Онлайн чтение книги Я не могу растить дочь инопланетного монстра I Can't Raise an Alien Monster Daughter
70 Это мужчина, которого выбрала моя дочь

— Ккы-ынг.

Я с трудом поднял тяжёлые веки.

Похоже, сам не заметил, как заснул..

Повернув голову в сторону, я увидел, что Юлия спит без задних ног, совершенно не ведая мирских забот.

Я осторожно, чтобы не разбудить Юлию, приподнял одеяло и спустился с кровати.

— Ах. Блять.

Уже семь утра. Скоро Касс проснётся.

Я снова натянул одежду, лежавшую на диване.

Это был тот же костюм, что и вчера, так что чувствовал я себя в нём немного неловко.

— Ну… как мы вообще уснули?

Память была мутной.

Застёгивая пуговицы рубашки, я медленно попытался восстановить события.

Мы, как две озверевшие от течки собаки, переплетались друг с другом и утопали в безумии.

Сколько раз я кончил?

Восемь? Девять?

Не знаю.

Вряд ли дошло до десяти.

В общем, мы трахались без памяти…

Потом мне захотелось пить, я достал воду из холодильника, начал пить, мы поцеловались и снова занялись этим…

Потом решили наконец помыться, пошли в ванную, вместе приняли душ и снова занялись этим…

А потом, кажется, увидели рассвет и решили, что теперь точно пора заканчивать, после чего забрались в кровать.

— Неудивительно, что я пиздееец, как спать хочу.

Получается, по-настоящему я поспал меньше двух часов?

Удивительно, что вообще смог проснуться.

Честно говоря, мне хотелось снова забраться под одеяло, зарыться лицом в мягкую грудь Юлии и продолжить спать, но я решил отказаться от этой мысли.

Касс нельзя оставлять одну.

— У-у… Что такое?

— А. Разбудил?

— Нет, просто… почему-то стало пусто рядом, вот я и проснулась. Хе-хе.

Юлия подняла голову и улыбнулась сонными, затуманенными глазами.

А теперь, будто вдруг вспомнила, что надо стесняться, подтянула одеяло и прикрыла грудь.

— У тебя очень сильно сел голос.

— Ах… И правда. Интересно, из-за кого же?

Юлия криво улыбнулась и встретилась со мной взглядом.

Её обычный звонкий голос мне нравился, но нынешняя хрипотца тоже была довольно сексуальной.

Я подумал, что надо бы почаще доводить её голос до такого состояния.

— Уже уходишь?

— Да. Касс скоро проснётся.

— Ах. Точно. Тогда и меня бы разбудил.

Юлия широко раскрыла глаза, затем поспешно завернулась в одеяло и начала собирать одежду.

— Я собирался оставить тебя здесь.

— Вау. Ты реально урод… Ты хоть раз представлял себе с точки зрения женщины, как ей будет тоскливо проснуться одной?

— …Нет.

— Я тоже хочу посмотреть, как просыпается Касс. Она капризничает, если её будят утром? Или сама тихонько встаёт и выходит, сонным голосом здороваясь?

Стоило разговору зайти о Касс, как Юлия оживилась.

Похоже, Юлия уже была полностью готова стать матерью…

Хотя я сам до сих пор не чувствовал, что стал отцом.

— Можешь… отвернуться?

— Зачем? После того, что мы вчера делали, тебе вдруг стыдно?

— Да… Стыдно! Мне стыдно!

Юлия покраснела и сердито вскрикнула.

Надо было всё-таки снять на видео, как она пошло трясёт задницей, а потом показать ей самой.

Слегка жалея об упущенной возможности, я отвернулся.

Послышался мягкий шорох сползающего одеяла.

Мне стало до смерти любопытно.

Я не выдержал и обернулся.

— Правда… извращенец.

Она уже успела надеть бельё.

Жаль.

Кстати, я уже сбился со счёта, сколько раз за вчера и сегодня Юлия назвала меня извращенцем.

Кажется, во время всего процесса она называла меня извращенцем чаще, чем по имени.

— Хы-ык?!

— Ой.

Ноги Юлии задрожали, и она вдруг начала медленно оседать на пол. Я успел придержать её за плечи сзади.

— Трудно ходить?

— Да… Кое-кто не слушал, когда ему говорили остановиться, и без разбора разворотил всё внутри, так что низ живота до сих пор болит.

— А кто просил погрубее?

— Дай мне одеться-ааа…

Она снова покраснела, и я отпустил её.

Мы быстро оделись и вышли из комнаты.

Пока сдавали ключ и покидали мотель, Юлия не проронила ни слова.

И даже не смотрела на меня.

Я уже подумал, что она злится из-за того, что вчера я был слишком груб…

Но тут заметил, что мы крепко держимся за руки.

Ещё и переплели пальцы.

— О чём думаешь?

— Хыик?!

— Просто ты молчишь. А прошлой ночью так шептала мне на ухо, что тебе хорошо, как безумно хорошо…

— Уа-а-а! Пожалуйста, хватит об этом!

Похоже, ей было очень стыдно.

На улице она не могла говорить о таких вещах?

— Но… насчёт кровати.

— Да?

— Простыня там была вся мокрая… Н-нормально ли это?

— Так и должно быть. Сотрудники всё уберут.

— П-правда?

— Но у тебя, Юлия, воды было особенно много.

— Э-эй. Да ладно.

— Правда. Ты там настоящий потоп устроила. Тело просто оптимизировано под секс…

— Хватит. Пожалуйста, хватит…

Юлия в итоге схватила меня за воротник, потянула вниз и опустила голову.

Она покраснела до самых кончиков ушей и выглядела так, будто сейчас растает.

— Я перестану, только если ты закроешь мне рот.

— У-у, ну правда…

Юлия на мгновение огляделась, убедилась, что вокруг никого нет, поднялась на носочки и поцеловала меня.

Она так сильно тянула меня за воротник, что костюм, казалось, вот-вот растянется, но я решил не обращать внимания.

Костюм можно и новый купить.

— Ты прямо подсела на поцелуи.

— Что ты несёшь? Ничего подобного. Просто мне показалось, что ты этого хочешь…

— Ах, вот как?

— Ну правда, перестань уже меня дразнить. А? Ааа?..

— Что? Что такое?

Юлия внезапно остановилась.

А потом с неловким выражением лица чуть сжалась.

— Ах… Вытекает…

— Что?

— Ты ведь понимаешь и всё равно спрашиваешь.

— Я правда не понимаю.

— …

Юлия сердито сверкнула на меня глазами, а потом обняла мою руку и пошла дальше.

Похоже, ей как-то удалось удержать всё бельём.

Моя левая рука, словно ремешок сумки через плечо, проходила между грудей Юлии.

Реально чертовски мягко…

Блять, вот это грудь.

От такого трогательного ощущения у меня чуть слёзы не выступили.

Ах. Я снова возбуждаюсь.

— Давай почаще сюда приходить. В мотель.

— Н-нет, ты сейчас на улице о чём вообще…

— Не хочешь?

— …Хочу.

Сегодня у неё был первый раз, так что я действовал относительно мягко, но постепенно надо будет подогнать всё под мои вкусы.

Например, игры со связыванием.

Или костюмчики.

Или анальный хвостик.

Вау. От одной мысли уже пиздец как возбуждаюсь.

Если подумать, я ведь даже минет и пайдзури не успел попробовать.

Будущее внушало огромные надежды.

Скри-и-ип…

— Уа-а-а. Открывай тише. Касс проснётся.

— Ничего. Если она глубоко спит, её ничем не разбудишь.

Мы быстро добрались до дома и вошли через входную дверь.

Первым делом надо было переодеть этот костюм.

Но вдруг посмотрел на Юлию.

Она всё ещё была в платье. Красиво, конечно, но для дневного времени дома наряд был слишком вычурным.

— Хочешь переодеться?

— Что? У тебя есть женская одежда?

— Есть одежда Касс.

— Мне кажется, она не подойдёт…

— Тогда так и будешь ходить?

— Я думала заехать домой… Но да. Попробую надеть.

Она выглядела странно воодушевлённой.

Я осторожно вошёл в комнату Касс и осмотрел шкаф.

Где-то должна быть одежда большего размера, которую я купил на вырост, но она всё ещё не подошла.

Нашёл.

—Кхы-ынг… Кхы-ынг…

— Ухе-хе.

Обернувшись, я увидел, как Юлия стоит на коленях у кровати и любуется спящим лицом Касс.

Ещё и смеётся, как какой-то извращённый дядька-педофил.

Так и до того дойдёт, что Касс покажет хвост.

Я взял одежду и вместе с Юлией вывел её из комнаты.

— Вот. Попробуй надеть.

— Она больше, чем я думала.

Я отдал Юлии одежду и ненадолго зашёл в спальню.

Конечно, перед этим я попытался чуть приоткрыть дверь и подсмотреть, как она переодевается, но…

— Закрой.

— Да…

Меня заметили и остановили.

Странно она стесняется, учитывая, что я уже видел вообще всё.

Я тоже быстро переоделся из костюма.

— Готова?

— Да… Но…

— Но что?

Я резко распахнул дверь и вышел.

И то, что предстало перед глазами…

— О.

— Что значит «о»?

Юлия выглядела словно деревенская девушка, работающая на пшеничном поле.

Обычно я видел её в офисной одежде, брюках или сексуальных платьях, так что такой вид ощущался совершенно иначе.

Как-то очень невинно…

Нет, невинной она всё-таки не выглядела.

В районе груди ткань натянулась так сильно, что казалось, вырез вот-вот лопнет.

Всё-таки это одежда Касс, и размер, похоже, ей не подходил.

Юбка тоже была короткой, и если бы она чуть приподнялась, наверняка показалась бы попка.

— Она слишком маленькая…

— А по-моему, просто идеально.

— Э-это?

— Да. Очень красиво.

— Х-хм. П-правда?

— Если хочешь, можешь забрать. Всё равно Касс эта одежда не подходит.

— Хм-м… Вот как. Ну, если даёшь, я с благодарностью приму.

Юлия не могла сдержать счастливую улыбку и всё время вертелась перед зеркалом.

При этом она незаметно поворачивалась, рассматривая наряд со всех сторон.

Реально чертовски сексуально.

Было забавно, что она смущалась, но при этом примерно понимала собственное обаяние.

Не зря она всё пыталась соблазнить меня грудью.

Интересно, знает ли она, что её внутренняя хватка куда охуеннее груди.

— У-у… Что вы двое делаете?

— Проснулась?

— Касс. Ты проснулась?

Касс вышла из комнаты, терла глаза и выглядела сонной и растрёпанной.

И тон голоса Юлии тут же изменился.

Когда я опомнился, Юлия уже обнимала Касс, прижимая её к себе.

— Хе-хе-хе. Хорошо спала, Касс?

— Уэ-э… Джин Су. Спаси меня…

Похоже, сегодня Касс будут мучать.

***

— Ты меня отвлекаешь. Перестань уже.

— …

За обеденным столом, залитым тёплым солнечным светом.

Конрад сидел с развернутой газетой, а его нога мелко-мелко дёргалась.

— Юлия. Интересно, Юлия нормально добралась?

— Кто знает. Может, она сейчас уже проснулась, болтает с ним на подушке и готовится ко второму раунду.

— Ха-а. Чёрт…

Конрад в итоге сложил газету и опустил лоб на стол.

Он ведь всё это и так предполагал.

И был к этому готов.

Но всё равно на душе было слишком тревожно, и он никак не мог успокоиться.

— Ох. А кто всё твердил, что не надо зацикливаться на одном партене, и сам доставал дочь, чтобы она уже начала с кем-нибудь встречаться?

— Тогда было тогда. А сейчас сейчас. Я и представить не мог, что это будет настолько мучительно…

— Кто посмотрит со стороны, подумает, будто ты отправил ребёнка на войну.

— Тревога примерно того же уровня. Её парень, как назло, бывший осуждённый за изнасилование и убийство, да ещё и похититель маленькой девочки.

— Тогда почему бы тебе его не сдать?

— …

От игривых слов Розенталь Конрад замолчал.

Она знала, что Конрад не сможет заявить на него.

Если Конрад, чьё первое впечатление почти никогда не менялось, изменил мнение, значит, тот азиат ему изрядно понравился.

— Просто… ещё немного понаблюдаю.

— Думаешь, его подставили?

Конрад резко уставился на Розенталь.

Он ведь ни разу не говорил, что подозревает ложное обвинение.

Розенталь лишь пожала плечами, поставила чашку кофе и села рядом.

— Юлия говорила тебе о ложном обвинении?

— Нет. Просто мне стало интересно, с чего это такой упрямый человек, как ты, вдруг признал бывшего преступника. Подумала, что кроме ложного обвинения вариантов нет.

— Цк… Да. Эти военные суды слишком закрытые. Есть достаточно поводов сомневаться. Но проблема в том, что вещественных доказательств нет. Никаких. Да и делу уже больше десяти лет с момента закрытия.

Он слегка изучил дело и проверил, есть ли место, куда можно сунуть голову.

Вывод был один: невозможно.

Не было ни малейшей щели, куда можно было бы влезть.

Даже если он действительно был ложно обвинён, все неудобные для них доказательства наверняка давно сожгли и уничтожили.

И главное, сам пострадавший, похоже, не показывал особого желания что-то раскрывать, поэтому Конрад решил не копать самовольно.

— Угу. Вот как. Ложное обвинение. Но объяснения всё равно не хватает.

— Какого объяснения?

— Если сложить судимость за изнасилование и убийство с ложным обвинением, получится плюс-минус ноль. Тогда мне интересно, что именно тебе так понравилось в этом азиате?

— …

И правда, объяснения не было.

Даже если обвинение ложное, это всего лишь значит, что он невиновен. Это не говорит о его характере.

— Ничего мне в нём не понравилось. Там было полно того, к чему хотелось придраться.

Манера речи, по которой сразу казалось, что в голове пусто.

Огромное тело и поведение невоспитанной дочурки.

И даже странно неправильные манеры за столом, будто он учился им в каком-то бандитском притоне.

Не было в нём ничего, что пришлось бы Конраду по душе.

— Тогда почему?..

— Его выбрала моя дочь. Значит, в нём есть что-то, чего я не увидел. Какие-то достоинства, которые увидела только Юлия.

Но он решил поверить в выбор дочери.

В конце концов, это была её жизнь.

Если бы речь шла о мелочах, ещё ладно, но лезть с нравоучениями в дело, которое может повлиять на всю её жизнь, и потом получить ненависть дочери он не хотел.

Даже если ей придётся пожалеть, она должна сделать это сама.

— Ты вырос.

— Что за…

Конрад смутился, отвернулся и отпил кофе.

Сладко.

Может, потому что в нём было полно любви жены.

— Вылей и завари заново. Да сколько же можно сыпать столько сахара…

— Ах-ах-ах. Я ошиблась, думала, это моя чашка.

Но кофе он предпочитал горький.