Контент удален!

Мир держится на обещаниях.
Тот, кто нарушит клятву, в конце концов будет покаран небесами.
И если проблема в том, что эти самые «небеса» порой оказываются истинными высшими божествами, а порой — коварными чудовищами... Что ж, это их дело. Главное помнить: обещания должны исполняться.
И это касается далеко не только людей. Любое существо, наделенное жизнью, обязано держать свое слово.

Поэтому наша история — это история об одном чудовище, чья пасть когда-то была подобна огненному горнилу.

***

— Надо же, эта невезучая умудрилась даже на одну ночь притянуть к себе нечисть.

Ночь выдалась темной, а тени — неестественно длинными. Когда тени становятся такими длинными, мир переполняет энергия Инь.
Знаете ли вы, что это значит? Самое лучшее время для забав злых духов. По своей природе монстры и демоны куда ближе к холодной энергии Инь, нежели к солнечной Ян. Энергия Ян принадлежит людям, поэтому духи, способные урвать лишь те крохи, что остаются после человеческого пиршества, вечно обитали во тьме и жаждали живого тепла.

И тех, кто жаждал этой энергии, хватало повсюду. Чем ближе тварь была к безмозглому низшему гаду, тем сильнее становился ее голод.

Словно в доказательство того, что в своей жизни он никогда не голодал, Сахэ обладал ростом за 190 сантиметров и широким разворотом плеч. Однако сейчас его обычно безупречное, породистое лицо казалось бледнее обычного. Красиво очерченные брови сердито сошлись на переносице, а строгие губы искривились в презрительной усмешке. Его пронзительный, яростный взгляд неотрывно и хищно преследовал две фигуры впереди: полуобморочную Иён и «нечто», тащившее её на себе.

— Ну, если всё пойдёт так, то это полный провал, — прозвучал в ночной тишине леденящий голос Сахэ.

— Тц.

Сахэ брезгливо цокнул языком и двинулся следом.
Серп молодой луны отбрасывал на него зыбкий свет, а за его спиной, по мере того как он продвигался вперёд, росла и ширилась исполинская, пугающая тень. Даже самое ничтожное и мелкое существо, если оно умудряется прожить на этом свете достаточно долго, обретает способности, недоступные простому смертному.

Одного лишь мимолётного взгляда Сахэ хватило, чтобы перепуганный портье в отеле, не задавая вопросов, протянул ему ключ от номера, соседствующего с тем, куда суккуб (призрачный дух похоти — сэккви) только что уволок Иён. Сахэ одарил человека мягкой, обезоруживающей улыбкой, чтобы тот окончательно успокоился.

Он неторопливо зашёл в лифт. Направляясь на 24-й этаж, мужчина в красках представлял, что сейчас там происходит. За все двадцать лет, что Сахэ неотступно присматривал за Иён, подобное случилось впервые.
— Девчонка в последнее время совсем ослабла духом и растеряла жизненную энергию. Вот на неё и липнет всякая шваль. Вечно с ней одни заботы.

Лифт замер, двери разъехались, и шаг Сахэ стал стремительным.
Хлоп!
Сахэ резко перехватил уже закрывающуюся дверь гостиничного номера и шагнул внутрь. Из-за удушливого, концентрированного избытка энергии Инь Иён уже давно потеряла сознание. Оседлавший её суккуб вскинул голову, уставившись на незваного гостя дикими, яростными глазами.

— Ты ещё кто, блядь, такой?
— Прости, приятель, но эта девчонка — моя.

Мерзкий дух похоти мгновенно распознал природу Сахэ, от которого волнами исходило леденящее, потустороннее синее свечение.
— Ах ты, паршивый Пульгасари а…
Тварь оскалилась и уставилась на него с дикой злобой, словно хищник, у которого прямо из-под носа уводят законную добычу.

— Глаза в пол завали, — лениво процедил Сахэ.
Высокий мужчина, окутанный сияющим синим маревом… Нет, существо, принявшее человеческий облик, медленно сокращало дистанцию. Пульгасари, конечно, не числился в ранге великих священных божеств, но уж скрутить в бараний рог одного мелкого похотливого духа, ведомого лишь инстинктами ниже пояса, ему не составляло никакого труда.

— Слышь, ублюдок. Её трогать нельзя, — Сахэ сверху вниз посмотрел на суккуба, который уже хрипел и задыхался в его мёртвой хватке. — Она — внучка нашей Сунён.
Если с ней что-то случится, я после смерти этой самой Сунён в глаза посмотреть не смогу, грязный ты кусок дерьма.

* * *

1. Владелица книжного, на которую напала полоса невезения

— Скажите, почему мне приходит заказное письмо из суда?
Иён дрожащим от волнения и страха голосом спросила почтальона, протягивающего ей официальные бумаги.

Уж так устроен человек: даже если ты живёшь тише воды, ниже травы и никогда не нарушаешь закон, стоит только зайти речи о полиции или суде, как внутренности невольно сжимаются от липкого страха. Иён в этом плане была самой обычной смертной.
— Ну… Вы ведь арендуете помещение под этот книжный магазин, верно?
— Конечно, арендую.

«Если бы этот чертов магазин полностью принадлежал мне, я бы не цеплялась за жизнь с таким отчаянием», — эти слова едва не сорвались с её губ, но Иён сдержалась, ограничившись сухим ответом.
Почтальон, кажется, прекрасно понимал, в чём дело. Он посмотрел на девушку с искренней, щемящей жалостью.

— Быть не может…
Стоило почтальону закрыть за собой дверь, как в пустом пространстве маленького независимого книжного магазина, где из покупателей за всё утро был лишь один студент, раздался истошный, срывающийся крик Иён.
— Залог… Арест имущества… Торги?!

Она вчитывалась в сухие строчки разложенных перед ней документов, её глаза округлялись от шока, а лицо заливала краска пугающего осознания и паники.
Всё было предельно просто.
Владелец здания увяз в долгах и не смог их выплатить. А это значило, что дом, в котором Иён арендовала площадь под свой маленький книжный магазин «Кит», уходит с молотка на принудительном аукционе.

— …Но как же мой залог?
Она вложила в это место колоссальную для неё сумму — сто миллионов вон. Это было единственное пространство в её глубоко несчастной, идущей под откос жизни, которое она сумела построить исключительно своими силами. Магазин, на который она по крупицам откладывала деньги, пока годами, превозмогая бессонницу, депрессию и удушающую апатию, изо дня в день заставляла себя ходить на ненавистную офисную работу.
Она ведь управляла им без амбиций — просто чтобы хватало на кусок хлеба. У неё не было великих запросов. Честное слово, не было.

Ей просто хотелось тихо жить и потихоньку зарабатывать в этой крошечной лавке. Но даже эту скромную, крохотную мечту жизнь разнесла в пух и правые щепки.

* * *

— Ну за что… За что мне всё это?..
— Пей. Пей и забудь обо всём, слышишь?
— Да как тут забыть?! Сто миллионов вон… Это были мои сто миллионов!.. — Иён окончательно сорвалась навзрыд, обращаясь к своей единственной подруге Чиын, сидевшей напротив.

В шумном, забитом людьми баре Чиын, которая до этого битый час пыталась успокоить бьющуюся в истерике Иён прямо посреди книжного, силой впихнула в её руку рюмку. Она резонно рассудила, что сейчас лучший выход — напиться до беспамятства и вычеркнуть этот день из памяти.
— Для начала — до дна, — скомандовала Чиын.

Иён послушно поднесла к губам стопку соджу. Она никогда не любила алкоголь, но сейчас был именно тот случай, когда слова подруги были единственным верным лекарством.
В пять лет она потеряла родителей. В семь — лишилась бабушки. После смерти этой самой бабушки, которая была её единственной защитой и опорой в жестоком мире, Иён моталась по детским домам, пока в двадцать лет благодаря помощи случайного спонсора не сумела поступить в университет.

В её жизни никогда не было того, что люди называют удачей. Иногда Иён казалось, что на всём белом свете нет человека более проклятого и невезучего, чем она сама.
— Ты ни в чём не виновата. Кто же знал, что этот ублюдок-арендодатель решит залечь на дно и исчезнуть с деньгами?
— Но как человек, у которого в собственности целое здание, мог…
— Вот именно. Пей.

Ей отчаянно хотелось, чтобы всё это оказалось дурным сном.
Хотелось просто уснуть пьяной, проснуться и осознать, что весь этот кошмар и все прошлые неудачи — лишь плод воображения.
Однако Иён прекрасно знала реальность. Сколько раз в детстве она засыпала в слезах с этой же мольбой? Но ни разу чудо не случилось.
Жизнь всегда оставалась слишком, пугающе осязаемой. В этом и крылась её главная беда.

— Если плакать в таком месте, тебя заберёт злой дядя.
— Что?..

Иён услышала донёсшийся сверху голос и подняла голову. Перед ней стоял мужчина со статным, излишне привлекательным лицом, и она недовольно нахмурилась.
— Эй, Чиын…
Иён повернулась, чтобы позвать подругу, но место Чиын оказалось пустым.

— Чиын?
Помня, что подруга сидела здесь буквально секунду назад, Иён растерянно замотала головой. Однако на стуле Чиын теперь вальяжно сидел этот совершенно незнакомый мужчина, только что заговоривший с ней.

— Твоя подруга только что ушла.
— Чиын? Ушла?
— Угу.
— К-куда?..

Будучи уже изрядно пьяной, Иён с трудом соображала и заплетающимся языком переспрашивала незнакомца. Джиын ушла? Этого просто не могло быть.
Ли Ён из последних сил попыталась сфокусировать взгляд и прийти в себя, но мужчина резко подался вперёд, перекрывая ей обзор.
— Твою бабушку ведь звали Са Сунён, верно?

— …Что?

Да. Это имя никак не должно было прозвучать здесь. Чтобы в забитом до отказа, шумном и завывающем кабаке кто-то вдруг заговорил о покойной бабушке, которой не стало целых двадцать лет назад? Ситуация явно выходила за рамки нормального.
В глазах Иён вспыхнуло глухое недоверие.

Но стоило ей насторожиться, как во взгляде мужчины напротив промелькнуло странное, почти пугающее удовлетворение. Так смотрят, когда после долгих и изнурительных поисков наконец находят то, что нужно.
— Ты ещё кто такой? — процедила она.
— Значит, не ошибся. Внучка Са Сунён.
Мужчина хищно прищурился:
— Я-то думал, что этот род полностью иссох… Но, оказывается, те слухи Мёдуса с гор Пукхансан, будто кто-то из вас ещё остался в живых, были чистой правдой.

Что за бред он несёт? Какой ещё Мёдуса с Пукхансана?
Иён нахмурилась, отчаянно пытаясь переварить слова сидящего перед ней парня, от которого за версту веяло опасностью.

Одно она понимала предельно чётко: из этого места нужно делать ноги, и как можно скорее. Иён попыталась подняться и обойти незнакомца, но тот действовал напролом, не давая ей прохода.
— Помоги-ка мне, девчонка.
— Я не понимаю, о чём вы…
— Да брось, давай жить дружно и помогать друг другу. Мне сейчас очень нужна помощь, а у тебя судьба такая — прислуживать.

Непонятные, зловещие слова мужчины глухим эхом отозвались в ушах Иён.
Кажется, именно в этот момент её сознание окончательно поплыло. Хотя, если быть точнее, оно, возможно, затуманилось с самого начала — ещё до того, как этот тип подсел к ней.
— Погоди…

В голове Иён внезапно вспыхнул резонный вопрос: а приходила ли она вообще сюда вместе с Чиын? Чиын никогда в жизни не стала бы силой пихать в неё алкоголь. Подруга лучше всех знала, что Иён вообще не умеет пить и моментально пьянеет.
— Ах…
Тогда кто… кто на самом деле наливал ей всё это время?

Стоило Иён об этом подумать, как потолок бара завертелся перед глазами в бешеном танце.

Гул голосов вокруг начал странно и жутко деформироваться. Шум весёлой толпы внезапно сменился диким хохотом и визгом, будто она оказалась посреди бурлящего кошмарами ведьминского рынка. Но сколько бы Иён ни прислушивалась, эти звуки больше не имели ничего общего с человеческой речью.

— Приятных снов, внучка Са Сунён.

Мифологические персонажи и существа

·         Сэккви / Демон блуда : Низший похотливый дух, аналог западных суккубов и инкубов. В корейских поверьях они питаются жизненной силой Ян, соблазняя людей во снах или пользуясь их слабостью. Сэккви жалуется на современные времена, потому что раньше в корейских домах (ханоках) мужчины и женщины по правилам приличия спали в разных комнатах, и демонам было легче красться к жертвам через дворы.

·         Токкэби : Могущественное существо из корейского фольклора. В отличие от злых духов, токкэби ближе к духам природы или полубогам. Они обладают абсолютной властью на своей территории (поэтому в горах Тхэбэкшан Сахэ теряет свои силы), любят порядок, терпеть не могут вульгарность и часто наказывают людей за жадность или неуважение к природе (например, за срубленное вековое дерево).