Онлайн чтение книги Демоны в игре про обратный гарем одержимы мной The Demons In the Reverse Harem Game Are Obsessed With Me
1 - 38

На какое-то время дыхание перехватило, и Легион закашлялся. Он чувствовал пульсацию маны, что растекалась по всему телу. Сила вытекала из него по песчинкам, поскольку он едва с ней справлялся. Из-за невероятного напряжения кровеносные сосуды на его коже лопнули, а белки глаз окрасились в красный цвет.

В итоге, Легион не смог выдержать очередной взрыв от собственной маны, и земля вокруг щита покрылась глубокими трещинами, а после окончательно рухнула куда-то вниз. Демоны сверху перекинулись насмешливыми взглядами. Они понимали, что Мастеру Меча скоро придет конец.

«Черт…»

В голове Легиона было пусто. Его наполняло лишь одно желание: немедленно отправиться за Джулией. Она не посмеет забыть о нем. Его чувства и стремления должны остаться в ее сознании болезненным шрамом, который будет напоминать о себе всю ее оставшуюся жизнь. Если он не может забрать принцессу себе, то никто другой даже пальцем не посмеет ее коснуться. И пусть его осудят за чрезмерный эгоизм, но по-другому он просто не может поступить.

Решив, что время пришло, демоны выдвинулись вперед и бросились осыпать щит яростными ударами. Несмотря на то, что защита успешно отражала атаки, удары все равно передавались Легиону, запертому внутри. В какой-то момент, он не выдержал и застонал.

— Какая жалость. Ты достиг высокого звания, чтобы потом бесславно сдохнуть.

— Нечего было прыгать выше головы, раз ты обычный человек.

— Сегодня мы станем свидетелями редкого зрелища: Мастер Меча умрет только потому, что не умеет контролировать собственную ману.

Охваченный ужасной агонией, Легион поднял голову. Он чувствовал, как внутри него разрываются внутренности, а мышцы расщепляются на волокна.

Прямо над самым высоким шпилем замка, где сейчас находилась Джулия, повисла огромная багровая луна. Этот цвет сильно напоминал глаза повелителя подземного мира. Когда король смотрел на Джулию, в его взгляде светились искренние эмоции, темные, как глубины ада и омерзительные как личинки в трупе. Он определенно казался одержимым принцессой. Тот самый безразличный ко всему правитель, который даже носа не показал на поле боя, сейчас испытывал вожделение к Джулии.

Осознав всю ситуацию, Легион помрачнел. Перед глазами возникла пелена ярости, которая полностью поглотила его разум, отчего цвет маны постепенно начал становиться все темнее. Снаружи послышались беспокойные голоса:

— Что за…? Вам не кажется, что он становится только сильнее?

— У меня плохое предчувствие.

Удары прекратились, демоны инстинктивно почувствовали опасность. Барбатос прищурился и продолжил наблюдать за развитием ситуации.

Драгоценный камень, вложенный в рукоять Меча Духа, начал чернеть, как будто кто-то обуглил его пламенем. Если меч играл роль усилителя маны, то камень в рукояти являлся источником жизненной силы Мастера Меча и активатором его способности.

— Ладно, даже если он меняется, вывод все равно один. Душа этого человека уже сломлена. Что бы он ни делал, ему не выжить.

— А нам что делать?

— Не стоит беспокоить повелителя, подкидывая ему дополнительные проблемы…

Звание Мастера Меча являлось вершиной способностей для простого человека. Никто даже подумать не мог о том, что носитель этого звания станет выкачивать из себя свою жизненную силу через ману, и уж тем более решит лишиться драгоценного камня.

День, когда король демонов обретет силу Бога становился все ближе, а это значило, что любые катаклизмы на территории подземного мира являлись крайне нежелательными. То, что происходило сейчас с Мастером Меча, могло стать помехой на пути к цели повелителя.

— Мы должны убить его. — тихо пробормотал Барбатос, одновременно создавая в руках черную магическую сферу, которая постепенно увеличивалась в размерах и становилась похожа на черную дыру. Остальные демоны переглянулись и тоже стали готовиться к последнему удару.

Внезапно со стороны королевского замка с невероятной скоростью пролетел огромный топор и со всей силы ударился о защиту Мастера Меча. По земле прокатилась ударная волна и, казалось, что щит раскололся. В этот момент из мешка, привязанного к топору, выпал предмет и приземлился у ног Легиона.

В аккуратно сложенном листе бумаги лежала прядь знакомых волос. Не замечая ничего вокруг, словно одержимый, Легион наклонился и поднял столь неожиданный подарок. Мягкий локон на мозолистой ладони. Он, не отрывая глаз смотрел на него, и тут, где-то в вышине прозвучал высокий и чистый голос:

— Не трать время попусту, прочитай письмо! Если ты решил сотворить какую-нибудь глупость в присутствии Джулии, лучше сразу возвращайся в мир людей! — Ревенна пристально смотрела на молодого человека, чьи глаза жутко светились сквозь черную, как смоль, полусферу щита. В ее руке был еще один топор, очень похожий на тот, что врезался в защиту несколькими минутами ранее.

— Ты глупец! Она скорее сама пострадает, нежели причинит боль кому-то другому! Если не об этом она пишет в своей письме, то я не знаю, как еще можно трактовать ее слова.

— Ты говоришь так, как будто хорошо знаешь Джулию!

— Уж определенно получше, чем ты! Как ты думаешь, что с ней станет, если ты умрешь? Коли собрался отдать душу, так убирайся в мир людей и делай это там! Главное, чтобы Джулия не беспокоилась и была счастлива. Мне более ничего не нужно! — взревев, Ревенна размахнулась и еще раз ударила по щиту топором. С оглушительным грохотом ее оружие разлетелось в щепки. Четыре демона, которые наблюдали за развернувшейся перед ними сценой нахмурились, но Ревенна и Легион не обратили на них никакого внимания, продолжая буравить друг друга взглядами.

Первым моргнул Легион, словно очнувшись от глубокой задумчивости, и сжал письмо в руке. Туман, заполнивший его сознание, постепенно начал проясняться с того момента, как он коснулся локона Джулии.

Подняв голову, он увидел яркую светловолосую демоницу, которая стояла прямо перед ним. Остальные демоны стояли чуть поодаль и безотрывно смотрели в спину той, что так хладнокровно вмешалась в бой.

Кажется, они не ожидали такого развития ситуации.

«Подумать только, мне помогают демоны…»

Все жестокие мысли вновь промелькнули в голове Легиона. Он проклинал выбор, который сделала Джулия, даже решил оставить ей такое воспоминание о себе, которое она не забудет до конца своей жизни. Всей его жизни не хватит, чтобы заслужить прощение.

«Да… Я еще не спас Джулию, мне нельзя умирать».

Светло-розовый локон приятно грел ладонь. Легион глубоко вздохнул. Он чувствовал, как сила, бушевавшая в его теле, постепенно успокаивается.

Вместо полностью истощившегося источника маны, по его венам разливалась другая энергия. Она была очень похожа на прежнюю, и в то же время не похожа. По телу прошла теплая волна. Определенно, эта сила была подобна той, которой обладала Джулия.

После долгой ночи на горизонте забрезжил рассвет. Легион прикрыл глаза, увидев, как небо потихоньку начинало окрашиваться в малиновый цвет.

* * *

— Это… Я их украла.

Мальчик, затаив дыхание, лежал на животе под кроватью, но, услышав слова девочки, мгновенно вытаращил глаза. Из-за ограниченного обзора он видел немного, но отчетливо различил дрожащие маленькие пальчики, которые вцепились в подол юбки.

Мужчины, обыскивающие комнату, быстро собрались вокруг девочки. Один из них наклонился и поднял драгоценный камень, который упал на пол, после чего подошел к дешевой свече, что стояла у кровати, и в ее свете подтвердил, что этот предмет был украден с праздника принцессы.

— Зачем ты это сделала?

— Я подумала, что Эстель не станет возражать, если я возьму некоторое вещицы. Она даже не заметит, если что-то исчезнет. К тому же, сегодня и мой день рождения, вот я и…

— Это единственная причина, по которой ты решила своровать подарки принцессы Эстель?

— Как можно быть такой глупой? Воровать у собственной сестры… Даже у бродяг на улице больше чести.

— Как бы ты сейчас не оправдывалась, но то, что ты сотворила, не входит ни в какие ворота!

Я же только правду говорю!

По мере разговора, мужчины позволяли себе все более резкие выражения и постепенно окружали девочку, которая была вдвое меньше их ростом. В итоге, они, совершенно не стесняясь, продолжили обсуждения.

 — Если все так, как она говорит, похвалят ли нас за то, что мы узнали, кто на самом деле своровал вещи? Может, нам лучше промолчать и держать язык за зубами?

— О таком явно не стоит говорить направо и налево.

— Будь она простолюдинкой, то ее бы наказали, но она из императорского рода…

— Хватит уже!

Впервые за весь разговор, в голосах мужчин послышались нотки озадаченности.

Бал по случаю дня рождения принцессы являлся прекрасной возможностью произвести впечатление на влиятельных людей, которые контролировали различные сферы деятельности Империи. Рыцари понимали, как несправедливо не иметь возможности присутствовать на подобном мероприятии. Однако, «императорский род», упомянутый одним из них, уже был достаточным поводом для того, чтобы не оглашать произошедшее.

Если бы это дело дошло до ушей вышестоящих чинов, жизни рыцарей определенно оказались бы в опасности.

— Все равно твоим словам никто не поверит, — произнес один из них, озадаченно потирая лоб, — Просто подумают, что ты несешь чушь, поэтому советую тебе молчать до поры до времени.

— Ты… Тебе не о чем беспокоиться…

— Многих стражников уже наказали за то, что они не уследили за подарками, которые доставили принцессе Эстель. Теперь все сбиваются с ног, прочесывая дворец. А все из-за жадности некоторых легкомысленных людей.

Тихий тон, с которым рыцарь произносил свои слова, звучал еще более угрожающе и зловеще, нежели, когда он громко выказывал свое недовольство. Отступив на пару шагов назад, он тотчас принял нейтральное выражение лица. Прежде, чем Джулия успела привыкнуть к столь резким переменам, мужчина отчеканил:

— Я немедленно доложу о случившемся его величеству и ее высочеству. До тех пор попрошу вас соблюдать спокойствие, пока кто-нибудь не придет.

После окончательного вердикта, который послужил своего рода сигналом, рыцари один за другим покинули комнату. Последним вышел, продолжающий что-то тихо говорить, мужчина.  Ощутив, как последние силы покинули ее тело, Джулия обессиленно опустилась на пол.

Мальчик, который все это время, затаив дыхание, лежал под кроватью, приподнялся и повернул голову в сторону девочки. Ее сгорбившаяся спина вызывала у него что-то вроде чувства вины.

«Если бы взгляд мог прокалывать кожу, то она вся была бы покрыта ранами», — подумал он. Его сердце сжалось от жалости при виде ее страданий.

Сам он родился и всю жизнь провел на улице. Никто и никогда не произносил ему теплых слов, поэтому, когда он заговорил, его голос прозвучал неожиданно резко:

— Ну и кто тут кого жалеет? Неужели ты думала, что я буду благодарен за то, что ты меня вот так прикрыла?

Джулия молчала.

— Вы, богатеи, ничем не отличаетесь от нас. Хотя нет… Вы хуже. В вас течет проклятая кровь! — на мгновение мальчик засомневался в своих словах. Джулия подняла на него глаза, полные невыплаканных слез, и безмолвно посмотрела ему в лицо.

— Ну и чего же ты плачешь? Думаешь, это моя вина? — продолжил Легион, но девочка все еще молчала, чем раздражала его еще больше, — Ты что, совсем тупая? Скажи же что-нибудь!

Ах, как же ему сейчас подходила пословица: «На воре и шапка горит». Мальчик беспокойно начал расхаживать по комнате. Девочка же, наоборот, тихо продолжала сидеть на полу, но взглядом безотрывно следила за каждым движением своего внезапного ночного гостя.