Онлайн чтение книги Этот похожий на собаку дядя The Vile Ajusshi
1 - 13

Область вокруг глаз, опухших от слез, мелко дрожала. В то же время глубоко в груди бушевала горькая обида.

Она понимала, что всё это началось из-за её упрямства. Она пережила грубый и жесткий акт, которого никогда в жизни не испытывала. И не от кого-нибудь, а именно от этого мужчины.

Детское чувство гордости, рожденное из упрямства, в какой-то момент сменилось страхом.

Этот страх возник из осознания того печального факта, что он действительно купил её за деньги. Зная, что содеянного не воротишь, ей всё равно отчаянно хотелось всё исправить. Хоть было уже слишком поздно...

Как бы она теперь ни жалела, в его глазах она превратилась в товар, который всегда можно получить, просто заплатив, и купить где угодно.

Запах парфюма, впитавшийся в пальто, щекотал нос. Оставленные им следы и эмоции постепенно разрастались, проникая в самые глубокие уголки сознания.

Чем больше она собирала по кусочкам воспоминания о мужчине, тем сильнее в её расколотом сердце закипал, а затем и вырывался наружу горький комок отчаяния.

***

Здание тюрьмы, на которое падал густой снег, было покрыто белым ковром. Несколько охранников в форме вместе с техническим персоналом суетливо расчищали снег, но из-за продолжающегося снегопада каждый шаг оставлял новые следы.

Белый пар срывался с губ Со Хи, спрятавшей покрасневшие от холода руки в карманы пальто, и рассеивался в воздухе. С каждым шагом на пути к комнате для свиданий её сопровождали тяжелые мысли.

Хоть они и не были теми матерью и дочерью, что радостно болтают при встрече, она решила, что с наступлением нового года должна навестить её хотя бы раз.

Она только думала об этом, но сегодня утром один из её учеников заболел гриппом, и у нее освободилось время. Её неуверенные шаги в итоге привели её сюда.

Что я пытаюсь найти и удержать в единственном оставшемся у меня кровном родственнике?

Какая нелепая мысль.

Испытывая неприязнь к самой себе за то, что всё еще ждет жалких крох материнской любви от женщины, которая её родила, Со Хи нащупала кончиками пальцев шуршащий конверт. Это были деньги, которые мужчина швырнул ей два дня назад, словно плату за ночь.

Насмешливая улыбка на её лице мгновенно сменилась мрачным выражением. Сердце, до этого погруженное в апатию, снова затрепетало, стоило ей вспомнить его лицо, окинувшее её ледяным взглядом.

Уйдя вот так, он больше никогда не вернется? Будет присылать кого-то из своих шестерок?

Кажется, кто-то сказал, что кто-то умер. Неужели что-то случилось? Как живо стояло перед глазами его лицо, когда он услышал это — оно исказилось не от испуга, а от раздражения.

Наверное, он занимается опасными делами, где смерть — привычное дело.

Он, безусловно, опасный человек, и он ошибся, приняв её за шлюху, но...

Вспоминая то, что произошло в ту ночь, ей становилось больно, но его образ никак не выходил у нее из головы.

— Ах...

Пока она витала в облаках, она сильно столкнулась плечом с человеком, преградившим ей путь, и отшатнулась. Едва удержав равновесие, она услышала хриплый голос напротив:

— Эй, красотка. Глаза-то где?

— ...Извините.

Растерянно поклонившись, Со Хи подняла голову, и тут же к ней вплотную приблизилось лицо мужчины с неестественно выделяющейся переносицей, явно накачанной силиконом.

— Лицо знакомое. Где-то я тебя видел. В руме? Нет. Для такого места ты слишком хороша.

От этих неприятных слов Со Хи нахмурилась.

— Нет. Вы обознались.

— Да ладно? Я точно где-то видел это личико.

От мужчины, который говорил, тыкая её пальцем в плечо, густо разило перегаром. Почувствовав инстинктивное отвращение, Со Хи отступила на несколько шагов назад.

— Я же сказала, что нет.

Когда рука снова потянулась к её плечу, Со Хи повысила голос. Из-за небольшой суматохи взгляды охранников, расчищавших снег, обратились в их сторону.

— Блядь.

Заметив внимание окружающих, мужчина выругался, мазнул по Со Хи сальным взглядом и скрылся в направлении комнаты приема посетителей.

Внезапно ей показалось, что она уже где-то видела этот взгляд.

Неужели мы и правда знакомы, как он сказал...

Нет, не может быть. Скорее всего, обознался.

Отогнав от себя эти мысли, Со Хи шагнула в бушующую метель.

— Проверка пройдена. Можете проходить внутрь.

Пройдя проверку талона и удостоверения личности, Со Хи вошла в комнату для свиданий. Внутри работал обогреватель, гнавший сухой воздух, что создавало еще более унылую атмосферу.

Охранник, стоявший за стеклянной перегородкой, поймав её взгляд, странно усмехнулся.

Опустив глаза и естественно отведя взгляд, Со Хи уставилась на свои колени, прикрытые юбкой, в ожидании матери, отбывающей здесь срок.

Вскоре из железной двери вышла Чин Хе Ён в тюремной робе и села напротив Со Хи. Услышав шорох, Со Хи подняла голову и стала внимательно рассматривать женщину по ту сторону толстого пуленепробиваемого стекла, через которое не проникало ни звука.

Она сильно похудела и выглядела изможденной по сравнению с тем, какой была до ареста, но женщина средних лет, не утратившая своей природной красоты, выглядела гораздо моложе своих лет. Настолько, что невозможно было догадаться, что она сидела на наркотиках.

— Я тут трачу деньги и время, звоню тебе, а ты трубки не берешь!

Как только связь по аппарату установилась, из трубки раздался резкий, недовольный голос. Со Хи вслушивалась в звук из динамика, но по привычке продолжала читать по губам матери.

— ...Вы звонили, когда я работала, я не могла ответить.

— Ну да, конечно. Единственная дочь, а ни разу на свидание не пришла. И деньги на счет перевела только один раз, да? Здешняя старшая по камере такая привередливая, только и успеваю ей угождать, то одно куплю, то другое — деньги так и утекают. Ты же сегодня принесла деньги на счет?

И чего она ждала от такого человека? Вместо вопроса «как твои дела?», от нахлынувшей обиды у нее вырвались резкие слова:

— У меня нет денег, чтобы класть вам на счет. Мне едва хватает, чтобы каждую неделю выплачивать проценты.

— Вечно ты так разговариваешь, что всякая привязанность пропадает. Хоть я тебя и родила, но правда...

Видимо, упоминание о долге, который она спихнула на дочь, заставило её замолчать, и Чин Хе Ён, недовольно скривившись, плотно сжала губы. Между матерью и дочерью, похожими друг на друга как две капли воды и разделенными лишь стеклом, повисло молчание.

— Зачем... вы звонили?

Долго глядя на женщину, которая была её зеркальным отражением, Со Хи всё же заговорила первой. После ареста от неё не было ни слуху ни духу, но в последнее время Со Хи несколько раз видела пропущенные вызовы с номера тюрьмы.

Она знала, что время для звонков в тюрьме строго ограничено, но сама она каждый раз была на работе и не могла ответить. Хотя даже если бы у нее было время и она увидела звонок, она не была уверена, что взяла бы трубку.

— То, что я тебе дала... ты ведь хорошо его спрятала?

Чин Хе Ён придвинулась вплотную к стеклу и спросила заговорщицким тоном. Она понимала, что во время свиданий ведется аудио- и видеозапись и что её предосторожности бесполезны, но всё равно понизила голос, опасаясь, что кто-то услышит.

— Никому не показывала?

Кому она могла это показать? Со Хи тихо ответила, кивнув:

— ...Да.

— Молодец, умница. Это спасет и твою, и мою жизнь, дурочка. Будь начеку и смотри, не потеряй. Поняла?

Глядя на мать, говорящую с таким торжественным видом, Со Хи вспомнила тот день. Это был день, когда шел проливной дождь.

Женщина, которая сбежала из дома с любовником и не давала о себе знать даже тогда, когда её муж повесился, внезапно заявилась в её комнатушку на крыше.

Промокшая до нитки, она дрожала всем телом. Её мутные глаза дико бегали, и Со Хи сразу поняла, что она не в себе.

Чин Хе Ён в панике прижалась губами к левому уху окаменевшей Со Хи и торопливо закричала:

— Юн Со Хи! Ты меня хорошо слышишь? Немедленно возьми это и спрячь там, где никто не найдет. Тебе не нужно знать, что это, но если этого не будет, мы обе сдохнем как собаки, так что никому не показывай. Если кто спросит — молчи. Поняла? А?

После этого Чин Хе Ён снова пропала, и в следующий раз Со Хи увидела её уже в следственном изоляторе. Сказали, что её обвиняют в употреблении наркотиков. С того самого дня Со Хи была вынуждена взвалить на себя долги вместо матери, которая отбывала тюремный срок.

— Помнишь Ку Мён Чхоля?

Ку Мён Чхоль. Услышав знакомое имя, Со Хи нервно дернула щекой.

— Этот ублюдок вроде бы обо всем догадался, но он не знает, где это. Ку Мён Чхоль к тебе не приходил? Ты же видела его фотографии кучу раз.

От того, с какой наглостью она произнесла это имя, у Со Хи всё внутри перевернулось.

— Нет. И даже если он придет, я не собираюсь говорить ему, где это.

— Немного потерпи. Как только я выйду, всё это закончится. Вот выйду отсюда... Сначала доза...

Чин Хе Ён, не договорив, бегло стрельнула глазами по сторонам и поспешно закрыла рот. Кулаки Со Хи, лежащие на бедрах, побелели от напряжения. В левом ухе зазвенело так, словно она погрузилась под воду.

— Мама, вы опять... собираетесь взяться за наркотики? Вы же говорили, что больше никогда не будете, что после освобождения завяжете, поэтому... поэтому я и храню ту вещь для вас.