Контент удален!

— Какого хера ты мне мешаешь?! — мужчина, который ещё недавно притворно улыбался перед Иён, теперь в истерике орал, растянувшись на полу гостиничного номера.

Сахэ ворвался в комнату в мгновение ока.
Нависавший над телом Иён похотливый дух — сэккви — при появлении Сахэ опешил от ужаса, и не успел он опомниться, как Сахэ швырнул его с размаху на пол. В глаза сэккви упёрся покрытый геометрическими узорами потолок отеля. «Ах, блядь. А я-то думал, что мне сегодня улыбнулась удача…»

— Какое ещё «мешаешь»? Если паршивый сэккви посмеет тронуть человека, думаешь, твой владыка, узнав об этом, оставит тебя в живых?
— Но она же не обычный человек! — обиженно завопил сэккви.

С точки зрения духа, лежащая на кровати Иён и впрямь не была простой смертной.
— И кто же она, по-твоему, если не обычный человек? Какое-то дитя благородных кровей?
— Она — потомок рода Са в двадцать третьем колене!
— Ну и что с того? Какая разница?

Сахэ, наблюдая за тем, как растянувшийся под его ногами сэккви упрямо огрызается и бьётся в истерике, просто поднял ногу и с силой наступил ему на рот. Подошва дорогой туфли Сахэ безжалостно вжалась в губы демона.
— Уп... У-уп...
— Девчонку разбудишь. Говори тихо. Тихо, я сказал.

От этого раздражённого, леденящего голоса сэккви невольно вздрогнул. Его тело и без того ослабло, ведь он так и не успел насытиться человеческой энергией Ян.
Времена пошли суровые (исключительно по мнению самого сэккви): такие монстры, как Пульгасари, от пуза жрали металл и становились только сильнее, в то время как он сам чах без людской энергии.
«Эх, а ведь как хорошо жилось раньше… Достаточно было просто перелезть через забор любого дома…» — сэккви на секунду погрузился в воспоминания и сглотнул слюну. Да, то были благословенные времена. Вдов вокруг прудом пруди, а знатные господа из-за строгих приличий спали отдельно от жён, в разных комнатах — для духов похоти это была просто сказочная пора.

Сахэ, заметив, что прижатый к полу сэккви умудряется о чём-то грезить, коротко цыкнул языком. Эти твари даже думать долго не умели. Сразу видно — мелкая, ничтожная нечисть.
— Ты в такой ситуации ещё и витать в облаках умудряешься?

Сэккви с зажатым ртом яростно уставился на Сахэ и задергался:
— Проваливай и ищи себе другого человека, а её трогать нельзя!
— Кха-кха, тьфу! Да почему?! Она же идеальная добыча! Мне можно её сожрать, какого хера ты меня останавливаешь?!
— И кто же это тебе сказал, что её можно сожрать? — с недоумением спросил Сахэ.

На лице сэккви в ответ тоже отразилось искреннее удивление:
— Ты что, тупой кусок железа, ничего не знаешь?
— Что именно?
— Да она же эта… та самая.
— Кто «та самая»?

— Потомок в двадцать третьем колене того самого проклятого рода Са, который срубил пятисотлетнее дерево, взращиваемое Токкэби с гор Тхэбэкшан в качестве своей колыбели!

Сахэ на мгновение замер, словно не до конца расслышав слова сэккви.
«Нашу Сунён прокляли? Я присматривал за ней целых шестьдесят лет, вплоть до её ухода к реке Самдочхон, но никогда об этом не слышал…»

Сэккви, глядя на озадаченное лицо Сахэ, презрительно прищелкнул языком:
— Да это же отродье из того проклятого Токкэби дома, точно говорю. Девка, которой просто необходимы часы отработки.
— Кого ты «девкой» назвал? За языком следи.
— Мне нужна служба человека, ей нужны часы отработки — у нас с ней взаимовыгодный союз намечался, а ты-то какого хера лезешь?!

Слушать дальше не было никакого смысла. Сахэ схватил распластавшегося на полу и бьющегося в истерике сэккви за шкирку и без лишних слов швырнул прямо в коридор отеля. В его движениях не было ни капли жалости или колебаний. Он действовал хладнокровно, словно вышвыривал за дверь смердящий мусор.

— Если прямо сейчас не уберёшься с глаз моих, я сделаю так, что ты вообще больше ни одного человека совратить не сможешь.

С этими словами Сахэ широко разинул пасть. Пульгасари мог поглотить абсолютно всё — его рацион далеко не ограничивался одним лишь железом.
Чрезмерно правильные, холеные черты человеческого лица начали искажаться, рот Сахэ становился всё шире, являя истинный, жуткий облик Пульгасари.

Сэккви, увидев перед собой эту гигантскую, разинутую пасть, застыл от ужаса на долю секунды, а затем с дикими воплями бросился наутёк по гостиничному коридору.
— Обязательно нужно было доводить до крайностей, чтобы до тебя дошло… — проворчал Сахэ.

Он захлопнул разинутую пасть, и его лицо вновь приняло безупречный человеческий вид. Щелк, щелк — Сахэ поправил челюсть, развернулся и вошёл обратно в номер.
Щелк, ще-ёлк.

Движения Сахэ, разминающего челюсть, резко замерли, стоило ему натолкнуться на устремленный прямо на него чистый, ясный взгляд. «Ах, чтоб тебя, зараза…»

— Вы… кто такой?
— Ох. Ну и почему ты проснулась именно сейчас? — Сахэ тяжело вздохнул, глядя на Иён.

В её глазах читался целый спектр эмоций: шок, любопытство, а затем лицо девушки вдруг озарилось узнаванием.
— Сияющее тело… Неужели… Ахэ?
— А?
— Вы ведь Ахэ, верно? Тот самый, про которого рассказывала бабушка…

«Ах, Сунён-а… Ты что, рассказала внучке обо мне?»

* * *

Спасши Иён, Сахэ спустя долгое время направился к горам Тхэбэкшан. Он должен был выяснить, что за бред нёс тот паршивый сэккви. А чтобы узнать это, необходимо было разыскать того самого Токкэби с гор Тхэбэкшан, который, по словам демона, и наложил проклятие на этот род.

Ранним утром Сахэ вышел из своего чёрного автомобиля и поверх строгого тёмного костюма набросил длинный старинный халат — допо — из индигово-синего шелка. Такой длинный халат был минимумом вежливости, которую обязаны были соблюдать ёкаи, идущие на встречу с Токкэби гор Тхэбэкшан. Токкэби терпеть не мог неподобающий, вульгарный вид.

— Тьфу, сидел бы себе спокойно в уютных горах Пукманшан, какого хера нужно было спускаться в мир людей и устраивать этот дурдом… — ворчал Сахэ, поднимаясь по склону.

Он тяжело переводил дыхание. Сахэ обладал немалой сверхъестественной силой, однако стоило ему ступить на земли этих проклятых гор, как все способности бесследно исчезали, оставляя его беспомощным, словно обычный человек. Это были капризы и козни местного Токкэби, который органически не переваривал, когда всякая нечисть смела использовать свои силы на его личной территории.

Шаг за шагом Сахэ углублялся в густую чащу. Миновав долину Бэкчхон и вековые дубовые рощи, он наконец увидел вдалеке, на самой вершине Тхэбэкшана, раскидистый тис. Это дерево, которым так восхищались обычные люди, служило своего рода ориентиром, указывающим на обитель Токкэби. Там, где тис виднелся строго на севере, на огромном валуне посреди глубокого ущелья — в месте, куда никогда не ступала нога человека — и находилось логово Токкэб…именно там он и обитал.
Привычно ориентируясь на местности, Сахэ поднялся на Тхэбэкшан и ступил на земли Токкэби.

— Кусок железа?
Раздался низкий голос Токкэби, способный, казалось, сковать льдом даже бурные потоки горного ручья. Пульгасари поднял голову и посмотрел на вершину валуна.
«Этот Токкэби остаётся верен себе — абсолютный, блядь, адепт старых традиций».

— Ага, зови как хочешь.
«Кусок железа». Это выражение Сахэ никогда не нравилось, но он был уже далеко не в том возрасте, чтобы капризничать и упрямиться, словно малое дитя.

— Какими судьбами? Неужто жить надоело?
— Свою могилу я вырою себе сам, так что не переживай.
В ответ на дерзость Сахэ сверху донёсся издевательский смешок.
— И это говорит тип, обладающий ясновидением? Хватит притворяться дураком.

Сахэ устроился у подножия валуна, на котором восседал Токкэби, скрестив ноги по-турецки. Позади него полы его индигово-синего халата-допо расплескались, подобно морским волнам.

Имэманглян — так звали этого Токкэби с гор Тхэбэкшан — существовал с незапамятных времён. Он и сам не помнил, когда именно появился на свет. Этот Токкэби обладал всевидящим оком и знал абсолютно обо всём на свете.

— Мне нужно услышать историю семьи Са.
Сахэ поднял голову и обратился к Токкэби.
— На всю остальную шушеру мне плевать, но я-то имею право знать? О том, что стряслось в этом доме.
— Этот паршивец из рода Са срубил моё дерево.

Сахэ мог дать руку на отсечение:
Речи этого Токкэби были самыми скупыми и несносными во всём мире.

Стоило Токкэби обронить эти слова, как нечто, напоминающее чёрный туман, сползло по валуну и опустилось прямо подле Сахэ.

— Сынок из семейки Са пустил на щепки дерево, которое Токкэби растил целых пятьсот лет, собираясь использовать его как колыбель для новорождённого духа Тхэбэкшана. Видите ли, его матушка сильно занемогла. Хотя надо признать, парень был на редкость почтительным сыном.

Это был голос Одукшини — духа тьмы, величавшего себя правой рукой Токкэби.
— И за это я наложил на них проклятие, — обрубил Токкэби.

Голос Токкэби гремел сверху, а подхвативший его Одукшини, словно глашатай, нашептывал подробности прямо в ухо Сахэ:
— Как он посмел срубить дерево самого Имэмангляна? Вот я и проклял весь род Са. Велел им помогать людям и нечисти — точно так же, как тот парень оберегал и выхаживал свою мать. И если они будут так поступать, то проживут долго. Но если станут преследовать лишь собственную сытую и комфортную жизнь, отказывая другим в помощи, я под корень иссушу всё их семя.

Только теперь Сахэ окончательно понял, о чём лопотал тот сэккви. И в довершение ко всему, ему стал ясен исток проклятой, тяжелой судьбы Иён.
«То-то я думал, с какого перепугу она по жизни притягивает к себе столько тварей, что уже тошно смотреть… Вот, значит, в чём причина». Каприз Токкэби въелся прямо в её кровь, заставляя видеть то, что скрыто от глаз обычных людей.

Сколько бы сам Сахэ ни пытался ей помочь, судьба Иён причудливым образом завязывалась в мертвые узлы. И виной тому была расплата за невольное бегство от проклятия.
— Похоже, до тебя наконец дошло?

Стоило Сахэ всё осознать, как тень Одукшини, кружившая рядом, бесследно растаяла. Сахэ снова поднял взгляд на Токкэби.
— Выходит, Сунён и Иён были из того самого проклятого рода Са.
— Если бы ты сморозил какую-нибудь глупость, я бы раскроил твою пасть своей трубкой. Но ты оказался сообразительным.

Услышав яростный окрик, Сахэ снизу вверх посмотрел на Токкэби, восседающего на огромном валуне. Угрозы раскроить пасть даже не задерживались в его ушах.
Токкэби, облачённый в угольно-чёрное допо, раздражённо затянулся трубкой и выпустил струю дыма. Этот дым мгновенно превратился в густой туман, тяжелым саваном опустившийся на горы Тхэбэкшан. Сахэ смотрел на это зрелище, мысленно прокручивая в голове всё, что с ним произошло.

— И как я уже говорил, именно по этой причине я связал твою судьбу с их домом. Ты ведь сам тогда выл, что подыхаешь от голода.
Чёрт.
Сахэ раздражённо вздохнул. Его не покидало ощущение, что этот древний Токкэби, проживший бесчисленные эпохи, просто обвёл его вокруг пальца.

— А твоя сообразительность, раз ты понял это только сейчас, оказалась знатным дерьмом.
Ну и манера же у него разговаривать…
Подумал про себя Сахэ, погружаясь в воспоминания. С тех пор прошло уже больше семидесяти лет.

То были времена, когда из-за вторжения проклятых японцев и вспыхнувшей войны на землях всей Чосон не осталось ни единого куска железа. Пульгасари, лишенные возможности пожирать металл, постепенно уменьшались в размерах и попросту исчезали.

И именно Токкэби гор Тхэбэкшан указал иссохшему Пульгасари, ставшему размером меньше пятилетнего ребёнка, дорогу к Сунён, которая бежала в Пусан на волне эвакуации. Даже тогда Токкэби, укутанный в шелковое допо, лишь презрительно прищелкивал языком, глядя на крошечного монстра.

То, что он спас умирающего Пульгасари, было чистой воды следствием резких перепадов настроения — одной из главных болезней Токкэби. Его штормило из крайности в крайность: утром он был одним, к вечеру — совершенно другим. И в тот день он просто решил вернуть старый должок за леденцы окчхундан, которые когда-то принесло его любимое дитя-квитхэ.

Мифологические персонажи и существа:

·         Мёдуса : Мифическое существо, чудовище с головой кошки и телом змеи (или наоборот). Упоминается в старинных корейских записях как опасный и хитрый злой дух, обитающий в горах.

️ Мистическая география:

·         Река Самдочхон : В корейской буддийской мифологии — это река в загробном мире, аналог древнегреческой реки Стикс. Умершие люди пересекают её, чтобы навсегда уйти в мир иной. Когда Сахэ говорит, что провожал Сунён до Самдочхон, это значит, что он оставался с ней до самой её смерти.

·         Горы Пукманшан : В корейском языке это синоним кладбища или загробного мира. Выражение «отправиться в горы Пукманшан» означает «умереть». Сахэ ворчит на Токкэби, намекая, что тому следовало бы мирно покоиться в мире мёртвых, а не лезть в дела живых.

·         Одежда Допо : Традиционный корейский мужской халат с длинными широкими рукавами, который в эпоху Чосон носили благородные ученые (янбаны) и аристократы. Сахэ надевает его поверх современного костюма как знак уважения перед древним духом гор.

·         Дитя благородных кровей / Квитхэ : Сэккви использует это слово, предполагая, что Иён имеет необычное происхождение. В мифах квитхэ — это ребёнок, зачатый человеком от духа, призрака или божества. Такие дети обычно обладают огромной скрытой силой, которая и привлекает чудовищ.