Онлайн чтение книги Главная героиня романа про обратный гарем сбежала? The female lead in the reverse harem novel ran away?
1 - 13

Я переоделась с помощью служанок и вместе с Пербальтом направилась к карете, но там меня, словно нарочно, поджидали стражники.

— Мы будем вас сопровождать. — заявил один из них.

— Я говорила, что хочу ненадолго отлучиться и не нуждаюсь в стражниках. Разве мои слова до вас еще не дошли? — внешне я улыбалась, а внутри горела от злости из-за того, что мне приходится иметь дело с наглыми рыцарями, которые решили поступить как им вздумается. У меня не было ни тени сомнения в том, что моя просьба точно дошла до их ушей.

— Это может быть опасно, поэтому мы здесь. Раньше вы всегда брали с собой не менее трех рыцарей, даже если просто собирались на прогулку. На всякий случай.

— Сегодня для защиты мне будет достаточно одного Пербальта.

— Прошу прощения, но я не совсем понимаю вас. Не лучше ли иметь нескольких рыцарей в качестве защитников, нежели одного зверя?

Мне было все равно, понимают они меня или нет. Их работа заключается в подчинении приказам, в то время как они просто тратят мое время впустую. По правде говоря, это не я сейчас упрямилась. Отец Флодии сам часто разрешал ей проводить время в сопровождении Пербальта. Кто вообще дал этим рыцарям право возражать, если даже маркиз Дебюсси позволял своей дочери делать так, как она посчитает нужным?

Флодия всегда относилась к стражникам с добротой, хотя они не особо бдительно охраняли ее спальню. Прямо сейчас они отказывались выполнять приказ из-за призрачного желания защитить ее, а Пербальта считали ни на что негодным, хотя Флодия сама привела его в особняк.

— Я так понимаю, что вы считаете, что я выбрала неправильного человека себе в сопровождение? — я окинула стражника мягким взглядом, словно спрашивая его мнение. Мне не хотелось, чтобы выражение моего лица резко оттолкнуло внезапных собеседников.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем же?

— Я просто подумал, что рыцари больше подойдут для вашей защиты.

Хм, он притворятся, будто ничего не знает. Почему же?

— Понимаю вашу тревогу, но я полностью доверяю навыкам Пербальта. Он всегда и везде меня сопровождает. Даже мой отец признает его мастерство. — тихо, но твердо ответила я.

И это правда. Маркиз Дебюсси был вечно не доволен осанкой и искусством владения мечом у собственных рыцарей, но Пербальта он признал.

— Тогда решено. Сегодня со мной поедет только Пербальт.

Услышав мои слова, рыцари переглянулись и кивнули.

— Мы вас поняли, миледи.

— Спасибо за понимание.

Наконец-то этот спор закончился. В обычное время стражники обязательно бы увязались за Флодией.

«Так не пойдет». — думала я. — «У меня нет ни одной причины позволять им игнорировать мое мнение».

Я снова вспомнила как Флодия жаловалась в своем дневнике на то, что слуги не слушали ее. Мне нужно будет подкорректировать их поведение, чтобы моя героиня захотела вернуться в роман.

— Кстати… Прежде, чем я уйду, мне бы хотелось кое-что сказать главной горничной.

Нужная мне женщина с тревогой наблюдала за мной за спинами стражников, но, услышав мои слова, тотчас поспешила подойти ближе. Флодия никогда прежде с ней не говорила таким решительным тоном. Должно быть, она разволновалась, что к ней резко обратились.

Я уже писала о том, что к Флодии в особняке относились дружелюбно только потому, что слугам нравилось, что с ними хорошо обращались и закрывали глаза на мелкие ошибки. Должна признать, у меня бы тоже не было причин испытывать неприязнь к начальнику, если бы тот посмеялся над моими недочетами и пошел мне навстречу.

— Миледи, вы звали меня?

— Да. У меня есть одна просьба к тебе.

И, скорее всего, некоторые меня возненавидят после этого.

— Что-то случилось? Пожалуйста, расскажите мне.

— Как главная горничная, ты должна знать о том, что я всегда поддерживаю слуг. И если они ошибаются, я никогда их не увольняю.

— Да… Мне известно об этом…

Конечно, ты знаешь. Тебя поставили главной горничной к Флодии. И кто, как не ты, злилась на свою госпожу, одновременно используя ее в своих интересах?

— Я знаю, что одна из служанок по секрету рассказала Офэру обо мне. Конечно, это единичный случай, но думаю, что если покопаюсь, то найду еще. До сих пор я была добра к вам и великодушно спускала с рук даже серьезные промахи.

Главная горничная склонила голову вниз. Она уважала мнение Флодии, пусть оно и могло привести к неприятной ситуации. Женщине очень нравился святой характер госпожи.

— С этого момента, — продолжила я. — пощады для сплетничающих слуг больше не будет.

— Я позабочусь о том, чтобы юную леди никто не беспокоил. — тут же пробормотала горничная.

— Благодарю. И передай отцу, что я сама позабочусь о людях, что мне прислуживают. Ему не нужно об этом беспокоиться. Он и так очень сильно печется обо мне.

Эта просьба нужна, чтобы старый дурак не уволил всех за раз. Мне уже хватило одного Офэра с проколотой ногой.

Внезапно главная горничная вновь заговорила.

— Вы всегда вели себя внимательно по отношению к другим и говорили, что беспокоиться не о чем. Я рада, что теперь вы решили позаботиться о себе.

Я уже собиралась шагнуть в сторону, но застыла на месте. Мне казалось, она разочаруется во мне, но вместо этого я слышу, что она… рада?

— Тем не менее — продолжила она, — ваши слова все равно наполнены добротой. Мне бы очень хотелось поддержать в вас эту перемену.

Добротой? Неужели мои слова похожи на те, что произнесла бы Флодия? Я высказалась, потому что не желала снова видеть кровь в стенах особняка. Более того, так говорит горничная, которая по книге должна поддерживать Флодию и ее всепрощение.

Пока я пыталась переварить полученную информацию, мои губы зашевелились сами по себе.

— Почему вы так сказали? Вы поддерживаете перемены во мне?

Горничная подошла ближе и взяла меня за руку. Я тут же ощутила тепло, исходящее от ее прикосновения.

— Ваша доброта ко всем выглядела искусственной. Мне казалось, что вы словно играете какую-то роль. Как актриса.

Так и было. Сбежавшая героиня была перенесена в мой роман и играла главную женскую роль. Может, для нее мой выдуманный мир был не более, чем просто книжный роман. Ее не устраивала роль, которую она получила, ведь вокруг все могли только бездумно передвигаться.

Странно, что горничная, которой нравилась книжная Флодия, теперь говорит такие вещи. Могу сказать, что далеко не все здесь следуют моим установкам. Пространство оказалось шире, чем я его описывала, а новые факты делают этот мир не похожим на выдуманный.

Взять хотя бы горничную, что стояла передо мной. Она тоже была персонажем с прописанными характеристиками.

— Будьте осторожны, миледи. Я выполню вашу просьбу.

Почему рука этой женщины такая теплая? Словно она и вправду живой и дышащий человек.

***

Странное ощущение не отпускало меня, даже когда я забралась в карету. Сбежавшая Флодия воспринимала этот мир как книгу. Должно быть, она терпеливо играла свою роль и произносила реплики, которые я ей писала, но втайне готовилась уйти.

«Раз мы в романе, то возможно, ей было сложно воспринять его как реальность. Здесь даже главный герой вынужден следовать определенному плану».

Тогда почему я думаю, что вокруг меня все настоящее? Не сказать, чтобы я сильно прикипела к тому, о чем писала.

— Пербальт. — позвала я, и тот быстро уселся на сидение рядом со мной.

— Да, госпожа. — последовал непринужденный ответ.

— Что бы ты почувствовал, если бы внезапно оказался в мире, где никого не любил? — я не успела вовремя закрыть рот. Естественно, сейчас он подумает о своем прошлом. Я начала переживать, что мои слова причинят ему боль, потому что когда-то давно люди захватили маленького Пербальта и продали в рабство.

— Прости, — я поспешила извиниться, — Я говорю ерунду.

— Все в порядке. Прошлое меня сейчас не волнует.

Говорит, что ему все равно, а сам сидит, поджав хвост. Я начинаю волноваться еще больше.

— … Я была неправа. Мне в любом случае не следовало заводить этот разговор.

Когда я прописывала персонажей, то немного рассказала читателям о печальной истории оборотня. Юного Пербальта разлучили с родителями и продали на невольничьем рынке. Там его научили как ублажать господ при помощи своего тела, потому что он был хорош собой, и его можно было выгодно продать. А в перерывах он страдал от побоев и оскорблений.

Чем больше я думаю об этом мире, как о реальности, тем сильнее меня охватывает чувство вины.

— Госпожа, вы кажетесь такой напряженной. Мой ответ вам не по нраву? — Пербальт осторожно провел большим пальцем по моей скуле.

— Тебе ли следить за тем, какой я кажусь. Это ведь я только что задала вопрос, совершенно не подумав.

— Я уже сказал, что со мной все в порядке. Мне бы не хотелось, чтобы атмосфера между нами накалилась из-за какого-то пустяка.

— Никакой это не пустяк. Я просто думала о том, что будь ты счастливее в прошлом, все бы определенно стало лучше.

— Нельзя желать невозможного. Но мне приятно слышать ваши слова. — Пербальт внезапно искренне улыбнулся. Я посмотрела ему в глаза и спросила.

— Правда?

— Да. Правда. — он заправил мои волосы за ухо. Его лицо приблизилось, и я услышала шепот совсем рядом.

— Так что хватит говорить о неприятном и займемся чем-нибудь веселым. — его дыхание обжигало мое ухо. Я поняла, куда он клонит.

— Мы в карете. — сначала я попыталась провести четкую границу дозволенности, но он быстро поцеловал меня в мочку так, как будто делал это миллион раз.

— Ну и что? Здесь никого нет, кроме нас. Занавески задернуты, поэтому снаружи нас никто не увидит и не услышит.

Я понимала, что мне не сбежать, поэтому решила вывернуться.

— Нельзя. У меня платье помнется.

— Ваша правда… С нами нет горничной, которая могла бы помочь с переодеванием. — фраза Пербальта звучала вполне нормально, поэтому я с облегчением решила, что достучалась до его сознательности. А потом этот гаденыш полез ко мне под юбку.

— Что ты сейчас делаешь?! — зашипела я.

— Все же будет хорошо, если мы не помнем прическу?

Какая же я дура, если решила, что у него есть хоть капля здравого рассудка!