— Если благодаря этим утомительным смотринам мои родители смогут жить спокойно, то мне плевать, дочь вы «Хэсон» или уличная побирушка. От одной мысли о том, что вы растреплете об отвратительном поступке вашего отца и обе семьи поднимут шум, у меня уже начинает болеть голова.

— …

— От вас моей семье с самого начала требовалось только одно — громкое имя. Ваш отец хочет меня, а мне нет никакого дела до брака. Мне просто нужна женщина, которая будет смирно сидеть рядом. И не путаться под ногами.

Каждое его слово звучало предельно ясно и прагматично. Казалось, он везде и со всеми ведет себя так же бесцеремонно, совершенно не задумываясь о том, насколько жалко и унизительно чувствует себя его собеседник.

— Ваши родители…

— Они ничего не узнают. Вам нужно только сидеть с важным видом, как и подобает девушке из приличной семьи.

— …Вы хотите сказать, что мы будем им лгать?

Уголки губ Тэ Хона дрогнули, будто он услышал забавную шутку. Услышав его короткий смешок, Е Ин залилась краской.

— Вы же сами сказали, что вы не богатая наследница, но при этом такая наивная.

— Выходит, для вас это в порядке вещей — всю жизнь лгать собственной семье?

— Семье?

— Вашим родителям. И если мы поженимся, они станут и моей семьей тоже.

Улыбка Тэ Хона стала шире. От охватившего ее чувства унижения Е Ин нахмурилась.

До того как прийти на эти смотрины, она ненавидела саму мысль о навязанном браке. А теперь она ненавидела мысль о браке именно с Квон Тэ Хоном. Не прошло и часа с начала встречи, как она поняла: этот мужчина до крайности высокомерен и бессердечен.

— Ваша семья… точнее, ваш отец, видимо, считает нас дураками, но мы не настолько идиоты, чтобы не выяснить правду о происхождении Ли Е Ин. Даже если бы вы намеревались нас обмануть, это было бы очень сложно. Но если обманывать буду я — это уже совсем другой разговор.

Е Ин тоже об этом думала. Как бы там ни было, ее жизнь оставила свои следы. Неужели отец и правда считал, что можно провернуть нечто столь грандиозное, как брак, и всю жизнь скрывать правду?

Видимо, его заботили только деньги, маячившие перед носом, а всё остальное не имело значения. Ведь расплачиваться в итоге пришлось бы Е Ин.

— По сути, лгать будете не вы, а я. А мне абсолютно плевать. Как именно мой отец поведется на вашу ложь, меня совершенно не волнует.

Е Ин снова нахмурилась. Он говорил, что ему всё равно, но на мгновение в его глазах блеснуло веселье. Когда он упоминал своего отца, его тон становился еще более язвительным.

Его слова о том, что он готов жениться на ней просто от скуки, тоже вызывали подозрения. По крайней мере, для Е Ин супруг — это не пачка печенья, которую можно просто бросить в корзину в супермаркете.

— Вы позволите бабушке, которая вас вырастила, мучительно умереть только из-за того, что не хотите лгать моим родителям?

Внимательно наблюдая за реакцией Е Ин, Тэ Хон язвительно усмехнулся.

Она сжала кулаки под столом. На самом деле у нее не было ни сил, ни времени сомневаться в семейных отношениях Тэ Хона. Ее единственный родной человек прямо сейчас одиноко угасал на больничной койке.

— Это очень подло с вашей стороны — использовать бабушку, чтобы убедить меня.

— Я лишь предлагаю вам мыслить здраво. Больничные счета ведь будут только расти.

— Я сама с этим разберусь.

Е Ин прекрасно понимала, что Тэ Хон прав, но продолжала упрямиться. Она уже представляла, насколько мучительным будет дежурство у постели больной бабушки под тяжестью бесконечных долгов.

Но разве можно назвать надежным будущим брак с первым встречным, с которым нужно скрывать всё свое прошлое? Е Ин ему не доверяла.

— Я не хочу становиться семьей с человеком, к которому ничего не чувствую.

— Выглядите вы хрупко, а упрямства вам не занимать.

Неторопливо оценив Е Ин, Тэ Хон стер улыбку с лица. Для этого мужчины всё происходящее не имело особого значения. В отличие от Е Ин, на кону стояла не его жизнь.

Накатившая грусть заставила Е Ин судорожно выдохнуть. Почему жизнь отмеряет всем такой разный вес? Неужели ее ноша не могла быть хоть капельку легче? Ну хотя бы совсем чуть-чуть.

— Думаю, я достаточно ясно выразила свою позицию.

Е Ин поднялась из-за стола. Тэ Хон лишь равнодушно скользнул по ней взглядом.

— Прошу прощения, но я бы хотела, чтобы со стороны Квон Тэ Хона этот брак был отменен.

Она вежливо поклонилась, сложив руки перед собой, и, пока не вышла из кафе, так и не дождалась от Тэ Хона ни единого слова в ответ. И всё же ее не покидало чувство тревоги, словно она была загнанной ланью, поэтому шаг непроизвольно ускорялся.

Она спиной чувствовала его взгляд. Пронзительный, как прицел ружья, наведенный на добычу.

Только когда она почти бегом добралась до выхода, нервозность немного отступила. Почему она выбежала так, будто спасалась бегством? Но стоило ей, сгорая от стыда, распахнуть дверь, как в лицо ударил влажный воздух. Казалось, влага мгновенно пропитала кожу. И тут Е Ин пронзила запоздалая мысль, заставив ее замереть на месте.

— Ах… зонт.

Она оставила его там.

Сжав и разжав пустую руку, Е Ин уставилась на дождливый пейзаж.

Моросящий дождь успел превратиться в настоящий ливень. Даже если она поймает такси, она промокнет до нитки, стоит ей только выйти на улицу.

Вернуться и забрать зонт? Но при одной только мысли о том, что придется снова столкнуться с взглядом этого мужчины, горло сжало спазмом.

Е Ин шагнула наружу. Плотные струи дождя больно захлестали по коже.

Продираясь сквозь пелену ливня, она бросилась к обочине, чтобы поймать такси. Одежда моментально намокла.

Мимо нее пронесся темно-синий седан. В тот момент, когда в залитом дождем стекле заднего сиденья мелькнул профиль Квона Тэ Хона, Е Ин закусила губу.

Ей показалось, что их взгляды встретились. На одно короткое мгновение.

И в этот миг капли дождя, казалось, замедлили свой бег. Наверняка это была просто иллюзия. Машина проехала мимо, обдав ее брызгами.

Дождь всё так же больно бил по лицу. Смахивая капли со щек, Е Ин махнула рукой, останавливая такси.

Сердце бешено колотилось. Прислонившись к окну, по которому растекались разводы от дождя, она прижала ладонь к груди, прикрытой промокшей блузкой.

Она больше не будет думать об этом мужчине.

***

К просторной, сверкающей чистотой прихожей она всё никак не могла привыкнуть. Несмотря на то что всю стену занимал встроенный обувной шкаф, места для туфель Е Ин в нем не нашлось. Аккуратно поставив снятые туфли в углу, она перевела дух и прошла в дом.

— Я дома.

Она произносила это скорее по привычке, зная, что никто ей не ответит. Е Ин уже собиралась направиться прямиком в ванную, но остановилась в гостиной.

На диване ее ждали двое. Мачеха Пэк Со Джон и сводная сестра Ли Се Рин. От одного их вида в груди тяжело заныло.

— Вернулась?

Се Рин вскочила и схватила Е Ин за руку. Она прекрасно видела, что одежда на Е Ин насквозь промокла, но даже не подумала дать ей переодеться.

— Иди сюда, расскажи.

Несмотря на дрожащие от холода губы, Е Ин послушно поплелась к дивану, ведомая Се Рин. Она кожей чувствовала колючий взгляд мачехи.

— Ну, как он? Правда похож на бандита? — возбужденно спросила Се Рин, усадив Е Ин посередине.

— Это во времена их отцов было. А сын получил степень магистра в Америке, — отозвалась мачеха.

— Да какая разница, сын бандитов всё равно бандит. Страшно. А вдруг он жену после свадьбы колотить будет?

Се Рин картинно прикрыла рот рукой, искоса поглядывая на Е Ин. Ее сощуренные глаза лучились весельем.

Е Ин тоже была наслышана о Квоне Тэ Хоне.

Его семья сколотила состояние на ростовщичестве, и мачеха называла их «безродными головорезами». Говорила, что им просто повезло выбиться в люди, но иметь с ними дело — себя не уважать.

— И то верно, Се Рин. Разве можно изменить свою суть? Потому они так и рвутся породниться с нами. Хотят купить себе благородную родословную.

Как и ожидалось, мачеха тут же подхватила тему. Чем дольше Е Ин слушала этот разговор, тем яснее представляла себе всю картину: мачеху и Се Рин, которые наверняка пришли в ужас от предложения о смотринах, и отца, который вытащил Е Ин из небытия, чтобы любой ценой заполучить их деньги.

— Говорят, он хотя бы красивый. Мои подружки видели его на вечеринке и были в шоке.

— Если бы замуж выходили только за красивое личико, на смотрины пошла бы ты.

— Мам, ну ты скажешь. Я не хочу, чтобы меня бандит лупил.

Похож ли он на того, кто может поднять руку? Е Ин попыталась проанализировать свои недавние впечатления.

Он был не только поразительно красив, но и обладал пугающей, почти звериной аурой. Его взгляд был настолько ледяным, что становилось жутко.

Стоило ей вспомнить его глубокие глаза, способные, казалось, раздеть ее одним лишь взглядом, как внутри всё предательски сжалось.

Он не был похож ни на кого из тех, кого она встречала раньше. От одних воспоминаний о нем становилось как-то странно.

Ледяная тишина вернула Е Ин к реальности. Две пары глаз сверлили ее в упор. Они ждали от нее подробностей.

Рассказать, каким Квон Тэ Хон оказался на самом деле?

Е Ин прекрасно понимала, какой ответ хотят услышать мачеха и Се Рин, но слова застревали в горле.

Ей достаточно было бросить пару грязных фраз, сказать, что он вел себя отвратительно — и обе были бы удовлетворены. Она знала это, но не могла заставить себя сказать. Просто не хотела.

— Он хороший человек. Если позволите, я пойду в душ, а потом поеду в больницу.

Е Ин попыталась сбежать, но мачеха резко осадила ее:

— Куда собралась? Я тебе не разрешала уходить.

Было ясно, что так просто ее не отпустят. Е Ин послушно села обратно.

Она всё-таки вывела их из себя. Идиотка. Не смогла даже соврать, чтобы просто им угодить.

— Да кому интересно, хороший он человек или нет? Главное — понравилась ли ты ему.

— Я не уверена. Вряд ли…

— Вряд ли?

Не дав ей договорить, мачеха резко перебила ее своим визгливым голосом:

— Ты хоть представляешь, сколько мы вложили в перевод твоей бабушки в другую больницу?

При упоминании бабушки Е Ин покорно опустила голову.

— Я очень вам за это благодарна.

— Я не спрашивала, благодарна ты или нет. Если благодарна, то должна была всё сделать как надо. Ты хоть понимаешь, сколько поставлено на этот брак?

— …

— Если называть вещи своими именами, то какое нам вообще дело до этой старухи? Женщины, которую бросила даже твоя собственная мать.

— …Поэтому я и пришла на смотрины.

Не успела она договорить, как перед глазами вспыхнули искры. Голова дернулась в сторону, и Е Ин, оцепенев, часто заморгала.

— Как ты смеешь мне огрызаться? Кто ты такая, чтобы открывать рот?

Мачеха, тяжело дыша, всё еще держала руку занесенной для удара. Горящая щека мгновенно запылала. Знакомое чувство.

Всё было точно так же в те десять лет, начиная с ее семилетия, когда она жила в этом доме. Мачеха ненавидела ее до глубины души. Нахлебница. Сил моих нет терпеть это отродье в моем доме. Видеть твою рожу не могу.

— Давай начистоту: это партия как раз твоего уровня. Бандиты они или нет, но они сами построили свой бизнес. Скажи спасибо, что вообще забирают. И прекрати корчить из себя жертву, которую силком притащили.

Она уже привыкла к словесным ударам. Но почему каждый раз внутри всё равно всё горело? Было бы гораздо проще, если бы ее сердце покрылось толстой коркой льда.

— Простите меня.

Е Ин опустила голову, чтобы скрыть выражение лица. Внезапно в памяти всплыло бесстрастное лицо Тэ Хона. Человек изо льда. Не жалкий кубик, тающий в чашке кофе, а огромный, непоколебимый ледник, уходящий корнями глубоко под воду.

Казалось, ничто в этом мире не способно причинить ему боль.

Прямо сейчас ей хотелось бы научиться смотреть на всё с таким же ледяным равнодушием.