Контент удален!

В ту ночь Иён, несмотря на все возражения Сахэ, забрала Самджокку к себе домой. Сахэ предупреждал её: «Зачем ты тащишь ёкая в дом, мало ли какой вред он тебе причинит?», но Иён была непреклонна.
В глазах Иён Самджокку оставался всего лишь маленьким щенком. Она просто не могла бросить этого кроху на произвол судьбы.

— Будешь спать здесь, со мной.

Иён всё-таки уступила Самджокку место на кровати рядом с собой. Словно это был её давний домашний пёс, она мягко гладила его по животу, пока окончательно не погрузилась в сон. Этот крошечный Самджокку ей очень приглянулся.

В это же время Сахэ находился неподалёку от дома Иён. Его тело источало куда более резкое и холодное синее свечение, чем обычно, пока он пристально разглядывал её маленькое жилище.

Старый одноэтажный дом с небольшим двориком когда-то принадлежал Сунён. После её смерти, когда Иён забрали в приют, Сахэ сам выкупил этот дом и хранил его у себя.
Едва Иён достигла совершеннолетия и устроилась на работу, Сахэ вернул дом ей. Иён была уверена, что старинный приятель её бабушки просто по доброте душевной сдаёт ей это жильё в аренду. Разумеется, она и понятия не имела, что этим самым «приятелем» и был Сахэ.

— Ну, завести собаку — это, в общем-то, неплохо.

Сахэ стоял прямо перед воротами дома Иён, и за его спиной тень начала стремительно разрастаться. Она раздулась так сильно, что, казалось, накрыла собой весь дом и двор целиком, а взгляд этой тени скользил по самым потаённым уголкам жилища.

Взгляд Сахэ надолго замер на спящей Иён, которая положила руку на круглый животик Самджокку, сжавшегося до размеров её ладони.
— Ах ты, мелкий паршивец!

Сахэ иронично усмехнулся, глядя сверху вниз на Самджокку, который лежал с закрытыми глазами, притворяясь спящим. Надо же, сколько притворства и ханжества в этих собаках.
Пробормотав это себе под нос, Сахэ отошёл от дома Иён только тогда, когда на востоке начало рассветать.

Его исполинская тень, следовавшая за ним по узким переулкам, постепенно уменьшалась, пока вновь не приняла обычные человеческие очертания.

* * *

— Это ещё что?
— Поводок.

На следующее утро, стоило Иён только открыть двери книжного магазина, как на пороге объявился Сахэ, держа в руках шёлковую ленту ярко-красного цвета.

— Дай лапу.
— А?

Сахэ скомандовал Иён дать ему руку точно так же, как дрессируют собак, и Иён, словно заворожённая, послушно протянула ему ладонь.
— Ай!
— Тоже мне, недотрога.

Сахэ перехватил протянутую ладонь Иён и резко уколол кончик её указательного пальца принесённой с собой иглой. Выступила капля алой крови, и Сахэ тут же смазал ею принесённую красную шёлковую ленту.

— Ну вот, теперь ты официально его хозяйка.
— Что?

Иён, прижав уколотый палец к губам, растерянно наблюдала за тем, как Сахэ повязывает красную шёлковую ленту на шею Самджокку.
— Узы, скреплённые кровью, не под силу разорвать ни одному ёкаю. С этого момента ты его законный владелец.

Красный шёлк и человеческая кровь.
Это сочетание обладало такой сакральной силой, которую не мог разрушить ни один заурядный монстр. Теперь, даже если прежний хозяин Самджокку явится и потребует пса назад, у Иён было полное право его не возвращать!
«И вообще, кто просил вышвыривать его за пределы барьера Тхэбэкшана? Раз уж он был так дорог, надо было держать его при себе».
Сахэ мысленно покачал головой, представив одного мелкого мальчишку, который сейчас наверняка рвёт и мечет в поисках своей собаки.

— Защищай свою хозяйку как следует, — бросил Сахэ.
Самджокку, будто в точности поняв его слова, глубже зарылся в объятия Иён. Девушка прижала к себе пёсика с красной лентой на шее и посмотрела на Сахэ.
— Знаете… я ведь никогда раньше не растила собак.

«Знает ведь, что это ёкай, но до последнего упрямо зовёт его собакой. Ну и менталитет у неё, точно не из простых», — подумал Сахэ и понимающе кивнул.
Самджокку обладал феноменальным чутьём: он безошибочно распознавал лисиц-Кумихо, принявших человеческий облик, или оборотней-барсуков, которые были куда хитрее и изворотливее любых змей.

Иён была обречена помогать ёкаям, но если бы она по незнанию вляпалась в историю, пытаясь помочь какой-нибудь коварной Лисице-Сестрице, хитрому барсуку или похотливому демону-сэккви, быть беде.
А для того, чтобы вовремя почуять угрозу и поднять лай, лучше Самджокку никого нельзя было сыскать.

Сахэ не стал говорить ей, но на этой красной шёлковой ленте уже была капля его собственной крови. Если Самджокку зальётся лаем, силясь предупредить Иён об опасности, этот сигнал мгновенно передастся Сахэ по невидимой связи.
— Ну, на данном этапе этого должно хватить.

Раз уж у Иён появился верный сторожевой пёс, пришло время вплотную заняться сокровищами и желаниями ёкаев. Ради того, чтобы распутать её исковерканную судьбу, и ради того, чтобы исполнить последнее желание, оставленное Сунён.

* * *

— Может, дать тебе имя? Какое имя тебе больше нравится? Ты такой маленький и кругленький, как насчёт Каштанчика? А?

Когда наступило время обеда, Иён заперла дверь книжного магазина изнутри, усадила Самджокку к себе на колени и принялась ласково с ним беседовать.

Она действительно впервые в жизни воспитывала собаку. Сахэ до самого своего ухода недовольно цыкал языком, ворча, что пёс безбожно перед ней лицемерит, но в глазах Иён Самджокку казался вовсе не грозным ёкаем, а просто безумно милым, вызывающим щемящую жалость щенком. И ничего более.
— Раз уж ты Каштанчик, может, звать тебя Тори? М? Тори-я!

Услышав свои слова, Самджокку, судя по всему, остался в полном восторге от нового имени. Он мигом спрыгнул с её колен и принялся весело тявкать, кружась волчком у её ног.

И хотя Сахэ утверждал, что этой псине перевалило за триста лет, Самджокку вел себя так, словно в совершенстве знал, как именно нужно подлизываться, чтобы тебя любили. Он был само очарование, и Иён это безумно нравилось.
— Ты у меня такой милашка, правда?

Она ласково погладила Самджокку, который теперь обрёл имя Тори, по голове. Ну никак это существо не походило на жуткого монстра — уж слишком очаровательным оно было.

Сахэ, конечно, ворчал, мол, «если милый, так сразу всё можно?», но Иён чувствовала именно это. В этом мире миловидность и впрямь списывала любые грехи.
— Если устал, хочешь забраться ко мне в рукав и поспать?

Если бы не его способность менять размеры тела по собственному щелчку, его можно было бы принять за самую обычную комнатную собачку. Пробегав и просуетившись по книжному магазину всё утро, Тори, стоило Иён разрешить ему поспать, мгновенно сжался до крошечных размеров.

Теперь он стал настолько мал, что его запросто можно было принять за игрушечный брелок в виде щенка. Кроха ловко шмыгнул под манжету её кофты и спрятался в рукаве. Сахэ говорил, что прятаться в одежде — это врождённый инстинкт всех Самджокку.
Глядя на это, Иён не удержалась от мягкой улыбки.
— Слушай, а что ты вообще любишь есть? Обычные собаки едят сухой корм, а ты? Раз ты не собака, а ёкай, может, тебе нужно мясо?

Ощущая приятное тепло под своей манжетой, Иён разговорилась куда больше обычного. Сахэ предупреждал, что когда она начнёт постоянно сталкиваться с нечистью, ей придётся несладко, но прямо сейчас Иён было просто весело. Да и не только весело — ей было искренне хорошо.
Она поймала себя на мысли, что если ей и дальше придётся жить, видя таких крошечных и милых созданий, то в такой участи нет абсолютно ничего плохого.

* * *

— Знаете, а ведь это куда приятнее, чем я думала. Честно говоря, когда вы сказали, что мне суждено видеть ёкаев, я не шутку испугалась.

Иён говорила это, с аппетитом отправляя в рот кусок сочного, отлично прожаренного твэджигальби (свиного ребра).
Они сидели в отдельном уединённом зале роскошного мясного ресторана неподалёку от её книжного магазина. За столом были трое: Сахэ, Иён и Тори.

Ровно половина идеально прожаренного мяса отправлялась в рот самой Иён, а вторая половина аккуратно перекочевывала под манжету её рукава, где притаился Тори.

Поскольку Сахэ лично заверил её, что Тори — не обычный пёс, а ёкай, и его можно без опаски кормить любой человеческой едой, Иён то и дело тайком совала под рукав лакомые кусочки.
— О своём рте лучше позаботься, о своём. Хватит уже эту псину ублажать, — проворчал Сахэ.
— Ну как я могу его не кормить, если он ест с таким аппетитом?

Сахэ лишь тяжело вздохнул на её реплику.
— Точь-в-точь как Сунён — широкая душа и вечное желание обо всех позаботиться.
Бормоча это, Сахэ продолжал аккуратно выкладывать самые лучшие куски готового мяса на тарелку Иён.
— Аджосси, а вы сами почему не едите?

— Раз уж ты с таким упорством зовёшь меня аджосси, не мешало бы и вежливую форму речи использовать правильно, тебе не кажется? Что ещё за «не едите»? Разве тебя не учили говорить «угощайтесь» или «откушайте»?
— Ханжа.
— Что?

От этого брошенного вскользь слова Сахэ аж подскочил на месте и сердито уставился на девушку.
Эта девчонка местами была куда более дерзкой и острой на язык, чем её покойная бабушка. Сунён себе такого никогда не позволяла.
— Так о каком таком испуге ты говорила? — спросил Сахэ, решив вернуться к прерванной теме.

— А, ну когда вы сказали, что я буду часто видеть ёкаев, я решила, что мне начнут мерещиться всякие жуткие и мерзкие твари. Ну, знаете, вроде призрака девы в белом (чхонёгви) или безликого яйцеголового духа (дальгяльгви)?
— Эта шушера — не ёкаи, а самые настоящие призраки.
— А есть разница?
— Я же тебе уже сто раз объяснял: призраками становятся умершие люди. А ёкаи — это существа, которые изначально родились такими, у нас с вами просто разные биологические категории.
— А-а.

Иён протянула это с понимающим видом, хотя, признаться честно, до сих пор не улавливала тонкой грани между призраками и монстрами.
Впрочем, если все ёкаи окажутся такими же милашками, как её Тори, то помогать им и исполнять их желания будет даже в радость.
— Такие очаровательные недопёсики среди ёкаев — огромная редкость, — припечатал Сахэ, словно насквозь видя все её наивные девичьи мысли.
— Да я, в общем-то, больше и не голодна…
— Ещё бы, в твой собственный рот попало куда меньше, чем в пасть этой собаке.
— Не собаке, а Тори.
— Пёс.
— Я же сказала — Тори! Тори!

Глядя на Иён, которая с пеной у рта защищала придуманное имя, Сахэ лишь обречённо покачал головой. Смертные даже близко не понимают, какой сакральный и глубокий смысл несёт в себе акт наречения именем.
Вот так же когда-то Сунён дала имя ему, когда он был не более чем нищим, подыхающим с голоду монстром. И точно так же эта девчонка сейчас с лёгкостью нарекает собачьего ёкая.

В памяти Сахэ невольно всплыл тот день, когда Сунён впервые назвала его «Ахэ-я». В ту ночь он ворочался и не мог уснуть, трепеща всем телом, словно влюбленный мальчишка. Сам факт того, что у него появилось имя, заставил его поверить, будто у него наконец-то появилась настоящая семья.

Конечно, когда позже выяснилось, что слово «ахэ» — это всего лишь старинное обозначение обычного ребёнка, Сахэ знатно приуныл. Но Сунён, заметив его печаль, без лишних слов отдала Ахэ свою собственную фамилию, превратив его в Сахэ.
— Нельзя разбрасываться именами направо и налево, поняла?
— С чего это мой Тори стал «кем попало»?

Иён, которая как раз в этот момент бережно остужала очередной кусочек мяса для щенка, сердито округлила глаза и уставилась на Сахэ.
— Надо же, поглядите на неё.

Сахэ аж опешил от её взгляда. Он, вообще-то, чисто из-за её излишней худобы привёл её в дорогое заведение, сам лично жарил это мясо, резал на кусочки и бережно подкладывал ей в тарелку… А она теперь смотрит на него волком, сузив глаза в треугольники, только потому, что он назвал её паршивого пса «кем попало». Эх, люди, что с них взять.
— Ну, у вас же, аджосси, тоже есть имя.
— Вот именно.
— Значит, и у нашего Тори оно должно быть.
— Если ты будешь вот так бездумно раздавать имена кому попало, ваши души в конце концов намертво свяжутся друг с другом.
— Свяжутся?
Сахэ едва заметно кивнул. Когда ты даёшь существу имя и даришь ему свою привязанность — это мгновенно рождает Судьбу.