Даже за тем, как он надевал презерватив, она наблюдала как завороженная. Крупный, толстый ствол плоти казался еще более внушительным.

Кто бы мог подумать. Этот мужчина, у которого всегда волосок к волоску, постоянно носит с собой презервативы, чтобы иметь возможность трахнуться в любой момент. И использует их исключительно с собственной женой.

Головка члена, толщина которой не шла ни в какое сравнение с пальцами, уткнулась в насквозь промокший вход во влагалище и начала протискиваться, растягивая его. Влажная от смазки ладонь обхватила Е Ин за бедро. Жесткие пальцы сжались на коже так сильно, будто хотели оставить синяки.

— Когда ты так стонешь, кажется, будто ты меня соблазняешь, — хрипло пробормотал Тэ Хон.

Он говорит так, будто я действительно способна его соблазнить, стоит только захотеть. Во время секса с ним она часто путалась. Неужели он и правда так сильно возбуждается от моего тела? С другими женщинами у него такое же лицо?

Он уезжал в командировку всего на несколько дней, но принимать мужа в себя снова было тяжело. Впрочем, это никогда не было легко.

— Теперь, когда вошел… кажется, я начинаю понимать.

Понизившийся от возбуждения голос Тэ Хона словно царапал изнутри уха. От одного только его звучания всё внизу инстинктивно сжималось.

— Если бы в тебя входил кто-то другой… хаа… ты бы не была… такой узкой.

При каждом его тяжелом выдохе влагалище рефлекторно сокращалось, и член внутри ощущался еще отчетливее.

Казалось, низ живота заполнен до отказа. Малейшее движение — и всё внутри болезненно сдавливало. На глазах Е Ин выступили слезы. Секс с мужем всегда доводил ее до предела. Так было с самого начала.

— Никого… ах, ха… никого нет.

Задыхаясь, прошептала она и обняла Тэ Хона. С каждым толчком под ее ладонями перекатывались литые мышцы его спины.

— Никого другого… кроме тебя.

Когда она с трудом выдавила эти слова, Тэ Хон на мгновение замер. Ей даже показалось, что он что-то неразборчиво пробормотал.

Медленнее. Тэ Хон, который вроде бы собирался подстроиться под мольбы Е Ин, вдруг резко сменил темп. Член, который до этого проникал внутрь тягуче, словно пересчитывая каждую складочку нежной плоти, внезапно начал неистово вколачиваться в нее.

Е Ин запрокинула голову в беззвучном крике. Следом шею обожгло болью от грубого укуса. Жадно всасывая ее кожу, Тэ Хон продолжал безжалостно вдалбливаться в нее. Каждый раз, когда член выходил почти целиком, по бедрам обильно стекала смазка.

В голове словно вспыхнул ослепительный свет. От удовольствия, грозящего вдребезги разбить остатки ее жалкого разума, на глаза навернулись слезы. Сама того не замечая, Е Ин впилась ногтями в спину мужа и застонала, как загнанный зверек.

Как и всегда, она тонула в нем. Под шквалом ощущений, которые обрушивал на нее Тэ Хон, Е Ин часто теряла себя.

Всхлипывая, она молилась.

Я хочу вернуться назад.

В тот день, когда впервые встретила его.

Тогда бы я не совершила этот глупый выбор.

Не стала бы зариться на то, что мне не по статусу, пытаясь втиснуть ноги в туфли, которые мне малы.

Не вышла бы замуж за этого мужчину.

***

День знакомства с Тэ Хоном во многом походил на день первой встречи Е Ин с отцом — хотя бы тем, что она узнала имя мужчины лишь незадолго до того, как они официально стали семьей.

Отличался лишь ее собственный настрой. В отличие от прошлого, когда она покорно делала всё, что приказывал отец, на этот раз Е Ин была твердо намерена не идти на поводу у обстоятельств.

Однако Тэ Хон с самого начала спутал ей все карты.

Появившись на месте проведения смотрин минута в минуту, он с безгранично скучающим видом слушал ее.

Е Ин сглотнула вязкую слюну. Мужчина оказался гораздо красивее, чем она себе представляла. И его подавляющее телосложение, и безупречная внешность заставляли ее чувствовать себя крошечной.

Квон Тэ Хон. Исполнительный директор корпорации «Чхансон». Досье на этого мужчину она получила только сегодня утром. Скорее всего, у Тэ Хона была схожая сводка и на нее саму.

Ли Е Ин. Вторая дочь конгломерата «Хэсон».

Но, в отличие от Тэ Хона, профиль Е Ин был фальшивкой от начала и до конца.

— Я не та женщина, которая вам нужна.

Глядя прямо в острые глаза Тэ Хона, четко произнесла Е Ин. Эту фразу она репетировала бесчисленное количество раз, твердо решив высказать всё при встрече.

— Я не настоящая Ли Е Ин.

Несмотря на внезапное признание, Тэ Хон и бровью не повел, продолжая внимательно ее слушать. Так было с самого начала, с того момента, как Е Ин заявила, что ей нужно кое-что ему рассказать.

— Вы пришли сюда, думая, что я вторая дочь семьи «Хэсон», но моя мать — не директор Пэк Со Джон. Моя мать — другая женщина.

Стоял промозглый осенний день. По стеклам кафе тоскливо стекали капли дождя. Тихий шум ливня лишь подчеркивал повисшее над столиком молчание.

Почувствовав озноб, Е Ин плотнее запахнула кардиган. Вполне возможно, что холод, витающий в воздухе, исходил именно от Тэ Хона.

Этот мужчина, который еще при входе в кафе принес на своем пальто запах ледяной улицы, источал странную ауру подавления, просто сидя напротив нее.

— Значит, вы незаконнорожденная.

Холодный, низкий баритон прозвучал абсолютно ровно.

От столь прямолинейного определения она вздрогнула. Но, не желая показывать уязвимость, Е Ин выпрямила спину.

— Да. Незаконнорожденная.

Впрочем, разве не это она слышала всю свою жизнь? Ребенок неизвестно от кого. Девчонка, которую бросила сбежавшая мать. Эти ярлыки преследовали Е Ин с самого детства.

Чхве Е Ин стала Ли Е Ин в семь лет.

Однажды, вернувшись с улицы в дом, где она жила с бабушкой, девочка обнаружила там незнакомого мужчину. Это был даже не ее отец. Просто человек, которого тот прислал.

Мужчина, назвавшийся секретарем корпорации «Хэсон», просто закинул Е Ин в машину, как какой-то багаж, и отвез к отцу.

Когда бабушка, у которой отняли единственную внучку, приехала, умоляя дать ей хотя бы одним глазком взглянуть на девочку, этот человек, называвшийся отцом, просто вышвырнул старушку на мороз. Чтобы приглядывать за Е Ин, которая каждый день плакала в чужом доме, бабушка вызвалась работать у них уборщицей, бесплатно приходя каждый божий день.

Воспоминания о тех временах были похожи на кромешный ад.

Е Ин прожила в доме председателя «Хэсон» десять лет, после чего ее выгнали, а теперь, когда ей исполнилось двадцать четыре, снова призвали.

Исключительно для того, чтобы выгодно продать.

— Поэтому вам нет никакой нужды жениться на мне.

Выкладывая всю эту жалкую подноготную, она даже почувствовала легкое злорадство. В памяти всплыли лица отца и мачехи, которые строго-настрого запретили ей всё портить.

Отвращение от того, что приходится вываливать свои постыдные семейные тайны первому встречному, легко отступило перед желанием отомстить отцу. Е Ин было бы даже приятно, если бы разъяренный Тэ Хон унизил ее отца за попытку его надуть.

Но Тэ Хон и глазом не моргнул. На его лице не отразилось ни капли гнева — лишь ледяное, как тонкая корка льда, безразличие.

— Это всё?

— Что?

— Я имею в виду то, что мне нужно знать о вас. Ваши тайны — это всё? У вас другая мать?

То, как буднично и без малейших интонационных колебаний он подвел итог, заставило вещи, отравлявшие Е Ин жизнь долгие годы, звучать как сущие пустяки. На мгновение лишившись дара речи, она взяла себя в руки и добавила:

— В доме отца я жила на правах прислуги. Я не занималась ни балетом, ни скрипкой, как моя старшая сестра, и выросла, по сути, на попечении бабушки.

— Семейное положение и образование сфабрикованы?

— В университет я поступила сама. Но то, что я жила за границей в детстве — ложь.

Легенда Е Ин гласила, что она росла вдали от семьи из-за слабого здоровья, нуждаясь в особом уходе.

Выгнав ее из дома, они оставили ее в семейном реестре, видимо, как раз для того, чтобы однажды вот так продать. Зная характер отца, он вряд ли проявил такую дальновидность — скорее всего, он просто не выписал ее тогда назло мачехе.

— Мой отец просто позарился на деньги вашей семьи, поэтому и притащил меня сюда.

— А почему вы позволили притащить себя сюда?

Снова неожиданный вопрос.

— Судя по тому, как бойко вы выложили всё это, едва я успел сесть, у вас изначально не было желания участвовать в афере отца. Я спрашиваю, почему вы сидите здесь против своей воли? Только чтобы отговорить меня от брака с вами?

Если тебе так противно, могла бы вообще не приходить. А если собиралась сразу во всем признаться, зачем было тратить время на эту встречу? В какой-то степени вопросы Тэ Хона были абсолютно логичны.

Е Ин, конечно, не раз представляла, как бросает отказ от этого фиктивного брака прямо в лицо отцу. Но на деле она не могла себе этого позволить.

— Видимо, он нашел ваше уязвимое место.

Е Ин вздрогнула: казалось, он видит ее насквозь. Уголки губ Тэ Хона едва заметно дрогнули в подобии улыбки.

— Значит, сами вы отказаться не можете. И вам нужно, чтобы отказ исходил от меня.

— …Да. Всё верно.

— Жаль вас расстраивать, но я не намерен отказываться.

Тэ Хон отрезал так резко, что Е Ин судорожно вдохнула.

Продолжить свадьбу даже после того, как узнал всю правду? Такого ответа она даже не представляла.

— Как я уже сказала, я…

— Мне плевать.

— Плевать?

— На публике вы всё равно продолжите играть роль второй дочери «Хэсон». К тому же, мне нравится ваша честность. И наивность, с которой вы выкладываете свои слабости первому встречному.

От его прямолинейных, бьющих наотмашь фраз у нее закружилась голова. Почему ей казалось, что этот мужчина просто издевается над ней?

— Я пришел сюда не для того, чтобы искать спутницу жизни. Я пришел встретиться с человеком, с которым можно заключить сделку.

— И какую же сделку я могу заключить с вами?

— Зачем вы сюда пришли?

— Отец…

— Я не об этом.

Не дав ей договорить, Тэ Хон покачал головой. Е Ин облизала пересохшие губы. Раз уж разговор зашел так далеко, скрывать что-либо было бессмысленно.

— Моя бабушка, которая меня вырастила, больна. А денег на больницу… нет.

Признаваясь в том, что она фактически выставлена на продажу, Е Ин почувствовала, как горят щеки. Состояние бабушки в последнее время резко ухудшилось. Врачи не давали гарантий, что она протянет хотя бы несколько лет.

Е Ин пыталась свести концы с концами, пустив в ход все сбережения и хватаясь за любые подработки, но стоимость операции оказалась неподъемной. Ей пришлось взять академический отпуск, чтобы ухаживать за бабушкой, однако ни времени, ни денег катастрофически не хватало.

— Если я возьму на себя все расходы, вы выйдете за меня замуж?

Его ровный тон, с которым он предложил это — будто вызвался купить чашку кофе, — подействовал на Е Ин как ушат ледяной воды.

Пальцы ног в туфлях инстинктивно поджались. На душе стало невыносимо зябко.

Сначала отец, теперь этот мужчина. И оба предлагают ей сделку. Вот каково было ее истинное положение.

Она села за этот столик, полная решимости не идти на поводу у безжалостного отца, но не заметила, как угодила в настоящий водоворот по имени Квон Тэ Хон.

— Я понимаю, что вы предлагаете. Но не могу понять другого. Даже если это сделка… вы же сами слышали, у меня за душой ничего нет.

Она была всего лишь студенткой на пороге выпуска. Всё, что у нее было — это долги, в которые она влезла ради учебы и лечения бабушки.

— У меня есть только мое тело.

И это было правдой. Ни денег, ни статуса, ни семьи у Е Ин не было.

— Так продайте его мне.

Тэ Хон потребовал это без малейших колебаний.