не знает?»
Тц. Сахэ коротко и с горечью цыкнул языком, а затем всё же пояснил.

Смерив Иён оценивающим взглядом, он вдруг вспомнил, что её прабабка-шаманка, её бабка Сунён, которая видела и помогала ёкаям, и родители Иён — дети самой Сунён — все они ушли из жизни слишком рано.
— Призраки — это души умерших людей. Их называют покойными духами.
— О-о-оу.
— А мы — существа, рождённые такими изначально. Просто мы не люди. У нас с вами совершенно разные категории, но мы точно так же рождаемся, растём и когда-нибудь умрём.
— Значит, аджосси, вы с самого своего рождения были ёкаем?

На вопрос Иён Сахэ утвердительно кивнул. Его воспоминания о том, когда именно он появился на свет и как выглядел в те времена, уже изрядно стёрлись, но одно оставалось неизменным — Сахэ с самого начала был таким.
Он никогда в жизни не был человеком.

— Стало быть, аджосси — это ярко светящийся ёкай, пожирающий железо?
— Ага.
— И вы были другом моей бабушки.
— Ну, можно и так сказать.

Другом?

Сахэ думал, что они были скорее как семья, но это было исключительно его личным мнением. Настоящая семья Сунён — это сидящая сейчас перед ним симпатичная девчонка.
Сахэ не отрываясь разглядывал Иён.

Тот день, когда он вырвал её из лап сэккви, стал первым разом, когда Сахэ увидел лицо Иён вот так, вплотную, прямо перед собой. До сих пор все эти годы Сахэ видел Иён исключительно со спины.

Стоило его сущности подойти к Иён слишком близко, как вокруг неё — точь-в-точь как когда-то вокруг Сунён — начали бы роиться всевозможные ёкаи и мелкие бесы. Именно поэтому он годами держался на расстоянии, оберегая её издалека.
— А у тебя красивые глаза, — вдруг невпопад обронил Сахэ, не отрывая взгляда от её лица.
— …Что?
Сахэ продолжал в упор рассматривать Иён, а затем лениво повторил:
— Глаза, говорю, у тебя красивые.
— Вы… вы что, человеческие глазные яблоки тоже жрёте?

От слов Иён Сахэ так и прыснул со смеху. Его крупное тело содрогалось от хохота, плечи ходили ходуном, а сам он глубоко, во всю грудь переводил дыхание. Свет, исходивший от его тела, внезапно стал более насыщенным, сменив оранжевый закатный оттенок на пронзительно-алый.
— Человеческие глазные яблоки я не ем.
— А что-нибудь другое едите?
— Ну, кто знает.
От этого игривого тона Сахэ Иён настороженно попятилась назад, не сводя с него недоверчивого взгляда.

На самом деле для Иён всё происходящее по-прежнему оставалось за гранью реальности. Да и вся её жизнь была такой. И, само собой, самым нереалистичным во всём этом уравнении был именно Сахэ.

Сахэ ещё раз неторопливо окинул взглядом маленькую лавку. Небольшой, уютный и милый книжный магазинчик. Он был под стать самой Иён. Сахэ перевёл взгляд на девушку, которая смотрела на него со смесью сомнения и недоверия.

Её подозрительность можно было понять. Пытаясь исполнить желание Сунён и уберечь Иён, Сахэ все эти годы попросту физически устранял и раскидывал любых приближающихся к ней ёкаев.
Он и ведать не ведал, что своими действиями лишь сильнее запутывает и усложняет её судьбу.
Ну, впрочем, сама Сунён об этом тоже не догадывалась, так что Сахэ тем более простительно этого не знать.
«Она обязана встречаться с ёкаями».

В памяти Сахэ всплыли слова Токкэби о том, что Иён обязана сталкиваться с монстрами и помогать им, чем бы это ни было — только так она сможет прожить долгую жизнь.
— Тоже мне, устроили тут шоу «Загадай желание».
— А?
Сахэ пробормотал это себе под нос.

Должно быть, именно по этой причине сама Сунён прожила долгий век и ушла из жизни без мучительных болезней. Сунён всю жизнь только и делала, что помогала и людям, и ёкаям.

«Загадай желание». Фраза, ставшая своего рода наследием Сунён, одновременно означала две вещи: одно последнее желание, которое Сахэ был обязан исполнить для Иён, и саму необходимость для Иён помогать ёкаям, чтобы распутать свою проклятую судьбу и наконец зажить спокойно.
— Ты должна сделать это. Загадать желание.
— …Это ещё что значит?
— Способ распутать и вылечить твою исковерканную судьбу.
— Вы имеете в виду то, о чём говорили ранее? Насчёт моей участи встречаться с ёкаями?
— Ага.
Острый, пронзительный взгляд Сахэ намертво пригвоздил Иён к месту. Его глубокий низкий голос эхом разнёсся под сводами книжного магазина:
— Загадай желание.
— Моё желание? Да у меня нет никаких желаний.

«Сунён-а, у твоей внучки прямо сейчас, оказывается, совсем нет желаний. Хотя я без понятия, правильно ли она вообще поняла мой вопрос».
Сахэ почему-то было чертовски неловко и тяжело признаться Иён, что Сунён оставила для неё последнее желание. Конечно, Иён верила ему. В конце концов, она была внучкой Сунён, причин не верить ей у него не было.
Вот только Сахэ за свою долгую жизнь слишком часто обжигался об людей. Одно-единственное желание, способное исполнить абсолютно всё, что угодно — такая вещь могла до неузнаваемости изменить любого человека.
Так что об оставленном Сунён желании можно было рассказать Иён и попозже, торопиться некуда.
— Значит, говоришь, нет желаний?
— Ну да, по крайней мере, прямо сейчас?

Разумеется, у Иён было вагон и маленькая тележка желаний. Просто ей смертельно не хотелось озвучивать вслух то, что никто на этом свете всё равно не в силах был исполнить.
Сахэ понимающе кивнул в ответ на её слова.

Он понятия не имел, с чего начать и как ей всё это растолковать, но одно было ясно как день: Иён обязана жить, помогая ёкаям. Только так она сможет протянуть долго. И только так — точь-в-точь как гласило первое и последнее желание Сунён — она сможет прожить долгую-долгую и счастливую жизнь.
И когда этот момент настанет, Сахэ передаст оставшееся желание Сунён в руки Иён и исполнит всё, чего бы она ни пожелала.
— Слушай, у тебя ведь есть те Семивёздные колокольчики, которые оставила тебе Сунён?
— Семивёздные колокольчики?

Иён растерянно захлопала глазами от вопроса Сахэ, но вскоре в её памяти всплыла старая вещица среди оставшегося от бабушки наследства — старинный предмет, на котором болталось всего несколько уцелевших колокольчиков.
— Ах...
— Где они?

— Они дома.
— Завтра принеси их с собой. Я приду вечером.

Иён послушно кивнула в ответ на слова Сахэ. В её голове роилось колоссальное количество вопросов, но сейчас у неё просто не было сил выспрашивать обо всём — рассудок отказывался соображать, и всё происходящее казалось чересчур запутанным.
Ничего, она во всём разберётся. Шаг за шагом, постепенно.

Мифологические персонажи и существа:

·         Морская звезда и игра слов : В корейском языке слово (пульгасари) обозначает одновременно и мифического железноядного монстра (Пульгасаль / Неуязвимый), и обычную морскую звезду (из-за её уникальной способности к регенерации — если морскую звезду разрезать, она не погибает, а отращивает лучи заново). Иён путает древнего ёкая с морским биологическим организмом, что дико бесит Сахэ.

·         Покойный дух / Ёнга : Буддийский и шаманский термин в Корее для обозначения душ умерших людей, которые ещё не пересекли реку Самдочхон и временно застряли между мирами. Сахэ чётко разграничивает призраков (бывших людей) и ёкаев (первородных существ, родившихся монстрами).

·         Имэманг / Чимы и Лисы: В корейской мифологии это собирательное название для всевозможных лесных, горных и водных духов, оборотней и сил природы. В контексте новеллы Имэманглян выступает как древнейшее верховное божество горы Тхэбэкшан.

·         Одукшини : Буквально «дух кромешной тьмы». Корейский мифический монстр, который растёт в размерах, если человек смотрит на него со страхом. Здесь он представлен как фамильяр или слуга («правая рука») Токкэби, который материализуется из тумана.

·         Окчхундан : Традиционные корейские праздничные леденцы яркого  цвета в форме крупных дисков. Их часто использовали как подношение духам или предкам на алтарях, а также раздавали детям на праздники. Сахэ когда-то отдал их маленькому квитхэ.

·         Семивёздные колокольчики / Чхильсонбанъуль : Ритуальный шаманский инструмент, состоящий из пучка колокольчиков на рукояти. В корейском шаманизме Чхильсон — это духи Семи Звёзд Большой Медведицы, дарующие жизнь, удачу и защиту. Бабушка Сунён была дочерью шаманки, и её колокольчики обладали огромной сакральной силой. Именно один из этих колокольчиков спас Сахэ жизнь в Пусане во время Корейской войны (1950–1953 гг.), когда корейцы массово эвакуировались на юг страны из-за нехватки ресурсов и голода.