Когда я начал хранить её в своём сердце?

Когда я начал тосковать по ней, просто глядя в её сторону?

Кто сказал, что любовь — это тоска? Я жажду её.

Я жажду её так, словно схожу с ума. Но расстояние между нами огромно, и чем оно больше, тем сильнее моя тоска.

Намгун Сан смотрел в небо. Глубокая тьма ночи, усыпанная звездами, казалась ему странно одинокой. В груди давило, а с губ то и дело срывались тяжелые вздохи. Он никогда не терял голову так сильно с тех самых пор, как впервые взял в руки меч в трехлетнем возрасте.

Холодный блеск меча, который он ощущал своими маленькими ладошками, был первым, что полностью захватило его душу. Но теперь стоило ему лишь увидеть её, как сердце и тело непроизвольно тянулись к ней. Хватка правой руки на рукояти меча слабела, разум затуманивался и начинал блуждать. Его взгляд, который должен был быть устремлен туда же, куда и острие клинка, постоянно возвращался к ней — непреодолимая сила влекла его. Намгун Сан чувствовал, как путь воина ускользает от него. Он мог лишь вздыхать, осознавая свою неспособность контролировать собственное сердце.

— Хууу…

— Хех, если ты собираешься так страдать, почему бы не признаться ей прямо, как мужчина? Мне даже смотреть на тебя тошно.

Хёнун, который молча терпел тяжелые вздохи друга, чувствуя, как его собственное терпение истощается из-за недостатка духовной дисциплины, наконец заговорил.

— Хёнун, если бы всё было так просто, стал бы я так переживать? Я бы не был в таком состоянии, если бы мог просто подойти и сказать. Ты ведь сам это понимаешь, верно?

— Ну, я ценю чистоту твоего сердца, но наблюдать за этим невыносимо. Хватит этой односторонней безответной любви, попробуй уже сделать шаг навстречу.

«Неужели этот человек действительно собирается стать даосом?» — подумал Намгун Сан, глядя на друга, который рассуждал так вольно. Глаза Сана были тусклыми, лишенными жизненной силы.

— Хех, послушай, Сан. Будь я на твоем месте, я бы подбежал к мисс Джин и выложил всё как на духу. А что, если кто-то другой уведет её, пока ты тут медлишь? Соберись. Мисс Джин, может, и одна из Семи Фениксов, но разве ты не один из Девяти Драконов? Чего тебе стыдиться? Будь увереннее. Ты сейчас совсем не похож на Намгун Сана из прославленной семьи меча Намгун. Признайся ей. Отдай мисс Джин всё своё сердце. Разве не говорят, что только смелым покоряются красавицы? Почему ты страдаешь в тишине, даже не попробовав?

— Хех, похоже, в последнее время в даосских кругах учения сменились на «достижение истинного пути через любовь». Вас что, в Шэньчжоу теперь обучают техникам обольщения? Учись прилежно. Если не хочешь закончить как я, тебе стоит изучать дела сердечные уже сейчас. В любом случае, оставим это… Как успехи в изучении любви? Хо-хо… Я понял, замолчи уже. Странный ты друг. Хо-хо, признайся, признайся…

Намгун Сан молча смотрел на небесную тьму, расшитую серебром. Словно темная бездна, его сердце было сковано, а каждый шаг казался тяжелым бременем.

В том месте, где Намгун Сан вздыхал и сокрушался, глядя на звезды, словно небо падает на землю, внезапно возник темный силуэт. Это был Би Рюён, который незаметно подслушивал их, сидя на дереве, а теперь спустился вниз.

— Хе-хе, он действительно оправдывает своё имя, Намгун Сан. Сидеть вот так и вздыхать в его-то возрасте… Тск, тск.

Би Рюён тайно наблюдал за всей сценой. Слушать нытьё влюбленного мужчины было выше его сил. Он подумывал спрыгнуть и поколотить его, но решил пока повременить. Мог ли он так поступить со своим «любимым» учеником? В этот момент Би Рюён решил, что должен решить любовные проблемы Намгун Сана, этого «проблемного ребенка», чтобы больше не слышать его раздражающего ворчания. Станет ли это для Намгун Сана удачей или проклятием — знал только Бог.

— Пхи-хи-хи.

С благородным смешком Би Рюён растворился в темноте.

Джин Рён, которая прилежно занималась готовкой и стиркой, получила письмо от своего учителя. Её учителем, конечно же, был Би Рюён, который в данный момент обучал их группу.

«Рён-а!

Никому не говори и приходи в лес за тренировочной площадкой. У меня есть для тебя кое-что важное. Это очень серьезное дело, так что обязательно будь там к началу часа Синь (между 16:00 и 17:00). И помни: это должно остаться в строгом секрете от всех остальных.

Твой красивый, добросердечный и самый могущественный учитель!»

Джин Рён была в недоумении, получив это письмо. Зачем её вызывают тайно? Раньше такого никогда не случалось, и её замешательство только росло. Однако это был приказ учителя, и она не смела ослушаться — опасаясь последствий, — поэтому Джин Рён неохотно решила отправиться к месту встречи. Она надеялась, что ничего страшного не произойдет, и шла с легким сердцем. Она и не подозревала, какая судьба её ждет.

— Учитель! Учитель!

Её чистый, красивый голос мягко отдавался эхом в густом лесу. Но сколько бы она ни звала, ответа не было. Лес за тренировочной площадкой был настолько густым, что солнечный свет почти не пробивался сквозь темно-зеленую листву. Лишь редкие лучи скользили сквозь узкие просветы между ветвями. С приближением вечера в лесу становилось еще темнее. И вдруг она почувствовала чье-то присутствие за своей спиной.

— Кто здесь… Учитель?

Тень, услышав голос Джин Рён, на мгновение дрогнула, а затем ответила. Однако голос оказался совсем не тем, который ожидала услышать девушка.

— Мисс… мисс Джин?

Голос силуэта дрожал. Словно человек пытался успокоить бешено колотящееся сердце и говорил с огромным трудом.

— Кто это… О боже, молодой мастер Намгун?

Наконец узнав обладателя голоса, Джин Рён удивленно воскликнула. Она не могла не поразиться, ведь никак не ожидала встретить его в таком неожиданном месте и в такой час.

— Мисс Джин. Что вы здесь делаете? Какое дело могло привести такую леди в столь уединенное место…

Намгун Сан, приблизившись к ней, заикался и говорил крайне осторожно. Из-за нервозности его слова звучали сбивчиво. На самом деле, он отчаянно пытался справиться с одышкой и сердцебиением, казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ощущение кризиса, будто он может мгновенно умереть от разрыва сердца, если даст слабину хоть на миг, захлестнуло его. И тут раздался её прекрасный голос, от которого пульс подскочил еще выше.

— Меня вызвал учитель…

— Ах, я… меня тоже вызвал учитель. Н-но я нигде его не вижу. Он сказал, что должен сообщить мне нечто важное.

— Я получила письмо с таким же содержанием. Он мог бы сказать мне это прямо… Я не могу разгадать намерений учителя, особенно учитывая, что он отправил письмо и вам тоже.

— Кто вообще может разгадать его намерения?

— Что ж, это правда.

Её слабая улыбка была подобна искре, брошенной в пороховой погреб опасного сердца Намгун Сана.

Пока они стояли, полные подозрений и раздумий, сзади внезапно послышался шорох. В следующее мгновение их окутала свирепая жажда убийства. Множество игл ледяного намерения впились в их нервы. Намгун Сан почувствовал, как его сердце, готовое взорваться, в мгновение ока вернулось в норму от шока. Жизнь была спасена, но пришло зловещее осознание: они оказались в еще более смертельной опасности. Намгун Сан и Джин Рён обернулись, чтобы увидеть источник этой угрозы. В таком тумане убийственной ауры это было крайне рискованно, но другого выбора не оставалось. И вот оно…

Ситуация — «оседлать тигра»! Это не просто фраза о встрече с хищником. Изначально это означало оказаться на спине зверя: слезть нельзя, а если упадешь — станешь обедом. Перед ними предстало гигантское, ослепительно белое существо, которое по праву можно было назвать королем зверей.

Огромные когти, способные разорвать любую плоть, глаза, холодно сияющие изумрудным светом и подавляющие волю любого существа, колоссальное тело, чей силуэт отбрасывал на землю огромную тень. Белый тигр длиной не менее полутора чжанов (около 4.5 метров).

Зверь излучал чистую, первобытную жажду крови, взирая на всё перед собой так, словно уже поглотил добычу. Взгляд охотника, нашедшего жертву… Оба молодых мастера напряглись. Более того, король леса выглядел весьма голодным, что только усиливало их ужас.

«Хм? Что это за незваный гость? Мой план, мой тщательно выстроенный план не должен сорваться! Эй, ты, верни мне мой сценарий! Вся эта ментальная и физическая усталость, затраченное время, деньги и усилия мозга… превратить всё это в ничто за один миг? Я не прощу этого котенка».

Би Рюён задумался: внезапная переменная требовала полной смены плана. Его мозг буквально задымился от перегрузки. Но вывод пришел быстро. Он не видел смысла ломать руки и сокрушаться, поэтому решил пока просто молча наблюдать, не переходя к следующему шагу.

«Ну, в конце концов, он ведь восходящая звезда мира боевых искусств, гений Академии Чхонму, яркое светило… Не умрет же он от какой-то кошки?»

Он решил довериться способностям Намгун Сана. Однако этот зверь не был обычной особью. Настоящий монстр, в два-три раза крупнее обычного белого тигра. Полтора чжана в длину, полчжана в высоту — если встать перед ним, можно было смотреть ему прямо в глаза. Истинный великан, доказывающий поговорку: «Класс имеет значение».

Внезапно белый тигр, противостоявший двоим, принял решение и перешел к действию.

— Куууууу-ррр-онг!

Фраза «подобен летящему тигру», вероятно, была придумана именно для таких случаев. Его атака была стремительной. Даже птица не смогла бы так быстро сократить разделявшее их расстояние.

— Опасно!

С этим коротким выкриком Намгун Сан закрыл собой Джин Рён. Разумеется, он сделал это не потому, что вдруг решил воспользоваться случаем. И не из-за отчаянной мысли: «Если не сейчас, то когда?».

В тот момент единственной мыслью Намгун Сана было выживание. В обычных обстоятельствах он бы легко уклонился. Всё-таки он был третьим сыном престижной семьи Намгун и одним из Девяти Драконов, признанным гением высшей академии Мурима. Каким бы королем гор ни был тигр, это всё же животное. Он не был настолько бездарным, чтобы не справиться с одним хищником.

Однако вмешалась неожиданная переменная. Да, они оба были не в своей лучшей форме. Попытавшись резко уклониться от броска белого тигра, они вдруг пошатнулись. Они не могли двигать телом свободно. Чудовищный вес черных колец на запястьях и лодыжках — этих проклятых кандалов — сковывал их, превращая в живые статуи. Они еще не успели должным образом привыкнуть к такому весу. К тому же, Джин Рён была девушкой, от природы слабее мужчин. Конечно, владение кольцами не зависело только от силы, но в текущем состоянии она была почти беспомощна.

Ледяной ветер, пропитанный жаждой убийства, задел ухо Намгун Сана. Коготь зверя оцарапал его щеку, и выступила кровь. Спина Сана мгновенно взмокла от холодного пота, по телу пробежала дрожь.

Белый тигр, озадаченный тем, что первая атака промахнулась, грациозно приземлился и мгновенно сменил направление, бросаясь на них снова, подобно вспышке. Столь стремительный разворот и прыжок, быстрый как свет — для обычного человека избежать такого удара было бы невозможно. Но даже скованный физическими ограничениями, Намгун Сан оставался мастером, превосходящим обычных людей. К тому же, рядом была его любимая мисс Джин, и он не мог позволить себе проиграть.

За долю секунды Намгун Сан принял решение: он накрыл Джин Рён собой и прижал её к земле. В этот миг по его спине прошелся ледяной холод, а затем последовал сокрушительный удар. Он почувствовал жгучую боль, словно его прижгли огнем. Когти тигра полоснули по его спине. Из четырех глубоких ран хлынула кровь. К счастью, рана не была смертельной, но если бы он пригнулся чуть выше или чуть позже, он был бы уже мертв.

Рана невыносимо пекла, но Намгун Сан стиснул зубы. Он не мог показать слабость Джин Рён, придавливая её к земле.

«Придавливая…?»

Только в этот момент Намгун Сан осознал, в какой позе они оказались. Лицо Джин Рён, которую он обожал, раскраснелось, как цветок персика, и находилось прямо перед его носом. Её теплое дыхание щекотало его лицо. Оглушительный шок пронзил всё его тело. Он чуть не умер от остановки сердца, даже не сражаясь с тигром, так что его смущение и растерянность легко можно представить.

Если описывать ситуацию нагляднее: хрупкая красавица Джин Рён была прижата к земле нерешительным и неуклюжим мечником Намгун Саном, который фактически навис над ней, блокируя её движения своим весом. Их лица были так близко, что едва не соприкасались.

В эту самую секунду было совершенно неважно, что за их спинами рычит белый тигр, угрожая оборвать их жизни. Всё, что чувствовал Намгун Сан, — это необъяснимое тепло, мягкость, ощущаемую грудью, и горячее дыхание Джин Рён, от которого его брови непроизвольно подергивались. Не этот ли момент называют «сказочным мгновением»?

Щеки Джин Рён пылали, но Намгун Сан даже не помышлял о том, чтобы отстраниться, как предписывали бы благородные идеалы конфуцианства. Его разум был чист, как белый лист, откуда там взяться таким мыслям? Он убедил себя, что обязан оберегать прекрасную и благородную мисс Джин от белого тигра всем своим телом, душой и жизнью, и что он должен держать её вечно, пока тигр не исчезнет. И вовсе не потому, что ему безумно нравился тонкий аромат Джин Рён, или потому, что он был опьянен тем теплым, нежным и неописуемым чувством в груди.

Меч был первой любовью Намгун Сана. В невинном возрасте трех лет синеватая прохлада и аура клинка, которые он увидел, глубоко запечатлелись в его памяти. Когда в пять лет ему официально разрешили изучать искусство меча, как он был счастлив получить собственный клинок! Со своим мечом, своей первой любовью, он тренировался не покладая рук, вкладывая в это всё своё детское сердце.

К десяти годам его таланты стали очевидны, и он начал проходить интенсивное обучение под присмотром старейшин клана. Он легко сдал сложнейший вступительный экзамен в Академию Чхонму, заслужив одобрительные кивки всех вокруг. Это было достижение трех братьев: вслед за старшим братом Намгун Джином, который был старше на семь лет, и вторым братом Намгун У, который был старше на три года. В первый же год учебы он был назван одним из Девяти Драконов и Семи Фениксов — титул высшей чести. Можно сказать, что его жизнь до этого момента шла почти без сучка и задоринки.

И вот теперь перед ним появился еще один «меч». Он не мог сжать его в руке, но отчаянно желал обладать им. Однако этот меч казался слишком прекрасным и священным. Он был красивее, теплее и благороднее того меча, что он держал в пять лет. Он был острее и намного опаснее. Самым пугающим в этом новом «мече» была его способность ранить само сердце. И этот меч снова поглощал всё его внимание. Имя этого меча было Джин Рён.

— О, посмотрите-ка на них. Ого! Ха, это просто смешно. Ну и волчара этот парень. Притворялся истинным джентльменом, строил из себя невесть что, а в итоге — ничем не лучше остальных. Оказывается, он вырастил в себе целую стаю волков в придачу к змеям.

Би Рюён мгновенно оценил обстановку. Он больше не мог на это смотреть. Итак, как разрешить эту ситуацию? Би Рюён быстро набросал в голове эффективный план действий и решил привести его в исполнение с невероятной скоростью.

Поняв, что спектакль затянулся, Би Рюён спрыгнул с дерева. Он приземлился ровно там, где Намгун Сан, третий сын семьи Намгун, и Джин Рён, прямая ученица ордена Эмэй (одного из четырех столпов Мурима), сплелись в объятиях.

Прямо перед ними белый тигр размером с дом готовился к трапезе, широко разинув пасть. В мгновение ока из правого рукава Би Рюёна вылетела серебряная вспышка и мгновенно исчезла в глотке зверя. Миг света, мимолетная тишина и — грохот!

— Куууууу-ррр-онг!

И затем — тишина. Смерть.

«Это конец?» — наверняка подумали Намгун Сан и Джин Рён. Белый тигр с отчаянным и жутким ревом, эхом отозвавшимся в горах, медленно опустил своё массивное тело на землю. В этот миг судьбы пересеклись: король зверей, предмет ужаса для людей и животных, превратился в будущий роскошный ковер для богатого дома или высококачественное настенное украшение, которое можно выгодно продать. И в этот же миг они избежали участи стать кормом.

— Эй, подъем, подъем.

Би Рюён легонько пнул Намгун Сана носком сапога — тот сжимал Джин Рён в объятиях так крепко, что она едва не задохнулась.

— К-кто… Ах!

Намгун Сан, всё еще блуждающий где-то на перепутье между раем и адом, вздрогнул и вскочил.

— Ах, в общем, это…

Намгун Сан, чье лицо стало красным, как солнце в зените, лихорадочно искал оправдание. Но краска не сходила с его лица — видимо, убедительная версия никак не шла на ум. Лицо Джин Рён было таким же пунцовым. Было бы странно, будь иначе, не так ли? Красная от стыда, она нехотя обратилась к Намгун Сану:

— Спасибо, что спасли меня, молодой мастер Намгун.

— Не стоит… Это был мой долг перед вами, мисс Джин. Моя жизнь — ничто по сравнению с вашей.

— Да неужели? Какой такой долг? Долг обнимать Рён-а так сильно, чтобы она хрустела, и валяться с ней по земле? Или долг прижимать её сверху всем телом? Понятия не имею, что это за долг такой.

— Учитель!

Оба выкрикнули это одновременно, их лица вспыхнули так, будто сейчас взорвутся.

— Рён-а, похоже, ты не совсем понимаешь, что произошло. Твою прекрасную восемнадцатилетнюю жизнь спас вовсе не этот вечно мрачный мастер Намгун, который чуть не задушил тебя в объятиях, а твой красивый учитель. Не позволяй минутному помутнению скрыть от тебя истину.

Би Рюён, кажется, уже и сам забыл, зачем их звал, увлекшись процессом.

— Ах, да. Спасибо за спасение, учитель.

Джин Рён, наконец осознав ситуацию, поспешно склонила голову в знак благодарности.

— Хо-хо-хо, вот это правильно, конечно.

— Благодарю за доброту, учитель.

Намгун Сан тоже сложил руки в приветственном жесте и выразил признательность.

— Ладно, хватит. Благодарности ни к чему… Но, мастер Намгун!

Би Рюён махнул рукой и добавил с явным сарказмом. Его глаза, ставшие чуточку ехидными, впились в Намгун Сана:

— Тебе сегодня было весело, а? Но, глядя на твоё лицо, ты как будто жалеешь, что всё закончилось? Не будь таким жадным. Возможностей будет еще предостаточно. Разве не в этом суть мужчины — ловить момент, когда он наступает? Ха-ха-ха!

— У-учитель!

Намгун Сан вскрикнул от неожиданности, став пунцовым. Джин Рён рядом с ним, сгорая от стыда, опустила голову и начала теребить край одежды, не зная, куда себя деть.

— Ха-ха-ха, ну, я пойду…

Би Рюён, который затеял всё это с целью сблизить их, совершенно забыл о первоначальном плане и вместо этого начал просто издеваться. Кратко попрощавшись, он подпрыгнул и грациозно исчез в лесной чаще. Лишь звук его смеха, затихающий вдали, еще некоторое время звенел у них в ушах.

Теперь в пустом лесу, где не осталось ни души, они стояли молча, глядя друг на друга. И тут из рукава Намгун Сана по запястью потекла струйка крови.

— О боже, кровь!

Джин Рён испуганно воскликнула.

— Ах, это ерунда. Просто небольшая царапина.

Намгун Сан попытался отмахнуться. Ему хотелось казаться сильным перед женщиной, которую он боготворил.

— Это не ерунда. Быстро, покажите рану.

Джин Рён нежно, но решительно взяла его своими тонкими руками и развернула к себе спиной.

«А это даже приятно…» — подумал он, хотя и повернулся с неохотой. На его лице читалось явное волнение.

— О нет!

Увидев спину Намгун Сана, Джин Рён ахнула. На его спине алели четыре глубоких следа от тигриных когтей, и кровь всё еще сочилась. Это была вовсе не «царапина», как он пытался представить. Он получил эту рану, когда закрыл её собой во время второй атаки тигра. Вытерпеть такую боль и даже не вскрикнуть… И всё ради неё. Волна нежности захлестнула сердце Джин Рён.

— Вы называете это «ерундой»… Это совсем не так. Постойте, я перевяжу вас.

Джин Рён заговорила сбивчиво от волнения и начала осторожно обрабатывать рану. Сначала она помогла ему снять верхнюю одежду, затем нанесла лечебную мазь. Но мысли Намгун Сана были далеко, он даже не чувствовал жгучей боли.

«Прикосновения мисс Джин такие мягкие…»

Блаженство, которое он испытывал, было сильнее боли.

Она нанесла мазь, но под рукой не оказалось бинтов. На прекрасном лице Джин Рён отразилось замешательство. Нечем было закрепить повязку. Она задумалась, но лишь на мгновение. Словно приняв важное решение, она вдруг встала и быстро разорвала свою юбку. Это было сделано без тени колебания.

— Мисс Джин, вы порвали одежду!

Намгун Сан воскликнул в шоке. Вид её стройных голеней, мелькнувших из-под разорванной ткани, еще сильнее затуманил его и без того плывущее сознание.

— Всё в порядке. Вы спасли мне жизнь, так что кусок ткани — это не проблема.

Одежда на Джин Рён была одной из двух пар, выданных им Би Рюёном после конфискации их собственных вещей в первый день тренировок. То, что ей пришлось испортить одну из немногих вещей, заставило Намгун Сана чувствовать себя виноватым и растерянным.

— И всё же, мне неловко, что вы пошли на такое. Это слишком…

Намгун Сан замолчал. Слова застряли в горле.

Джин Рён принялась оборачивать полосу ткани, ставшую бинтом, вокруг груди Намгун Сана, чтобы закрыть раны на спине. Он был мужчиной, она — женщиной. Разумеется, он был шире в плечах и груди, особенно учитывая его тренировки. И когда Джин Рён пыталась затянуть узел, ей пришлось почти полностью обхватить его руками, из-за чего со стороны казалось, будто она обнимает его сзади.

В голове Намгун Сана снова стало пусто. Ощущение мягкости и тепла за его спиной, это неописуемое, сладкое чувство блаженства ударило в голову, как молния. В этот момент, ведомый ли желанием продлить это мгновение или просто находясь в помутнении, он внезапно перехватил руки Джин Рён, которыми она завязывала повязку. Скорее всего, он сделал это бессознательно. Вряд ли Намгун Сан, чьим единственным талантом до этого были вздохи, решился бы на такое намеренно.

Джин Рён вздрогнула. Её руки оказались прижаты к его груди, и она невольно осталась в позе, обнимающей его со спины. Но по какой-то причине её лицо стало ярко-алым, и она не проронила ни звука, даже не вскрикнула. Наступила тишина, которая, казалось, длилась вечность.

Придя в себя и осознав, что творит, Намгун Сан испуганно отпустил её руки. Словно что-то мешало им говорить, они сидели в молчании. Возможно, это был отблеск заката, а может, и нечто иное, но лица обоих пылали. Казалось, время для них остановилось.

Но вот замершее время снова потекло. Первым заговорил Намгун Сан. Его лицо выражало решимость, и он больше не краснел. Он встал и с серьезным видом вежливо протянул Джин Рён правую руку:

— Ну что ж, нам пора? Мисс!

Этот жест был вопросом, предложением выбора. Чтобы просто протянуть руку, Намгун Сану потребовалось сверхчеловеческое терпение и мужество, величиной с гору. Девушка оказалась на перепутье. Она на мгновение задумалась, а затем ответила безмолвным жестом. Трепет в её сердце перерос в нечто большее, разрушая стену между ними.

— Да.

Она мягко вложила свою левую ладонь в его и улыбнулась. Улыбка на её прекрасном лице была ослепительна. Намгун Сан, мгновенно очарованный, нежно сжал её белую, словно нефрит, руку, боясь сломать. Это было время, наполненное теплом и свежестью, когда осколки яркого света танцевали вокруг них.