Онлайн чтение книги Главная героиня романа про обратный гарем сбежала? The female lead in the reverse harem novel ran away?
1 - 27

Голос оборотня звучал хрипло, а его движения выдавали агрессию — было ясно, что он раздражен. Хоть и говорил, что ему все равно, с кем я сплю, ревность явно разъедала беднягу изнутри.

В конце концов, это я спуталась с Кейраном прямо в карете. И несмотря на слова Пербальта о том, что его не смутит запах другого мужчины, мне казалось, что его глаза готовы были вылезти из орбит.

Должно быть, он уже считал меня своей собственностью. Что ж, хорошо. Я решила подыграть его безумному настроению и дала ему столь же сумасшедший ответ.

— Согласна.

— Правда?

— Я же сказала — да.

Говорят, что при дрессировке зверя нужно использовать как кнут, так и пряник. Поэтому если я сейчас дам ему пряник, то возможно, моя нижняя половина тела останется в безопасности.

Обвив руками шею оборотня, я снова поцеловала его. Пербальт всегда использовал малейшую возможность, чтобы потребовать от меня большего.

Когда его нахальная рука поползла вниз, я ущипнула его.

— Больно, госпожа.

Что за бессмысленные слова. Я же знаю, что ему вовсе не больно.

«Черт возьми. Когда же я, наконец, приручу этого дикого зверя?»

Хотя… даже если после всех сюжетных перипетий Пербальт все-таки полюбит меня, это будет не более чем дарованной ему судьбой… эмоцией, которая со временем угаснет.

Но моменты, что мы разделим, все равно останутся в моей памяти. Так что я должна попытаться. Для начала мне нужно хорошенько выдрессировать этого зверя.

***

Карета плавно остановилась — мы прибыли в поместье маркиза Дебюсси. Оглядевшись, я вспомнила поручение, которое дала главной горничной перед отъездом в храм.

«Интересно, справилась ли она? Будет неудобно, если среди слуг окажутся болтуны, пока я живу здесь под видом Флодии Дебюсси».

Прошло не так уж много времени с моего отъезда, но солнце уже начало клониться к закату. Ничего. Этого хватит, чтобы разобраться со служанкой, которая нашептала Офэру лишнего.

Выбравшись из кареты, я заметила, что моя прислуга уже ожидает меня. Их лица не выражали радости — скорее напряжение.

И только главная горничная приблизилась ко мне с мягкой улыбкой.

— Миледи, я ждала вас… Что это на вас надето?

— Мое платье испачкалось. — быстро нашлась я, — Сначала мне хотелось бы принять ванну.

— Конечно, миледи.

— Ах, да… — Я наклонилась к ней и понизила голос, — У нас еще есть мазь от шрамов?

— Только та, что вы использовали, миледи. Вам нужно больше?

— Это не для меня. Пербальту. Я поцарапала его ногтями.

Его тело и без того было испещрено старыми ранами. Мне не хотелось оставлять на нем новые отметины.

— Поняла. Я передам ее вашим горничным отдельно.

Главная горничная не стала задавать лишних вопросов. Должно быть, по моему виду и просьбе она и так все поняла. Это хорошо.

В довершении я назвала ее по имени, словно проводя черту. Наверное, именно так оно и выглядело.

— Спасибо, Виенна.

Главная горничная покачала головой в ответ на мою благодарность:

— Нет, миледи. Поручение, которое вы мне дали перед отъездом в храм, выполнено. Позовите меня, как освежитесь после ванны. Я пришлю нескольких служанок вам на помощь.

Ее ответ удивил меня. Виенна справилась куда быстрее, чем я ожидала. Такая скорость означала лишь одно — она уже давно следила за проблемными служанками. Неужели она не могла уволить их из-за мягкосердечности Флодии, хоть и понимала, что они из себя представляют?

— Хорошо. Я позову тебя, когда у меня будет время. — произнесла я.

— Как прикажете, миледи.

После разговора я добралась до своей спальни и принялась ждать. Вскоре ко мне пришли несколько знакомых девушек и те, кого я лишь мельком видела в коридорах.

«Среди пришедших горничных нет не только Дьярет, но и других сплетниц…» — подумала я.

Мне казалось, что после выговора, который получила Дьярет, подобных случаев больше не будет. Как же я ошибалась.

Служанки не проронили ни слова, пока снимали с меня платье и переодевали в халат. Они обычно болтали без умолку, но теперь молчали, словно рыбы. Видимо, что-то пошло не так.

Впрочем, мне было все равно. Я позволила им снять с меня одежду, после чего погрузилась в наполненную ванну и расслабилась в полнейшей тишине.

Если кого-то из приближенных к господам слуг наказывали или отчитывали, настроение среди остальной прислуги неизбежно падало. Было бы странно, если бы они сейчас улыбались и болтали со мной, как ни в чем не бывало.

В какой-то момент я неловко двинулась в воде, и вдруг острая боль пронзила мне внутреннюю часть бедра.

Там, где Кейран впился в меня зубами.

«Чертов подлец», — мысленно выругалась я, ощутив, как по телу пробежала дрожь.

— Эмили, у меня все тело ноет… Осторожнее. — я недовольно посмотрела на одну из служанок.

Услышав мои слова, девушка попыталась бодро ответить, но ее голос прозвучал приглушенно.

— …Да, миледи.

В любом случае я все узнаю, когда придет Виенна. Меня душило чувство раздражения: еще недавно все горничные смотрели на меня с настороженностью, а теперь вели себя тише воды, будто их прижали к стенке.

Но Виенна сама отобрала их для меня. Возможно, стоило немного расспросить их перед тем, как идти в ванную.

— Почему вы все притихли? — спросила я, — Виенна вас отчитала?

В ответ Эмили и остальные служанки разом опустили головы, будто признавая свою вину. Их реакция заставила меня задуматься: как их успокоить?

«Я же должна уметь это делать. В конце концов, я — Флодия».

Пока я размышляла, Эмили вдруг заговорила, дрожащим голосом:

— Нет, миледи… Просто… служить такой доброй и великодушной госпоже — честь для меня. Но я… злоупотребила вашей снисходительностью. Мне стыдно.

— Что? — я приподняла брови от удивления.

— И мне тоже, — подхватила другая. — Вы всегда так ласковы с нами… А я… перестала стараться, надеясь лишь на вашу милость. Когда главная горничная перечислила все наши ошибки, которые вам пришлось терпеть… мне стало невыносимо стыдно.

Похоже, Виенна справилась со своей задачей на отлично. Она заставила девушек осознать свою вину и по-новому взглянуть на мою доброту.

А я… не имею привычки питать ненависть к тем, кто способен признать ошибки.

— Вы не сказали нам ни слова, но, наверное, были очень разочарованы… Простите. — пролепетала еще одна служанка.

— Так вы молчали из-за раскаяния?

— Мы… боялись, что наша болтовня будет вам неприятна. Но отныне мы будем служить так, чтобы у вас не было ни единого повода для недовольства!

Я не смогла сдержать смех. Их ответы казались мне такими… трогательными. Служанки напоминали мне птенчиков, которые сначала пищат, а потом, осознав ситуацию, робко закрывают клювики.

К тому же, здешние девушки были еще молодыми и наивными, что делало их поведение еще более трогательным.

— Мне не нравится, когда вы бездумно болтаете о чепухе, но я не стану вас ненавидеть, если вы будете откровенны со мной. — миролюбиво сказала я.

— Разве вы не разочаровались в нас?

Их глаза засветились надеждой. Но увы, я не собиралась утешать служанок своим ответом.

— Я и правда была разочарована. Именно поэтому я покинула особняк и отправилась в храм, оставив Виенну разбираться с тем, что вы натворили.

— Справедливо…

В комнате мгновенно воцарилась гнетущая атмосфера. Так не пойдет. Виенна ведь наконец-то смогла привести горничных в чувство. Мне нельзя оставлять все просто как есть.

— И все же разве можно ненавидеть тех, кто умеет признавать свои ошибки и старается их исправить? — продолжила я, — Я дорожу людьми в этом доме и ценю их.

«Я дорожу ими и ценю их» — эти слова заставили меня внутренне содрогнуться. Ведь я лишь поверхностно запомнила их имена и планировала вскоре исчезнуть.

— Спасибо, миледи! Я правда, правда вас обожаю! — воскликнула Эмили.

— Мы боялись, что вы возненавидите нас и отдалитесь. Среди аристократов нечасто можно встретить барышню, которая так близка со своими служанками.

Если бы мне было проще держать с ними дистанцию, то я бы так и поступила. Однако, должно быть, Флодия Дебюсси успела достичь определенного уровня доверия со своими горничными. Кто знает, что ждет меня в будущем? Было бы глупо разбрасываться преданностью слуг.

Мне нужно использовать любую возможность, чтобы вернуться в свой мир.

— Конечно, нет. — я улыбнулась, — Вы все мне дороги, и именно поэтому я стараюсь запомнить ваши имена. Я просто хочу, чтобы отныне вы выполняли мои просьбы еще усерднее, чем прежде.

И без лишних вопросов желательно. А также без сомнений в моих действиях. Если я смогу убедить их, что являюсь все той же доброй барышней — пусть и слегка изменившейся — то определенно облегчу себе жизнь в будущем.

— Я так счастлива служить вам, миледи! — Эмили восторженно взмахнула мочалкой.

Хм, если сейчас я отвечаю им улыбкой, то лишь потому, что мне это выгодно.

После омовения я немного перекусила и, отпустив служанок, решила отдохнуть. И тут ко мне в дверь постучал Пербальт. Я уже было открыла рот, чтобы прогнать его, сославшись на усталость, но вспомнила о своем долге и позволила войти.

— Входи. Что тебе нужно? — резко спросила я.

Пербальт насторожил уши, но не проявил ни малейшего намерения уйти. А затем неожиданно спросил:

— Госпожа, зачем вы решили отдать мне такую ценную мазь?

«Зачем?.. Странный вопрос». — я нахмурилась и произнесла:

— Потому что ты пострадал из-за меня. Мне не нравится, когда я своими действиями оставляю шрамы на чужом теле.

Чувство вины, которое я испытывала каждый раз, касаясь рубцов на его спине, снова сдавило сердце.

«— Пусть он будет рабом, израненным и измученным, с ожесточенным сердцем, разбитым прошлым. Но при этом преданным своей госпоже до безумия. Как тебе? Подойдет такой типаж?

— Конечно, подойдет. Все в порядке. Просто оставь как есть».

К тому моменту, как Флодия подобрала Пербальта, было уже поздно залечивать его старые раны. Она смотрела на его спину, покрытую следами плетей, и чувствовала жалость — ровно настолько, чтобы в ее сердце затеплилось сострадание. Их отношения и чувства были тщательно мною продуманы.

— Так это всего лишь царапина, которая иногда зудит. — отмахнулся Пербальт, — Да и вообще, на моей спине уже столько шрамов… Одним больше, одним меньше — все равно. Не стоит тратить на меня ценные вещи, госпожа. Лучше используйте эту мазь для себя.

«Вот бы он еще своими словами совесть во мне не будил», — эгоистично думала я, слушая его речь.