Контент удален!

По приказу Гиллоти лица Тамона и Теоранши мгновенно напряглись.

По залу пробежал шёпот – знать и приглашённые гости, наблюдая за происходящим, тихо переговаривались.

Как бы то ни было, Танатос и Амор были союзниками.

И даже несмотря на свой Императорский статус, Гиллоти не имел права так бесцеремонно обращаться с представителями союзного государства.

Тем более – с женщиной, чей облик был изуродован ожогами, заставляя её скрывать лицо.

Но Гиллоти лишь самодовольно усмехнулся, лениво прищурившись, и повторил приказ.

Хотя он и не применял силу, это было более чем неуважительно по отношению к Тамону.

И в то же время – дерзкий вызов Теоранше, Королеве Амора.

В зале воцарилось напряжённое молчание.

И вдруг Аша, до этого стоявшая недвижимо, сделала шаг вперёд.

«Леди Наташе, ожидающей ребёнка, может быть трудно на это смотреть.» — тихо проговорила она, медленно поднимая вуаль.

Тонкая ткань скользнула вниз, открывая лицо.

Под закрытым до самых волос капюшоном скрывалась зловещая тайна, но одежда внутри была задумана иначе, глубокий вырез подчёркивал ключицы.

Всё было тщательно рассчитано.

Как только Аша полностью откинула вуаль, несколько женщин в зале ахнули и прикрыли лица веерами.

«Ах!»

«О, Боги!»

Некоторые резко отвернулись, другие поспешно отвели взгляд.

Даже Наташа Роанти невольно вздрогнула и поникла, хмуря брови.

«Ваше Величество…»

Она робко схватила Гиллоти за рукав, словно не в силах вынести увиденное.

Гиллоти машинально сжал её дрожащую руку, но сам продолжал вглядываться в лицо женщины, стоящей перед ним.

Её кожа была настолько искажена, что трудно было даже определить её цвет.

Ожоги, свежие и болезненные, казалось, всё ещё кровоточили, покрытые тонкой плёнкой слизи.

Единственное, что оставалось скрытым – это глаза, прикрытые кружевной повязкой, похожей на лёгкую вуаль.

«Почему ты закрываешь глаза?»

«Потому что мои веки сгорели.» — последовал ровный ответ. «Если хотите, я могу показать и это.»

Гиллоти напрягся.

Но прежде чем он успел сказать хоть слово, вмешался Тамон:

«Кожа век расплавилась, оголив глазные яблоки. Возможно, вы хотите увидеть и это зрелище?»

Гиллоти резко повернулся к нему, его взгляд потемнел.

Тамон Кразис спокойно встретил его взгляд, не отводя глаз.

Выпрямленная спина, уверенно расправленные плечи – всё в нём выражало неподчинение.

Гиллоти сжал кулаки.

Ему хотелось окликнуть Тамона, назвать его дерзким ублюдком, но он сдержался.

Конфликт в самом начале фестиваля был не в его интересах.

[Ещё будет время унизить тебя.] — мысленно пообещал он.

Гиллоти злобно прищурился, затем лениво махнул рукой.

«Довольно. Надень вуаль обратно.»

Аша молча подчинилась, вновь скрывая лицо под лёгкой тканью.

Тишина, царившая в зале, немного разрядилась.

Император отвернулся, давая понять, что не желает больше видеть эту женщину.

Но Аша не спешила уходить.

Она выпрямилась и, пристально глядя на Гиллоти, произнесла:

«Судьба забрала у меня многое. Взамен она дала мне дар.»

Гиллоти медленно повернул голову, его взгляд сузился.

[Женщина без силы, без влияния, без лица, но стоящая перед ним прямо, не дрогнув.]

[Это было…странно.]

Он не видел её глаз, но чувствовал, как она смотрит на него.

«О чём ты?»

Аша склонила голову, улыбнулась.

«В зимнем Танатосе…пусть ночной ветер не поднимется снова. Особенно 16 июля.»

«Что?»

«В этот день вы испытаете свой худший кошмар.»

В зале стало так тихо, что слышался лишь треск свечей.

Гиллоти широко распахнул глаза, но прежде чем смог что-то сказать, Аша повернулась и спокойно вышла.

Тамон, взяв её за руку, грациозно поклонился.

Гиллоти лишь мрачно следил за их уходящими спинами, напряжённо сдвинув брови.

А вскоре…пир возобновился, будто ничего и не произошло.

***

Как только они вошли в покои, Теоранша, едва сдерживавшаяся всё это время, расхохоталась.

«Это было великолепно!»

Хелия поспешно одёрнула её за рукав.

«Тише, вдруг кто услышит!»

Но Тео не могла остановиться.

Роннасо, всё это время державшийся в стороне, подскочил к ним.

«Я чуть не умер от страха! С вами всё в порядке?»

Тамон кивнул, но его взгляд был прикован к Аше.

Из-за тёмной вуали он не мог увидеть её лица, и это его раздражало.

«Тебе не тяжело дышать в этом гриме?»

Аша медленно покачала головой, коснувшись пальцами лица.

На её коже ощущался плотный слой актёрского грима, искусно наложенного для создания эффекта ожогов.

«Это было блестяще.» — с восхищением проговорила Тео. «Ты была права. Гиллоти всё равно заставил бы тебя снять вуаль, даже зная про ожоги.»

Аша лишь молча кивнула.

[Гиллоти был слишком горд и жесток, чтобы принять чужие страдания за преграду.]

Но она давно знала его.

Она знала, как отравлять его страхом.

И всё ещё…

Она сжала кулаки, подавляя накатывающую дрожь.

«Кстати, что это было про 16 июля?» — вдруг спросил Тамон, бережно сжимая её холодные руки.

«Это день.» — тихо ответила Аша, глядя на освещённый зал. «Когда умер предыдущий Император.»

При её словах Тамон и Теоранша переглянулись, словно осознав нечто важное.

Около пяти лет назад по всем странам разлетелась весть о том, что Император Танатоса наконец скончался.

Однако крупные державы уже давно догадывались, что он умер гораздо раньше.

Просто из-за строгой секретности, окружавшей дворец, точная дата оставалась неизвестной.

Можно было лишь предположить, что это случилось незадолго до завершения Фестиваля июля.

Но Аша, находясь в самом центре Императорской семьи, знала её точно.

Тело Императора было забальзамировано и скрыто от всех в течение двадцати дней.

Ведь Танатос в июле обязан был быть безудержно радостным, таков был его последний приказ.

***

Смерть старого Императора была неожиданной и таинственной.

Именно поэтому она запомнилась Аше так отчётливо.

Ещё накануне придворные лекари уверенно заявляли, что он проживёт, по меньшей мере, ещё месяц.

Но на следующее утро он был мёртв.

Гиллоти явился к нему спустя два часа.

И это было далеко не единственное странное обстоятельство.

После этого дня Гиллоти месяцами страдал от кошмаров.

Иногда, словно безумец, он бродил по коридорам во сне.

По традиции, во время празднеств Император и Императрица, либо наследный принц и принцесса, должны были спать в одной покоях.

Именно поэтому Аша, будучи рядом, могла наблюдать за его состоянием лучше всех.

«Прости меня, отец…»

«Ах…что же я сделал?!»

«Нет, я…я пытался…»

«Умри…умри!»

Розелин того времени плотно закрывала двери, чтобы никто не услышал его бессвязный шёпот.

Она останавливала его, когда он бился в истерике.

Когда он, захлёбываясь слезами, искал у неё защиты.

[Но что тогда могла сделать она?]

Ей оставалось только молча наблюдать, не смыкая глаз.

График Императорской семьи в те дни был безумно загружен.

Неожиданная смерть правителя почти сломила её.

Когда она, обессиленная, всё-таки задремала, Гиллоти ускользнул из спальни.

Аша проснулась внезапно, интуиция, доведённая годами осторожности, вспыхнула тревогой.

Когда она бросилась за ним, он уже был в покоях покойного Императора.

И там, в сумрачной комнате, она увидела, что произошло в тот день.

Она увидела.

Гиллоти, стоя на пустой кровати, душил кого-то.