— Ты же говорила, что будешь до обеда. Почему так поздно?

Вспомни лучик — вот и солнышко. Се Рин, облаченная в серебристое мини-платье, спускалась по лестнице. При всем параде, она всем своим видом кричала, что главная звезда этой выставки — именно она.

Е Ин вспомнила, как Се Рин ворчала, чтобы она не смела наряжаться, ведь это «всего лишь выставка». Она одернула рукав своего скромного черного платья.

— Я приехала вовремя, сестра.

Се Рин лишь фыркнула. Даже после свадьбы отношение сводной сестры к Е Ин ничуть не изменилось. В присутствии ее мужа она еще старалась вести себя прилично, но стоило Е Ин остаться одной — всё возвращалось на круги своя.

— А муж?

Вытянув шею, Се Рин заозиралась, пытаясь заглянуть за спину Е Ин, хотя прекрасно знала, что он не мог приехать в такое время.

— Он только вчера вернулся из командировки. Скорее всего, не сможет.

Е Ин нарочно ничего не сказала мужу. Было очевидно, к чему приведет его встреча с сестрой.

Впрочем, даже если бы она и сказала, он бы не приехал. Он слишком занят, чтобы тратить время на ублажение родственников жены.

— Понятно, значит, не придет. Вы теперь вообще не проводите время вместе, да?

Се Рин расплылась в приторной улыбке, явно довольная ответом. Е Ин ответила ей такой же дежурной улыбкой. Что бы она ни сказала, Се Рин всё равно найдет к чему придраться.

Она до сих пор не понимала, за что Се Рин ее так ненавидит. Только ли за то, что она внебрачный ребенок?

— Прости, что так вышло. Из-за меня.

Се Рин пожала плечами с видом, в котором не было ни капли сожаления.

— Это уже в прошлом.

— Ну да. Скрывать свое происхождение — не повод для гордости, правда? Тем более когда даже не знаешь, где твоя родная мать.

— …

— Тебе, наверное, было нелегко обманывать семью мужа. Всю жизнь лгать не получится, так что считай, что это был отличный повод признаться.

Вот, значит, к чему она клонит.

Намерения Се Рин были как на ладони. Она так и жаждала ухватиться за любую возможность унизить Е Ин.

А ведь Е Ин когда-то надеялась, что если будет жить тихо и не мозолить ей глаза, как она и хотела, то когда-нибудь Се Рин примет ее как сестру.

Думала, что пусть и не полюбит, но хотя бы признает.

— Зачем ты так поступаешь, сестра?

— Что?

— Я всегда хотела спросить. За что ты меня так ненавидишь?

Е Ин задавала этот вопрос тихим, ровным голосом, но лицо Се Рин исказила судорога. Шея начала покрываться красными пятнами гнева.

Е Ин всё равно разведется с Тэ Хоном и уедет.

Поэтому вопрос, который она так долго держала в себе из-за надежды когда-нибудь стать настоящей семьей, она хотела задать именно сейчас. Если не сейчас, то уже никогда.

— Я ведь вышла замуж вместо тебя. И то, что ты сейчас можешь проводить свою выставку — разве не моя заслуга?

— Ты с ума сошла? Что за бред ты несешь? И с какой стати моя выставка — это твоя заслуга, а не мамина? Очень смешно.

— Но ведь мама всё еще работает в фонде только благодаря деньгам моей семьи, разве нет?

— Что ты сейчас… Ты совсем страх потеряла? Решила попрекнуть меня тем, что было больше года назад? Если уж на то пошло, то в эту богатую семейку ты тоже попала только благодаря отцу.

— У отца всегда были проблемы с бизнесом. И если бы не это, мне не пришлось бы выходить замуж, чтобы покрывать долги его компании.

Отец был из тех, кого называют никчемными чеболями во втором поколении. В семье хватало братьев и сестер, и, устав от его выходок, родственники просто выделили ему долю, чтобы избежать позора, и выставили за дверь. Самостоятельность не прибавила ему деловой хватки, и он продолжал наживать проблемы. Каждый раз, когда нужно было расплачиваться с долгами, он клянчил деньги у деда и братьев.

Когда же от него окончательно открестились и помощи от семьи больше не предвиделось, он решил вытянуть деньги из компании Тэ Хона.

Продав свою незаконнорожденную дочь.

В ярком свете выставочных ламп глаза Се Рин, сверкавшие гневом и презрением, были точно такими же, как в тот день год назад, когда раскрылась вся правда.

«Говорят, твоя мать звонила».

Е Ин помнила лицо Се Рин на совместном ужине двух семей так ясно, будто это было вчера. Каким же радостным оно было.

«Сможешь видеться с ней тайком от свекров? Они-то думают, что ты родная дочь моей мамы».

Их разговор в дальнем углу услышал свекор. Его яростный крик эхом разнесся по всему саду.

Поддерживая обезумевшую от шока и едва державшуюся на ногах Е Ин с нарочито театральной заботой, Се Рин тихо хихикала. В тот момент Е Ин всё поняла. Это не было случайностью. Се Рин, которая весь вечер была с ней подозрительно любезна, только и ждала этого момента.

«Какой кошмар, Е Ин. Что же теперь будет?»

Смешинки в уголках глаз Се Рин навсегда врезались в память.

Еще до ярости свекра, еще до пощечины от оскорбленной свекрови — именно эта злая радость ранила Е Ин первой, пустив кровь.

— Какой кошмар, Е Ин.

Тот же самый ледяной, пропитанный ненавистью тон. Се Рин ткнула указательным пальцем Е Ин в грудь.

— Видимо, ты совсем тупая. Спрашиваешь, за что я тебя ненавижу? Неужели до сих пор не поняла?

Ее голос сорвался на визг, словно она закипала от ярости. Шагнув вплотную к Е Ин, Се Рин зашипела ей в лицо:

— Я возненавидела тебя с той самой секунды, как ты переступила порог нашего дома.

Она с силой толкнула Е Ин. Та попятилась. Позади угрожающе зияла лестница.

— Одно твое появление в моей жизни вызывает у меня омерзение. Проблемы отца с бизнесом? Я что, должна сказать тебе спасибо? Не смей о себе так много возомнить.

Без причины. А значит, это невозможно исправить. Одно ее существование вызывало ненависть.

Что бы она ни делала, эти люди никогда ее не примут.

Она давно это знала, но, услышав это прямо, почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ей не за что было ухватиться. Ни опоры, ни убежища — у нее с самого начала ничего этого не было.

— Я поняла.

Крепко сжав кулаки, Е Ин посмотрела Се Рин в глаза.

— Значит, мне не нужно было стараться ради тебя. Я тратила время впустую на человека, который даже не знает слова «благодарность».

— Эй. Что ты сказала?

— Я пойду. Выставка мне понравилась.

Разочаровываться больше не в чем. Как только она разведется с Тэ Хоном, она больше никогда не пересечется с этими людьми.

Она развернулась, и тут…

Кто-то толкнул ее в спину. Ощутив легкий, но расчетливый толчок, Е Ин почувствовала, как подворачивается лодыжка, и обернулась.

Се Рин смотрела на нее абсолютно спокойно. Это не было случайностью.

Нет. Е Ин рефлекторно обхватила живот руками. Но больше она ничего не могла сделать.

Центр тяжести резко сместился. Она падала. В тот момент, когда она зажмурилась, чьи-то руки поймали ее.

Крепкие объятия удержали ее от падения. Бесчувственно твердая грудь идеально приняла на себя ее вес.

Уткнувшись в эту грудь, она почувствовала знакомый запах. Тяжелый, животный аромат. Сладковатый шлейф, который всегда оставался на постельном белье. Е Ин подняла глаза на того, кто ее поймал.

— Тэ Хон.

Он выглядел так же безупречно, как и утром, когда уходил из дома. Человек, который прямо сейчас должен был быть на работе.

Галлюцинация? На секунду она усомнилась. Но рука, поглаживающая ее по спине, не оставляла места для иллюзий.

Поймав на себе острый взгляд Тэ Хона, Е Ин закусила губу. Он был зол.

Скорее всего, потому, что она пришла сюда одна, не сказав ему ни слова.

— Боже мой. Е Ин, ты в порядке?

Се Рин торопливо сбежала по ступенькам. Было очевидно, что она наблюдала сверху и засуетилась только тогда, когда появился Тэ Хон. Е Ин поморщилась.

— Нужно было смотреть под ноги. Лестница мраморная, скользкая.

Слушая это цоканье языком и фальшивое беспокойство, Е Ин почувствовала горький привкус во рту.

Как можно зайти так далеко, даже если ты кого-то ненавидишь? Это не укладывалось в голове.

Только что Се Рин подвергла опасности не только Е Ин, но и ее ребенка. И этого Е Ин простить не могла.

Крепко зажмурившись, чтобы сдержать слезы, Е Ин открыла глаза и гневно уставилась на сестру.

— Как можно быть такой… подлой?

— Ты о чем?

Се Рин, притворяясь, что ничего не понимает, дружелюбно протянула к ней руку.

Е Ин попыталась отстраниться, но в этот момент…

Шлеп. Раздался резкий звук пощечины. Это Тэ Хон ударил Се Рин по руке, отшвырнув ее.

Схватившись за покрасневшую кисть, Се Рин беззвучно открыла рот. Ее лицо пошло пятнами, став под стать отбитой руке.

— Ч-что вы творите?

— Это я должен спросить.

Тэ Хон встал между Се Рин и Е Ин, заслонив жену.

— Вы только что едва не покалечили мою жену.

— С ума сойти! Я ничего не делала! Е Ин сама оступилась! И вы обвиняете меня, поверив только ее словам?

— Обычно в таких ситуациях принято верить жене.

От этого невозмутимого ответа Се Рин лишилась дара речи.

— Моя жена ходит очень осторожно. И она не станет бросаться ложными обвинениями.

— Эй!

Се Рин, тяжело дыша, попыталась наступать. Не решаясь спорить с устрашающе высоким Тэ Хоном, она указала на Е Ин из-за его плеча.

— Так и будешь там стоять и молчать? Хорошо тебе, муж заступается, можно просто прятаться за его спиной.

Ее истерика выглядела нелепо. Тэ Хон холодным взглядом смерил Се Рин, которая всё пыталась дотянуться до Е Ин.

— Вы всегда так с ней обращаетесь?

— Что, простите? Это вы сейчас на меня наговариваете…

— Если вы зовете к себе человека со слабым здоровьем, то задача приглашающей стороны — как минимум проследить, чтобы она не пострадала.

— Послушайте, вы ко всему придираться будете? Сестры не могут пригласить друг друга на выставку?

— Вот именно, — резко оборвал ее Тэ Хон. — Я как раз и спрашиваю: это и есть то, как Ли Се Рин обращается со своей сестрой? Вы, кажется, не понимаете.

Стоявшая позади Е Ин с трудом сглотнула. От слова «сестра» в груди кольнуло.

— Теперь понятно, почему директор Пэк так просит Ли Се Рин не создавать проблем. Видимо, понимает, что с вашим характером работать без скандалов в мире искусства, где так важны репутация и связи, не получится.

От этих слов Се Рин съежилась.

Она, по сути, работала под прикрытием имени матери и всегда дрожала при одном упоминании Пэк Со Джон. И при этом с такой легкостью проявляла жестокость к Е Ин.

А самое смешное, что мачеха больше всего на свете боялась именно Тэ Хона.

Она вечно презирала его семью за их происхождение, но, сталкиваясь с ним лицом к лицу, заискивала и следила за каждым его шагом.

Е Ин даже слышала, как она отчитывала Се Рин, говоря, что лучше бы та сама вышла замуж за Квон Тэ Хона. Она продолжала называть их бандитами, но при этом давилась от жадности.