Ад уже начался.

Но никто не заметил этого факта.

А когда прошло время и они узнали, что это место — ад, они отчаялись, поняв, что уже находятся в самом центре глубокой трясины, из которой нет выхода.

В летний день, когда солнце палило над головой, а жара выжигала землю, цикады, спрятавшиеся в лесу, громко стрекотали, словно весь лес вот-вот разорвется на части. Группа мужчин и женщин шла по тропинке, скрытой в густом лесу.

Двое юношей, шедших во главе группы, ускорили шаг, болтая, чтобы развеять скуку. Один был одет в белую форму для боевых искусств с вышитым на ней синим драконом, а юноша рядом с ним был одет в спокойную и тихую синюю форму для боевых искусств, также с вышитым на рукавах синим драконом. Мужчина в синей форме с синим драконом, обвивающим его рукава, обратился к мужчине в белой форме, идущему рядом с ним. Судя по их тону, они, казалось, были друзьями.

— Эй, Намгун. Нам еще далеко?

— Скоро прибудем. Разве мы уже не довольно долго поднимаемся в гору?

— В любом случае, я надеюсь, что мы быстро доберемся до места назначения, чтобы спастись от этой знойной погоды. Посмотри на этот пот. Я чувствую себя так, будто купаюсь в поту прямо сейчас.

— Ха-ха-ха, согласен.

Юноша в белой форме для боевых искусств ярко рассмеялся, вытирая пот со лба. Юношу звали Намгун Сан. После этого короткого обмена репликами Намгун Сан, найдя давящую на него тишину однообразной, заговорил со своим близким другом Хёнуном, который также был одним из Девяти Драконов и считался лучшим учеником нынешней секты Удан.

— Эй, Хёнун, какие факультативные курсы ты планируешь взять в этом семестре? Ты уже закончил регистрацию на занятия?

— Ах, это? Из академических предметов я планирую взять «Понимание философии Лао-цзы» и «Понимание мысли и человечества», плюс второй иностранный язык. Из боевых искусств я планирую взять «Использование кулаков» и «Изучение парных мечей», среди прочего. А ты?

— Вау, это впечатляет. Как и ожидалось от последователя даосизма. Из академических предметов я планирую взять «Понимание конфуцианской мысли», «Комментарий к Учению о середине и Понимание Вселенной», плюс санскрит в качестве второго иностранного языка. Из боевых искусств я возьму «Летающие кинжалы» и «Техники кнута». Кстати, Хёнун, какой второй иностранный язык ты берешь?

— Ах, я беру санскрит, как и ты. Разве санскрит не самый популярный второй иностранный язык? Многие студенты записываются, и, учитывая его будущие перспективы, санскрит — это то, что нужно.

— Но санскрит — сложный предмет. По нему трудно получить хорошие оценки... Кстати говоря, я слышал, что ты получил довольно высокие оценки в этом семестре? Слухи ходят по всему академическому залу. Ты усердно тренировался?

— Ха-ха, разве у нас обоих не одно и то же? Намгун, по залу ходят слухи, что твой средний балл тоже довольно высок. Ты пытаешься сменить тему?

— Возможно. Однако на этот раз я получил не очень хорошую оценку по «Принципам теории боевых искусств» старшего учителя Шима. Разве этот учитель не печально известен своей скупостью на оценки?

— Хех, я не могу ожидать хороших оценок и от «Теории древней конфуцианской мысли» старшего учителя Кана. Разве этого учителя тоже не называют скрягой? Действительно скупой, правда. Тебе никогда не следует посещать ни одну из лекций Кана. Ты пожалеешь об этом, правда пожалеешь.

— Хех, я не буду. Я запомню твой совет. И на этот раз я тебе не проиграю. Я одержу победу.

— Кто ты такой, чтобы так говорить? Будь осторожен. Я снова сбью с тебя спесь. Знаешь, сколько бессонных ночей я провел из-за того, что оказался ниже тебя в последней оценке? На этот раз я ожидаю комфортного сна.

— Честное слово! Такие слова исходят от ученика секты Удан, передовой даосской школы в Шэньчжоу, которая отказывается от мирских связей и ищет только истину. Я даже представить себе этого не могу. Ха-ха-ха!

— Неужели? Ха-ха-ха!

Хёнун выглядел слегка смущенным шутливым замечанием Намгун Сана. Намгун Сан, второй сын семьи Намгун, одной из выдающихся семей боевых искусств, и Хёнун, ученик второго поколения секты Удан, были соперниками, которые всегда соревновались за высшие позиции среди Девяти Драконов, самых выдающихся учеников второго года обучения в академии. Было настоящим чудом, что они были такими хорошими друзьями, несмотря на то, что были такими сильными соперниками. Пока они болтали о том, кто такие хорошие учителя, от каких лекций клонит в сон, а какие предметы стоит брать, они услышали сзади голоса веселых женщин. Их голоса были чистыми, почему-то возбужденными и переполненными жизненной силой.

— О боже, у мисс Джин все еще так много энергии! Она кажется по-настоящему счастливой.

Услышав болтовню сзади, Хёнун с улыбкой сказал Намгун Сану. Джин Рён, ученица секты Эмэй, известная своим энергичным характером, была такой же оживленной, как девочка, прыгающая в своих мечтах, с тех пор, как услышала, что их местом тренировок в тот день были горы Эмэй.

— Сколько лет прошло с тех пор, как она возвращалась в горы Эмэй? Для нее естественно быть счастливой. Разве ты не был бы счастлив, если бы твой тренировочный лагерь находился в горах Удан? Это то же самое.

— Хех, понимаю. Для меня это тоже было бы похоже на возвращение домой...

На мгновение Хёнун замолчал. Его выражение лица потемнело, как будто он был немного расстроен тем, что тренировочный лагерь решили провести в горах Эмэй, а не в горах Удан. Той, кто наслаждался счастьем за счет его несчастья, была Джин Рён, светская ученица секты Эмэй, которая улыбалась и энергично двигалась с тех пор, как узнала, что их пункт назначения — горы Эмэй.

Однако ни Джин Рён, предвкушавшая радость возвращения домой, ни Хёнун, немного разочарованный тем, что тренировочный лагерь будет проходить в горах Эмэй, не могли догадаться о реальности, которая их ожидала. О времени, которое станет известно как ад...

Пройдя еще столько времени, сколько горит одна ароматическая палочка? На самом деле, если бы обычные люди увидели скорость их ходьбы, они бы сказали, что эти люди безрассудно карабкаются по коварной горной тропе. Как будто небеса были тронуты их искренностью, между густыми деревьями на вершине горы появился слабый силуэт зданий. Наконец группа достигла места назначения. Все, переполненные волнением, быстро пошли к зданию перед ними. Именно тогда это произошло.

— Шурх...

Внезапно высокое, прямое дерево на обочине дороги сильно закачалось, и сверху упала темная фигура. Внезапное появление поразило отряд Чуджак (Киноварного Феникса), и они инстинктивно положили руки на эфесы своих мечей, насторожившись.

Этой фигурой оказался старик, на вид лет пятидесяти, с белыми волосами и лицом, испещренным мелкими морщинками, хотя у него не было бороды. Однако его спина и ноги были удивительно прямыми для старика, а все его тело излучало жизненную силу и мощь. На первый взгляд, он не походил на пятидесятилетнего мужчину. Тем не менее, в целом, его лицо было ничем не примечательным, в отличие от его внезапного появления.

— Кто вы?

Намгун Сан, находившийся впереди, спросил очень вежливым тоном. Тот факт, что он не крикнул грубо: «Кто ты такой?», показывал, что он достиг значительной ментальной дисциплины. Намгун Сан никогда бы не узнал, что если бы он крикнул: «Кто ты такой?», с ним случилось бы нечто очень ужасное.

— Добро пожаловать. Мы приветствуем вас.

Старик поприветствовал их скрипучим, хриплым голосом, с улыбкой на губах, которую он считал доброй, но которая показалась другим весьма гротескной. Хотя никто наивно не поверил, что эта улыбка безобидна, никто еще не знал, что голос, который они только что услышали, принадлежал тому, кто поведет группу из шестнадцати человек в ад. Внезапно мимо них пронесся сильный ветер. Но никто не смог уловить в нем дурного предзнаменования.

Намгун Сан и остальные шестнадцать членов отряда Чуджак последовали жесту старика в здание. Здание было трехэтажным, довольно большим и просторным. Над входом висела торжественная, старинная табличка с надписью «Тренировочный центр Чхонму в горах Эмэй». Оно казалось ухоженным, так как на нем не было никаких следов гниения или повреждений.

Человеком, который должен был руководить Тренировочным центром Чхонму в горах Эмэй, изначально был Джин Джоун, Железный Шар, но эта стрела судьбы давно пролетела мимо цели. Теперь за все здесь отвечал Би Рюён, наследник Ордена Бирэмун, который превратился в только что увиденного старика, а также служил кормильцем и управляющим ордена. До сих пор его план продвигался гладко, без каких-либо серьезных проблем. Теперь у Би Рюёна должна была состояться ознакомительная встреча с очаровательными учениками, с которыми он будет жить в течение следующих трех месяцев. На его губах играла слабая улыбка. Однако эта зловещая улыбка, направленная на конкретных людей, была скрыта маской из кожи, что делало ее неузнаваемой.

— У меня нет имени. Или, скорее, считайте, что его у меня нет.

Это было первое, что Би Рюён сказал шестнадцати членам отряда Чуджак.

— ......?

Сидящие ученики тупо уставились на Би Рюёна. Они могли лишь выразить свое замешательство по поводу его внезапного и бессвязного заявления. Пока они стояли в растерянности, не в силах активно выразить свои сомнения, Би Рюён сделал еще одно ошеломляющее заявление. Это объявление было легче понять, чем предыдущее, но оно имело силу удивить людей еще больше.

— Это лицо, которое я сейчас ношу, не мое настоящее лицо. Потому что в данный момент я ношу маску, называемую маской из человеческой кожи.

Некоторые из сидящих членов отряда Чуджак даже заерзали на своих местах, и выражение их лиц явно свидетельствовало об удивлении. Было естественно, что они удивились тому, что учитель, который будет их наставлять, носил фальшивое лицо.

— Удивлены? Хм, это естественно — удивляться. Сейчас я расскажу вам, почему я ношу эту маску из кожи и называю себя безымянным человеком.

Несмотря на то, что Би Рюён был несовершеннолетним, ему не было и двадцати лет (сейчас Би Рюёну девятнадцать!), он щедро использовал термин «этот старик». Из-за этого его словарный запас часто использовался бессистемно, например, оставался незаконченным, или использовался там, где не следовало, или не использовался там, где следовало бы. Это также было свидетельством того, что Би Рюён еще не был законченным мошенником. Хотя он утверждал, что посвятил себя одной области знаний (мошенничеству), два месяца — это действительно короткий срок, чтобы полностью постичь, понять, освоить и применить глубокий и обширный мир тысячи изменений. Однако, поскольку никто еще не заметил этого факта, мошенническая деятельность Би Рюёна могла продолжаться без каких-либо препятствий.

— Все это из-за моего превосходного педагогического подхода. Учитывая мой нынешний статус и положение, у меня очень тесные связи с различными семьями и сектами. Некоторые из вас могут знать меня очень хорошо. Однако я не желаю оказывать личные услуги какому-либо конкретному человеку среди вас из-за таких связей. Обучение справедливо. Поэтому я скрыл свое лицо и имя, чтобы обеспечить справедливость в этом наставлении. Хотя я скрыл свое лицо и имя, если кто-то из вас случайно узнает мою личность по моему уникальному оружию или боевым искусствам, которые вы можете считать моей личной собственностью, пожалуйста, сделайте вид, что не знаете. Прошлые отношения между вами и мной разрываются с этого момента, и все, что остается между нами, — это связь мастера и ученика. Запомните это. Меня с вами ничего не связывает, и я — тот, с кем вы встречаетесь впервые. Все, что произойдет с этого момента, зависит от ваших способностей. Отныне вы будете обращаться ко мне только «Мастер». Вы поняли? Я ваш Мастер, и никто другой.

— Да, Мастер!

Они все ответили громкими голосами. Би Рюён нашел звук слова «Мастер», эхом отдающийся в его ушах, таким приятным. Он чувствовал себя так, словно плыл. Би Рюён особенно подчеркнул слово «Мастер». Это слово было одной из главных причин, по которым Би Рюён взялся за этот план, поэтому это было естественно.

Из уст фальшивого учителя Би Рюёна лилась страстная риторика, и эхом отдавался звонкий ответ. Любой, кто его знал, удивился бы и спросил, что он положил себе на язык, чтобы сделать его таким гибким. Некоторые из наивных учеников среди шестнадцати сидящих членов отряда Чуджак уже были полностью очарованы пламенной, подобной вулкану, речью Би Рюёна, их глаза сверкали, выражая глубокое восхищение.

То, что Би Рюён сразу же после встречи с ними рассказал, что он носит маску из кожи, было весьма продвинутым приемом мошенничества. Сообщив людям, что он носит маску из кожи, Би Рюён превентивно предотвратил будущие опасности. Это был высокоуровневый обман, который заранее обнажал его слабости, чтобы избежать их.

Предположим, Би Рюён обучал их, скрывая тот факт, что он носит маску из кожи. Если бы случайно он совершил ошибку, или если бы кто-то наблюдательный обнаружил факт, что он носит маску из кожи, они бы спросили, почему он обманул их, надев маску, и было бы невозможно дать легкомысленный ответ вроде: «Просто потому, что мне было скучно...». В настоящее время то, что Би Рюён обучал их, нося маску из кожи и скрывая свою личность, означало, что у него была фундаментальная большая слабость. Однако, если бы он с самого начала смог убедить их логическими причинами, почему он скрыл свое имя и надел маску из кожи, чтобы обучать их, то позже у них не было бы оснований возражать против того, что Би Рюён носит маску. Если бы третья сторона спросила: «Почему вы обучаете людей, скрывая свою личность под маской из кожи?», он мог бы просто отмахнуться от них резким замечанием вроде: «А вам-то что? Я уже всем назвал причину!»

То, что уже было раскрыто, больше не было слабостью Би Рюёна. Более того, использовав этот факт для произнесения великолепной речи, он уже преуспел во внушении чувства благоговения некоторым ученикам. Глядя на учеников, смотревших на него глазами, сверкающими от благоговения — ситуация, которую легко можно было принять за оптическую иллюзию, — Би Рюён почувствовал вознаграждение за то, что прилежно учился в течение двух месяцев. В своем волнении Би Рюён подумал, что «Искусство мошенничества для обезьян» — отличная книга, и сжал кулак.

Сделав вдох, Би Рюён продолжил свою речь с еще более спокойным выражением лица и голосом.

— Тогда давайте начнем знакомство. Ты первый, представься.

Указательный палец Би Рюёна указал на Намгун Сана, который сидел в самом первом ряду. Названный Намгун Сан встал и ясным голосом начал свое представление. Он был образцовым студентом.

— Я Намгун Сан, второй сын семьи Намгун и нынешний лидер отряда Чуджак. Надеюсь на ваши наставления.

Намгун Сан завершил свое представление вежливым поклоном. Это было представление, послужившее образцом того, как следует приветствовать. Конечно, Би Рюёну было невероятно приятно получить такое вежливое и учтивое приветствие. Это означало, что он был в хорошем настроении.

Начиная с Намгун Сана, члены отряда Чуджак начали представляться один за другим. Воистину, отряд Чуджак представлял собой собрание членов разного происхождения и из разных сект. Среди учеников-мужчин были Хёнун, ученик секты Удан; Тан Чхольён, третий сын семьи Сычуань Тан; Чхонмун, ученик секты Цинчэн; Джо Чхону, ученик секты Хуашань; Ли Джарён, ученик секты Куньлунь; Ильгон, лысый ученик храма Шаолинь; Гым Ёнхо, единственный сын торговой компании Гымхо, крупнейшей купеческой гильдии в мире боевых искусств; и Но Хак, ученик секты Нищих, а также Намгун Сан — всего девять мужчин. Ученицами-женщинами были Тан Мунхе, вторая дочь семьи Сычуань Тан и младшая сестра Тан Чхольёна; Джин Рён, ученица секты Эмэй; Намгун Сансан, старшая дочь семьи Намгун и сестра-близнец Намгун Сана; Данмок Сусу, старшая дочь семьи Данмок; Муён Чхви, единственная дочь семьи Муён; Хва Сольок, ученица секты Хуашань; и Хванбо Окён, старшая дочь семьи Хванбо — всего семь женщин.

«Вот это да!»

Глядя на соотношение мужчин и женщин в отряде Чуджак, Би Рюён мог только нахмуриться. Был ли человек, сформировавший этот отряд Чуджак в Академии Чхонму, идиотом? Девять мужчин и семь женщин, на двое мужчин больше, чем женщин. Этот состав назрел для инцидента во время тренировочного лагеря. Чтобы предотвратить такую неловкую и неприятную ситуацию, число женщин должно было быть больше или хотя бы равно числу мужчин. Конечно, даже равное количество представляло риск из-за образования пар, но это все же было лучше, чем нынешняя ситуация. Иметь на двое мужчин больше, чем женщин, было наихудшим возможным составом.

— Тск-тск-тск...

Би Рюён мог только щелкнуть языком с чувством сожаления. Контролировать волчьи инстинкты, которые просыпались по ночам, даже когда не было луны, теперь входило в обязанности Би Рюёна. Поэтому возникла необходимость заковать энергичных и опасных волков в кандалы. И очень тяжелые кандалы при этом...

— Кхм, приятно с вами познакомиться. Отныне мы образуем временную связь мастера и ученика. Хотя она и временная, мастер — всегда мастер в обучении. Отныне я буду вашим вечным мастером, а вы будете моими вечными учениками. Если вы получили наставления от кого-то, это означает, что сформировалась неразрывная связь мастера и ученика. Так что запомните это, вы поняли?

— Да, Мастер!

— Хо-хо-хо, да, да. В ознаменование этого я подарю каждому из вас подарок и сувенир. Пожалуйста, примите их с благодарностью.

Би Рюён с нечеловеческим терпением подавил в себе желание сказать, что это чрезвычайно дорогая вещь, и проглотил эти слова. При упоминании о подарке лица всех учеников засветились радостью. В конце концов, никто не откажется от бесплатных вещей. Би Рюён открыл крышку большого сундука, стоявшего рядом с ним. Это был простой сундук из темного дерева, без каких-либо узоров или украшений. На первый взгляд, да и на самом деле, это был простой сундук, но содержимое внутри него ни в коем случае не было обычным или заурядным.

Внутри черного ящика находились десятки темно-черных браслетов, идентичных Мук Рён Хвану, который Би Рюён носил на запястье; они назывались Мукхванами. Единственное отличие заключалось в том, что на Мукхванах в ящике не было вырезанных драконов. Слишком уж много хлопот — вырезать драконов на серийных изделиях.

Би Рюён раздал по четыре таких Мукхвана каждому члену отряда Чуджак. Поскольку в отряде Чуджак было 16 членов, всего в ящике было 64 Мукхвана. Чтобы сделать эти 64 Мукхвана, Би Рюёну пришлось потратить два месяца времени и огромную сумму в 5 лянов золота. Сделав их, Би Рюён понял, что его Мук Рён Хван не был дешевкой, и удовлетворенно улыбнулся. В качестве бонуса он также сделал два железных топора и три стальных валька для стирки из чугуна. Половина его драгоценного бюджета была потрачена. Более того, было сомнительно, сможет ли он когда-нибудь их вернуть.

Получив по четыре Мукхвана, члены отряда Чуджак пришли в ужас. В разных местах раздавались крики «Ах», «Угх» и «Ох!». Вес четырех Мукхванов, которые они взяли не раздумывая, превзошел их воображение, и они почувствовали, что их плечи вот-вот выскочат из суставов. Хотя эти Мукхваны были не такими тяжелыми, как Мук Рён Хваны Би Рюёна, каждый из них весил 50 гён, что в сумме давало 200 гён — огромный вес. Вполне естественно, что все были в ужасе и с бледными лицами.

Наблюдая за тем, как ученики реагируют с ужасом, как и он сам, когда впервые получил Мукхваны, Би Рюён удовлетворенно улыбнулся. Это было только начало.