Перед самым рассветом, когда было ещё совсем темно, Ив стояла перед опущенными жалюзи и разглядывала появившееся за ночь граффити.
«Любовь подкрадывается незаметно, когда ты отвернулся» (Love Creeps Up When You’re Not Looking).
Мелкие, похожие на муравьёв буквы ползли по изображению пульсирующего ярко-красного сердца.
— Не знаю, кто это, но таланта ему не занимать. И усердия с упорством тоже.
Великодушно улыбнувшись, Ив потянула жалюзи вверх и невольно съёжилась от мерзкого скрежета металла.
Каждый день она ловила себя на мысли, что ставни давно пора менять. Но тратить на это деньги, не зная, когда её отсюда вышвырнут, она не могла.
Отогнав эти навязчивые мысли, Ив открыла дверь и вошла в ресторан. Она включила свет, и её взгляд тут же упал на стойку кассы напротив входа.
Накануне вечером «Мун Дамплин» побил все рекорды по выручке. Подсчитав кассу и увидев сумму, в три раза превышающую обычную, Ив испытала лёгкое головокружение. Оперевшись на стойку, она попыталась унять колотящееся сердце, предаваясь радужным мечтам.
Если я смогу стабильно держать такую выручку вплоть до выселения, да ещё и получу компенсацию…
Даже если «Мун Дамплин» придётся закрыть, ей не нужно будет трястись над каждым центом, пока она ищет новую работу. А может, ей даже удастся скопить достаточно, чтобы не идти работать сразу, а вернуться в кулинарную школу, которую она бросила за семестр до окончания.
Она весь день как заведённая крутилась на кухне, поэтому так и не поняла, с чего вдруг набежало столько народу. Единственным отличием от обычного дня был Рекс.
Он оказался самым толковым работником из всех, кого она когда-либо нанимала. Всё схватывал на лету, мгновенно ориентировался в ситуации и работал очень быстро.
Подобрать спящего на красной скамейке «нищего красавчика» было лучшим решением за весь этот год.
Словно подарок на день рождения от мамы и дяди Эндрю прямо с небес.
Прошлым вечером Ив выдала Рексу его дневной заработок и накинула сверху двести долларов чаевых. А затем снова стала слёзно его уговаривать.
— Завтра утром выходит Хосе, так что такого дурдома уже не будет. Тебе нужно отработать только с двух часов дня и до закрытия. Условия те же. Если выручка будет хорошей, снова дам бонус.
— …
Она думала, Рекс обрадуется возможности заработать и получить ночлег, но он, к её удивлению, не выглядел особо воодушевлённым.
Может, работа оказалась для него слишком тяжёлой?
Клиентов было больше, чем обычно, да и отпахал он с утра до вечера — неудивительно, если устал.
— Рекс, понимаю, что наглею, но, пожалуйста, выручи меня, а? Завтра я обязательно найду кого-нибудь на место Скайлар.
Рекс смерил её долгим, сложным взглядом и коротко кивнул.
— Ладно. Только ещё один день.
У Ив закрались вполне резонные подозрения: а не поторопилась ли она с выводами в первый день, решив, что он бездомный, только из-за его одежды и ночёвки на скамейке?
Но я ведь назвала его бездомным, а он сам подтвердил, что это так.
Однако те бездомные, которых она знала, даже в разгар лета кутались в толстые пальто. От них исходил не только застарелый запах мочи, въевшийся за время жизни на улице, но и густой, тяжёлый запах отчаяния, смешанного с полным безразличием к жизни.
В Рексе не было ничего из этого.
С его богатым опытом и потрясающей внешностью он при желании без труда устроился бы в любой фешенебельный ресторан Манхэттена. В таком месте одними чаевыми он зарабатывал бы в несколько раз больше, чем здесь.
Если при всём этом он ночует на улице, значит, у него наверняка есть какая-то серьёзная тайна, о которой он не может рассказать.
Может, проблемы с документами? Нелегал? Но он же говорил, что родился в Штатах…
В задумчивости Ив прошла на кухню. Она по привычке потянулась к ручке двери подсобки, чтобы повесить пальто, но тут же спохватилась и опустила руку.
— Блин… мне же дамплинги из морозилки достать надо.
Помявшись немного, она осторожно приоткрыла дверь и на цыпочках, стараясь не шуметь, проскользнула внутрь.
Рекс спал на импровизированной кровати, составленной из диванных подушек.
Господи, в такую холодынь, как он вообще…
Хоть подсобка и была глухим помещением без окон, центральное отопление сюда не доходило, поэтому внутри было довольно прохладно. И несмотря на это, Рекс спал с голым торсом, укрывшись лишь тонкой простынёй.
Шторка в крошечной душевой напротив оказалась отдёрнута. Дверца стиральной машины в углу приоткрыта — видимо, вчера он постирал одежду и закинул её в сушилку.
Вот почему он так спит… У него же просто нет другой одежды. Может, хоть этим его накрыть?
Ив развернула пальто, которое держала в руках, и бесшумно подошла к импровизированной постели.
Рекс лежал, подложив одну руку под голову. Густые ресницы отбрасывали тёмные тени на закрытые глаза. Губы под точёным прямым носом были так соблазнительно расслаблены, что к ним хотелось прикоснуться.
В его спящем, безмятежном лице ещё угадывались смутные черты красивого мальчика, но ниже шеи это был абсолютно сформировавшийся, взрослый мужчина.
Взгляд Ив скользнул по широким плечам, твёрдой груди, чётким кубикам пресса и замер на подвздошных костях, дразняще выглядывающих из-под скомканной простыни. Без мешковатой одежды он вовсе не казался худым. Он выглядел как модель из рекламы дорогого парфюма — мускулистый, крепкий мужчина, небрежно прикрывающий наготу.
Она невольно скосила глаза на бугорок под простынёй, прикрывающей нижнюю часть его тела, и лицо мгновенно вспыхнуло. Сердце бешено заколотилось.
Он что, даже без белья?!
Тонкая ткань красноречиво топорщилась, чётко обрисовывая контуры, словно доказывая, что перед ней здоровый мужчина в самом расцвете сил.
Ив поспешно отвернулась и суетливо набросила на него длинное пуховое пальто, словно пытаясь скрыть увиденное. Подол, достававший ей до щиколоток, едва прикрыл ему колени.
Обмахивая пылающее лицо ладонями, она на цыпочках прокралась к морозилке. Бесшумно достав дамплинги, заготовленные накануне, Ив пулей вылетела из подсобки, даже не глянув в сторону Рекса.
Перекладывая пельмени в огромную пароварку, она зажмурилась и сползла по дверце шкафчика на пол. Перед глазами так и стояло обнажённое мужское тело — она не видела такого уже очень давно.
Силуэт под простынёй всплывал в памяти даже с закрытыми глазами. Ив тряхнула головой, пытаясь избавиться от слишком откровенного образа, и мысленно дала себе пощёчину.
— Совсем с ума сошла, Ив Мун. А ну-ка соберись!
С тех пор как она купила «Мун Дамплин», у неё не было ни времени, ни сил на отношения. Внезапно почувствовав укол одиночества, она посмотрела в зеркало — ей ведь уже скоро тридцать.
Последний раз она встречалась с парнем в двадцать два года, когда ещё училась в кулинарной школе. Целых семь лет прошло, а у неё ни одного свидания — время просто пролетело мимо.
— Это всё потому, что у меня мужика давно не было, — пробормотала Ив себе под нос и тяжело вздохнула.
Если она будет и дальше ждать, пока Тедди решится пригласить её на свидание, то так и состарится. Твёрдо решив, что в ближайшее время сама позовёт его куда-нибудь, она резко вскочила на ноги.
Аккуратно разложив оставшиеся дамплинги в пароварке, Ив взялась за овощи для бизнес-ланча. Она вытащила из пластикового контейнера огромный, толще её собственного предплечья баклажан, слегка изогнутый кверху.
— Ик!
Вздрогнув от неожиданности, она отшвырнула его на разделочную доску.
Поняв, что ни в чём не повинный овощ мог помяться, она осторожно подняла его. Ладонь ощутила твёрдую, но податливую упругость баклажана. Ив снова вскрикнула и отбросила его прочь.
Тёмно-фиолетовый овощ-переросток врезался в стоящую на столешнице стальную миску. Та с оглушительным звоном слетела на пол и покатилась, грохоча на всю кухню.
Ив закрыла пылающее лицо руками и осела на пол.
— С ума сошла, просто с ума сошла…
***
Дз-з-зынь!
Рекс подскочил, разбуженный жутким грохотом, напомнившим ему звуки традиционных корейских инструментов, о которых ему рассказывали в школе по выходным.
Кквэнгвари…?!
Он резко сел на постели и огляделся. Вокруг было темно и незнакомо. Сонно хлопая глазами, он почувствовал, как по нему скользнуло что-то огромное и чёрное.
— Чёрт!
Вздрогнув, Рекс схватил это «что-то» и швырнул в сторону. Дешёвое пуховое пальто глухо шмякнулось об пол. Где-то он его уже видел.
— Ив.
Осознав, где находится, Рекс со стоном откинулся назад. Матрас, в котором не осталось ни намёка на мягкость, отозвался жалобным скрипом пружин.
Вчера вечером, оставшись один, он отправился исследовать «Лафайет-террас». Обойдя здание сверху донизу и сделав пометки о планировке и особенностях, он вернулся в подсобку уже глубоко за полночь.
С трудом заставив себя принять душ, он закинул вещи в стирку, но так устал, что вырубился, не дождавшись, пока они высохнут.
Рекс повернулся на бок, собираясь доспать, но услышал с кухни звон посуды. Видимо, Ив уже пришла и начала готовить. И тут до него дошло, чьё пальто он только что скинул на пол. Он резко сел.
— Это она меня накрыла?
В этот момент его взгляд опустился на собственные бёдра.
— Твою ж… Она видела?
Утренняя эрекция — абсолютно естественная физиологическая реакция. Но от одной только мысли, что Ив могла это заметить, ему стало невыносимо стыдно. И как назло, возбуждение от этого только усилилось, и член упёрся в живот.
— Блядь.
Выругавшись сквозь зубы, Рекс откинул простыню. Делать нечего.
Голышом шагнув в крошечную душевую, он с шумом задёрнул покрытую плесенью шторку из плёнки. Закрепив лейку на крючке под потолком, он открыл воду. На голову хлынула чуть тёплая струя. Слава богу, напор оказался приличным. Рекс обхватил член и начал механически двигать рукой.
Перед глазами то и дело всплывал её образ: большие круглые глаза со слегка приподнятыми уголками, крупные слёзы, скатывающиеся по щекам, влажные покрасневшие губы, белые, гладкие щёчки, напоминающие нежный тофу. Мягкая податливость женского тела, прижавшегося к нему в объятиях.
От этих внезапно нахлынувших образов он стиснул зубы и запрокинул голову.
Уже…?!
Выдохнув низкий, хриплый стон, Рекс опёрся одной рукой о стену, а другой яростно задвигал по члену, ускоряя темп. Тугая струя спермы описала дугу и с плеском ударила в пол.
— Ха-а…
Он опустил голову, чувствуя, как его накрывает волна стыда и отвращения к себе.
Вроде не подросток, у которого гормоны играют. С чего вдруг такой неконтролируемый всплеск похоти? То, что во время дрочки он бессознательно фантазировал об Ив, было и вовсе выше его понимания.
Ив была бесконечно далека от его идеала. И всё же…
Стоило ему снова о ней подумать, как наполовину опавший член снова дёрнулся.
Испугавшись собственной реакции, Рекс резко повернул рычаг смесителя. На него обрушился ледяной душ.
Думай о другом, думай о другом! Возьми себя в руки, Александр де Лафайет!
Вспоминая нотации отца, Рекс кое-как усмирил стояк и начал лихорадочно прокручивать в голове список дел на утро.
Забрать рюкзак, который он оставил у У Сика. Позвонить маме, попросить перевести немного денег и собрать нормальную одежду. И, если получится, кредитку с телефоном.
Поэтажный план здания, который был у него на руках, основывался на чертежах сорокалетней давности. Перед тем как жильцы начали массово съезжать, была проведена лишь поверхностная оценка, так что перед началом ремонта нужно было обязательно сверить план с его ночными записями.
В старых зданиях всегда полно сюрпризов. Вот и подсобка в «Мун Дамплин» на его чертежах не значилась.
На следующей неделе были назначены встречи с реставратором, архитектором и дизайнером интерьеров. Нужно было получить отчёт о ходе выселения и обсудить коммерческие площади с управляющей компанией. Дел было невпроворот.
Одевшись, он открыл дверь подсобки и вышел на кухню. Ив вздрогнула и заметно съёжилась.
— Доброе утро.
Услышав приветствие, Ив оглянулась через плечо.
— Доброе утро.
Её лицо было пунцовым — то ли от жара плиты, то ли ещё от чего-то. Не глядя ему в глаза, она поспешно отвернулась и энергично встряхнула вок. Над сковородой взметнулось пламя.
Видимо, она была очень занята. Да и Рексу почему-то было неловко смотреть на неё.
— Я… мне нужно отлучиться. До двух буду.
— Угу, давай.
После этого неловкого прощания Рекс вышел из ресторана и направился к У Сику. Забрав рюкзак, он одолжил у друга телефон и набрал номер матери.
— Да, У Сик, что стряслось? От Рекса новостей нет? — с тревогой спросила Ми Ран, едва сняв трубку.
— Ми Ран? Это я, самый любимый мужчина в твоей жизни, — нахально растягивая слова, протянул Рекс.
На том конце провода повисла пауза. А затем дрожащий голос разразился яростным ревом:
— Ах ты ж, сукин сын!..
— Вовсе нет. Я вообще-то аристократ. Единственный сын маркизы де Лафайет, граф Александр как-там-его де Лафайет.
Пыхтя от ярости, Ми Ран завопила в голос:
— Ты где сейчас шляешься?! Я тебе ноги переломаю, паршивец! Я из-за тебя на десять лет постарела! Дружкам своим, значит, названиваешь, а родной матери за целый год ни разу не позвонил?! Я тебя из семейного древа Лафайетов вычеркну! Ах ты ж… негодяй, чтоб тебя!..
Рекс отвёл телефон от уха. Ми Ран, видимо, поперхнулась от крика и закашлялась.
— Ого, если ты на десять лет постарела, значит, тебе теперь тридцать пять? Не злись, а то на твоём красивом личике морщины появятся.
Пока Ми Ран заходилась в кашле и не могла сказать ни слова, Рекс поспешно затараторил:
— Мам? Собери мне, пожалуйста, небольшой чемоданчик с одеждой. И пальто какое-нибудь, а то холодно. И ещё я бумажник потерял. Нужна наличка, кредитка и… о! Телефон тоже нужен. Я заеду к дому к полудню. Давай сохраним это в тайне от папы и устроим свидание, Ми Ран? Я так соскучился. Знаешь же, как я тебя люблю? До скорого.
Он отнял телефон от уха и нажал на сброс. Сквозь обрывающиеся гудки донёсся крик Ми Ран:
— Погоди! Ты нигде не порани…
— Блин…
Он уже было собрался перезвонить, но на экране телефона У Сика тут же высветился номер Ми Ран. Объяснять всё по телефону было бы слишком долго.
Рекс всучил аппарат У Сику, который с паникой наблюдал за ним всё это время.
— Эй, ты, придурок, зачем ты мне его даёшь?! Что я твоей матери скажу?!
— Скажи, что я уже ушёл. Всё, бывай.
Рекс похлопал У Сика по плечу, пока тот в ужасе перекидывал звонящий телефон из руки в руку, словно горячую картофелину, и пулей вылетел за дверь, чтобы друг не успел вцепиться ему в воротник.
***
Два часа спустя.
Рекс сидел на ступенях Метрополитен-музея и внимательно наблюдал за входом в жилой комплекс, расположенный по диагонали через Пятую авеню.
Здание в стиле ренессансного палаццо, построенное из известняка в 1910 году выдающимся архитектором своего времени, было одной из главных достопримечательностей Манхэттена.
Квартиру здесь нельзя было купить просто за деньги. Самый снобский жилой комплекс Манхэттена открывал свои двери исключительно для проверенных представителей «старых денег».
Чтобы просто получить право подать заявку, нужно было иметь площадь, аэропорт, парк или улицу, носящие твою фамилию. На худой конец годилась статуя предка или здание с его именем на территории какого-нибудь университета.
Поэтому среди соседей было полным-полно людей, чьи предки, как и у Рекса, были историческими личностями, членами европейских королевских семей или числились в знаменитом списке четырёхсот главных светских персон начала двадцатого века, составленном миссис Астор.
Семья Лафайет, занимавшая целый этаж, могла похвастаться бесчисленным множеством улиц, площадей, школ и парков по всей Америке, названных в честь героя Войны за независимость генерала Лафайета.
А председателем комитета жильцов, который лично рассматривал заявки и проводил собеседования, был не кто иной, как его отец, Андре де Лафайет — человек, чьей придирчивости не было равных. Неудивительно, что в дом не мог попасть кто попало: власть крепко держал в руках этот старый хрен, чьим дефолтным выражением лица была свирепая гримаса.
— Почему мамы всё нет...
Рекс бросил взгляд на старенькие часы, которые подобрал где-то в Индии. Время уже перевалило за полдень. Жить без телефона оказалось до жути неудобно.
— Идёт!!
Он резко вскочил.
Под почтительные поклоны швейцара в униформе из дверей вышла Ми Ран. Следом за ней, словно хвостик, семенила личная помощница, катя за собой массивный серебристый чемодан.
Даже просто выходя из дома, Ми Ран была одета и уложена так, словно сошла с обложки журнала. Своей высокой статной фигурой и выразительными, по-европейски крупными чертами лица она была обязана дедушке русского происхождения.
Правда, из-за старомодных предрассудков по поводу смешанной крови старшие родственники в Корее старались об этом помалкивать. Рекс узнал эту тайну совершенно случайно: один из подвыпивших родственников на семейном празднике, думая, что мальчик не слышит, брякнул, что гетерохромия досталась Рексу именно от русского прадеда.
До замужества с его отцом Ми Ран недолго работала киноактрисой в Корее. Впрочем, она сама открыто признавала, что была «актрисулькой третьего сорта», у которой кроме красивого личика ничего не было, а актёрского таланта — ноль.
Судя по тому, как строго она запрещала сыну смотреть фильмы со своим участием, роли у неё были так себе.
Наверное, щеголяла полуголой в каком-нибудь эротическом фильме или играла стервозную злодейку с парой реплик, которая издевается над главной героиней.
Рекс тихонько усмехнулся.
У мамы была своя, весьма очаровательная сторона. Может, именно поэтому такой сухой и скучный человек, как Андре де Лафайет, влюбился в неё по уши?
Рекса всегда шокировало, как его отец — человек, который с сыном был строже армейского сержанта, — рядом с женой мгновенно терял бдительность и порой даже улыбался.
Ми Ран жестом велела помощнице оставить чемодан и возвращаться в дом. То, что у женщины, чья жизнь состояла исключительно из тренировок, походов к косметологу и светских раутов, был личный ассистент, объяснялось очень просто.
Попытавшись обучить жену английскому, отец быстро понял: ему выучить корейский будет куда быстрее и эффективнее. Вся домашняя прислуга состояла исключительно из корейцев, так что, кроме как на светских мероприятиях, Ми Ран английский почти не использовала.
Узнав, что из-за плохого знания языка над ней посмеиваются и смотрят свысока в высшем обществе, отец тут же нанял ей в помощницы американку корейского происхождения в полуторном поколении, которая в совершенстве владела обоими языками. С кем-кем, а вот с женой Андре был необычайно щедр и снисходителен.
Ми Ран нервно озиралась по сторонам, то и дело поглядывая на экран телефона.
Рекс с озорной улыбкой затерялся в толпе туристов и перешёл дорогу. Чтобы она его не заметила, он специально обогнул квартал и на цыпочках подкрался к ней со спины.
— Ми Ран!
Рекс сгрёб её в охапку.
— Ой, мамочки!!
От неожиданности Ми Ран дико взвизгнула, замахала руками и ногами, пытаясь вырваться, но вдруг резко замерла. А затем, прежде чем Рекс успел отскочить, развернулась и мёртвой хваткой вцепилась ему в волосы.
— Ах ты ж мелкий паршивец!!
Издав оглушительный львиный рык, Ми Ран дёрнула его за волосы вниз и с силой хлопнула ладонью по спине.
— Мам, мама!! Маркиза де Лафайет! Манеры! Манеры-то... Ай! Больно!
Но она, не обращая внимания на его вопли, продолжала звонко лупить его по спине.
— Плевать на манеры! Сегодня либо ты труп, либо я!!
Сквозь растрёпанные волосы Рекс заметил, как швейцар, знавший его с пелёнок, прикрывает рот кулаком, из последних сил сдерживая смех.
— Мам, смотри, папарацци!!
Ми Ран вздрогнула и резко обернулась туда, куда он указывал. Туристы, столпившиеся у музея, не желая упускать такое зрелище, вовсю снимали их на телефоны, но под её свирепым взглядом поспешно опустили камеры.
Тяжело дыша от ярости, Ми Ран всё равно не выпускала его волосы из кулака, боясь, что он сбежит.
— Мам! Ми Ран! Подумай об имидже, а? Что будет, если фото, где маркиза де Лафайет лупит своего сына как собаку прямо перед Метрополитен-музеем, попадёт на страницы светской хроники? Отпусти, а? Мам, ну пожа-а-алуйста!
Поколебавшись, Ми Ран всё же неохотно разжала пальцы.
Рекс торопливо отступил на пару шагов, выходя из зоны поражения. Пока он приводил в порядок растрёпанную шевелюру, Ми Ран сверлила его убийственным взглядом.
Он подмигнул ей и лучезарно улыбнулся.
Сердце-то мягкое, даже ударить нормально не смогла.
Вдруг губы Ми Ран мелко задрожали, её лицо болезненно исказилось, и из глаз градом покатились слёзы.
— Ох-х, за что мне это... Все вы, Лафайеты, одинаковые. Эгоистичные, упёртые как бараны, и слова поперёк вам не скажи, хнык. Знал бы ты, как я переживала... Единственный сын, и ни слуху ни духу — жив вообще или мёртв! А теперь заявляешься спустя год и с ходу: «Дай карточку», у-у-у-у-у!
Увидев, как мать, которая почти никогда не плакала, разрыдалась прямо у него на глазах, Рекс почувствовал, как сердце болезненно сжалось от чувства вины.
Он понимал, что вёл себя безответственно, но даже представить не мог, что его мать — женщина, способная на равных противостоять самому Андре де Лафайету, — так сильно пострадает из-за него.
Рекс неуверенно подошёл и обнял мать, которая рыдала в голос, закрыв лицо руками.
— ...Прости меня, мам. Я был неправ. Сильно переживала?
— Отпусти! Не нужно мне ничего! Что Андре, что ты — оба одинаковые!
Ми Ран брыкалась, пытаясь оттолкнуть его.
— Эй, ну это ты загнула. Молодой Александр де Лафайет внешне куда симпатичнее, чем этот старик Андре де Лафайет. Скажи же, Ми Ран?
Надеясь, что она перестанет плакать, Рекс прижал её к себе ещё крепче и попытался отшутиться. В ответ она звонко шлёпнула его по предплечью и оттолкнула.
— Тебе смешно?! Да я из тебя сейчас...
— Эй!
В этот момент кто-то грубо оторвал руку Рекса от Ми Ран и резко заломил её за спину.
Рекс в шоке обернулся. Здоровенный мужчина со свирепым лицом ещё сильнее выкрутил ему руку и навалился на спину. Плечевой сустав хрустнул так, словно вот-вот выскочит.
— Угх!
Рекс застонал от боли и пошатнулся. Ми Ран, в панике отшатнувшись, истошно закричала.
— С вами всё в порядке? — спросил мужчина у Ми Ран по-английски.
Но Ми Ран лишь вцепилась в руку здоровяка, пытаясь оттащить его от сына.
— Ноу, ноу, ноу, но-о-оу! Мой мальчик!! Отпусти! Отпусти, кому говорят!!
Она отчаянно повисла на руке здоровяка, пытаясь оторвать его от Рекса. Мужчина посмотрел на неё с искренним недоумением, а затем, словно обращаясь к глухой, начал громко, по слогам чеканить:
— ИН-ГЛИШ, ПЛИЗ!
— Мам, спасай! А-а-а, кажется, он мне руку сломал...!
Стоило Рексу картинно застонать, как побледневшая Ми Ран бросилась на мужчину, словно собираясь перегрызть ему горло.
— Какого хрена! — выругался мужчина по-английски.
Испугавшись её напора, он отпустил Рекса и отскочил назад. Ми Ран со вздувшимися на шее венами заорала на всю улицу:
— Дыс из май сан! Донт тач май сан! Ю брейк май сан, а? Ай госо ю!! Андерстенд?!
Услышав это, Рекс не выдержал, прыснул со смеху и осел на асфальт.
Мужчина переводил ошарашенный взгляд с хохочущего Рекса на разъярённую, пунцовую Ми Ран. Покрутив пальцем у виска, словно перед ним стояли сумасшедшие, он поспешил убраться подальше.
— Смешно тебе? Тебе правда смешно?! — рявкнула Ми Ран, обернувшись к сыну.
— Мам, I will sue you, а не «ай госо ю»... Пфф, а-ха-ха-ха!
В итоге Рекс прямо там, на тротуаре, схватился за живот и расхохотался в голос.
— Эй!! Я же просила не поправлять мой английский!
Но, сказав это, Ми Ран и сама не выдержала и прыснула.
— Да знаю я это слово, просто от стресса из головы вылетело. Пф-ф.
Внимательно следя за её реакцией, Рекс медленно поднялся. Выкрученная рука неестественно повисла плетью вдоль туловища. Увидев это, перепуганная Ми Ран в один прыжок оказалась рядом и осторожно приподняла её.
— О боже, плечо вывихнул?!
Рекс озорно хихикнул и покрутил плечом.
— Да не. Всё нормально.
Ми Ран опустила голову и издала долгий, полный вселенского терпения вздох.
— Ху-у-у-у... Как ни крути, надо было мне рожать дочь, похожую на меня. И угораздило же меня родить пацана с максимальным уровнем сложности воспитания...
То, что она хотела бы дочку-подружку, с которой можно ходить по магазинам, было излюбленной темой Ми Ран. В детстве она даже иногда наряжала Рекса в девичьи платья перед выходом на улицу.
Она наряжала его как куколку, и когда прохожие осыпали его комплиментами, сияла от счастья, без устали повторяя своё «Сенк ю со мач». Лишь после того, как отец застукал их и устроил грандиозный скандал, с переодеваниями было покончено.
Только позже Рекс узнал, что из-за тяжёлых родов, которые едва не стоили маме жизни, отец втайне от всех сделал вазэктомию.
— Но как бы там ни было, наша Ми Ран всё такая же красавица и милашка. И почему только ты встретила этого скучного Андре первой? Надо было дождаться меня. Тогда бы я женился на маме. В честь такого дела, как насчёт ланч-свидания со мной?
Заметив, что мать почти оттаяла, Рекс пустил в ход всё своё обаяние. Она зыркнула на него, но уголки губ предательски поползли вверх, выдавая улыбку.
— Пф. Язык у тебя без костей. Эй, ну-ка посмотри. Заметно?
Она покрутила головой вправо-влево, демонстрируя лицо.
— М? Ты о чём?
— Я же сделала мощный лазерный лифтинг. Лицо такое же, как в прошлом году, да?
Рекс с улыбкой подставил ей локоть, и Ми Ран взяла его под руку.
— Нет. Не такое же...
Он поднял с асфальта брошенный чемодан, вытянул ручку, а затем прищурился, внимательно разглядывая лицо Ми Ран.
— По-моему, ты стала выглядеть ещё моложе, чем в прошлом году. Беда, Ми Ран, ты всё хорошеешь и хорошеешь. Андре ещё с ума от ревности не сошёл?
Ми Ран звонко рассмеялась.
— Вот и я о чём! Представляешь, куда бы я ни пошла, все думают, что мне тридцать с небольшим!
***
Двое направились в итальянский ресторан гастрономического подразделения «Лафайет Групп», расположенный в нескольких кварталах от музея. Едва Ми Ран переступила порог, как к ним тут же подскочил метрдотель и проводил их на второй этаж.
Там небольшими группами уже обедали дамы средних лет — сливки общества Верхнего Ист-Сайда. Ми Ран, вздёрнув подбородок с королевской грацией и одарив их дежурной безупречной улыбкой, прошествовала мимо. Рекс неспешно плёлся следом.
Как только они оказались в приватном кабинете, Ми Ран окинула сына оценивающим взглядом с ног до головы и зашептала:
— Сынок. Чисто по-человечески, не слишком ли ты транжиришь свою внешность?
— О чём ты?
— Я про то, как ты распоряжаешься своим красивым лицом. У меня, вообще-то, репутация. Что это за шмотки? Стыдоба какая!
— А что, похож на оборванца? Кто-то недавно назвал меня «нищим красавчиком».
Рекс усмехнулся.
Ми Ран возмущённо открыла рот, но тут же брезгливо поморщилась.
— Как мать, я должна бы возразить… но это правда. Как будто вышил какие-то узоры на мешке из-под картошки. Где ты вообще откопал эти тряпки? Небось ещё и деньги за это заплатил?
Глядя на перекошенное от недовольства лицо матери, Рекс весело рассмеялся.
— Да уж, Ми Ран, сдаёшь позиции. Это же сэмпл с показа самого горячего молодого дизайнера из Антверпена.
Ми Ран заморгала и неловко улыбнулась.
— А-а, да? Я так и знала. Показалось, что это немного аван… авангадре.
— Авангард. А не «гадре».
— Эй! Я же просила не поправлять мой английский!
— Это не английский, а французский.
Ми Ран возмущённо запыхтела, а потом прыснула.
— Если так подумать… и правда похоже на концептуальный картофельный мешок.
— Да? Вообще-то, мне его бесплатно отдали на рынке в Мумбаи.
— Ах ты паршивец!
Она оскалилась и свирепо зыркнула на сына, а Рекс откинул голову и расхохотался так громко, что эхо разнеслось по всему ресторану. Дразнить маму всегда было весело.
Быстро расправившись с карпаччо из говядины, которое шеф-повар лично щедро посыпал стружкой пармезана, Рекс вкратце изложил Ми Ран свой план.
Поначалу она слушала его, скрестив руки на груди и глядя с подозрением, но в какой-то момент её глаза наполнились слезами. Ми Ран отвернулась, поспешно смахнула влагу и шумно высморкалась в салфетку.
Затем с решительным видом протянула сыну увесистую чёрную карту с профилем греческого воина.
— Я уж думала, сердце остановится от страха, что ты всю жизнь проболтаешься бездельником, только и зная, что пить да тусоваться. Но мой мальчик наконец-то взялся за ум. Трать на всё, что нужно. Ты же знаешь, что лимит не ограничен? И ещё я переведу тебе с личного счёта три крупные суммы. Это инвестиции, так что приготовь для меня местечко в совете директоров вашего отеля.
Рекс взял карту, изобразив на лице благоговейный трепет.
— …Госпожа директор Кан Ми Ран!!
А затем нахмурился.
— Мам, ты всегда так легко разбрасываешься инвестициями? Надеюсь, ты не всем подряд деньги даёшь? Когда одалживаешь, нужно брать расписку. Вели секретарю всё записать. Я скоро всё верну.
В ответ она лишь фыркнула.
— Яблоко от яблони.
— М? Ты о чём?
— В отца пошёл.
— Что?
Рекс скорчил такую кислую мину, что Ми Ран не выдержала и хихикнула.
— На этот раз это был комплимент.
Выйдя из ресторана, Рекс повернулся, чтобы попрощаться. Ми Ран, из последних сил поджимавшая дрожащие губы, всё-таки расплакалась.
— Не плачь, мам. Я теперь буду чаще звонить и заглядывать в гости.
Он ободряюще похлопал её по спине, но она, всхлипывая, вцепилась в его рукав.
— Почему бы тебе просто не вернуться домой? Зачем так мучиться? Я поговорю с папой. Если «Лафайет Групп» поможет со строительством отеля…
С тяжёлым вздохом Рекс перебил её.
— Прости. Я не хочу тебя расстраивать, но я больше никогда не вернусь в дом отца. Дай мне шанс стать самостоятельным, хорошо? Ми Ран, я справлюсь. Поверь в своего сына.
Кое-как успокоив рыдающую мать и проводив её до апартаментов на Пятой авеню, Рекс поручил Ми Ран заботам швейцара и с тяжёлым сердцем направился прочь.
— Рекс!!
Он обернулся. Ми Ран, с распухшим носом и красными от слёз глазами, бодро улыбалась ему.
— Мой сын — самый лучший! Я буду болеть за тебя, постарайся там! И обязательно добейся успеха!
Рекс широко улыбнулся в ответ и помахал рукой.
— Спасибо, мам. Люблю тебя!
Рекс по привычке едва не вскинул руку, чтобы поймать жёлтое такси, но вовремя одумался и направился к станции метро на Шестьдесят третьей улице. Он решил доехать до Деланси-стрит по ветке F.
С грохотом и лязгом состав остановился у платформы. Едва шагнув в вагон, Рекс поморщился: в нос ударила жуткая вонь. Оглядевшись, он увидел странную картину: одна половина вагона была забита битком, а вторая — совершенно пуста. На свободных сиденьях, растянувшись сразу на три места, безмятежно спал бездомный.
Для Рекса, редко спускавшегося в метро, такое зрелище было в новинку. Однако истинные ньюйоркцы, привыкшие ко всему, лишь слегка отворачивались, спасаясь от зловония, и продолжали покачиваться в такт движению поезда с абсолютно невозмутимыми лицами.
Может, стоило всё-таки взять кэб? — мелькнула мысль, но Рекс тут же одёрнул себя.
С этого момента он не имел права впустую потратить ни цента. Он вложил в дело всё, что у него было, и требовалось ещё столько же.
А если я прогорю…
По спине пробежал холодок. Теперь ему было физически больно вспоминать, как он день за днём спускал на развлечения трастовый фонд, оставленный дедом.
Он обязан довести это дело до конца.
То, что начиналось как попытка доказать свою состоятельность отцу, превратилось в битву с самим собой. По мере того как тяжесть безрассудно затеянной авантюры всё сильнее давила на плечи, Рекса по несколько раз на дню охватывало острое желание всё бросить и сбежать.
Если отец узнает о его планах, то наверняка высмеет их как пустые иллюзии идеалиста и зарубит проект на корню, не дав даже начать.
Но Рекс также прекрасно понимал: стоит ему приползти на коленях, виляя хвостом, словно послушный пёс, и отец, пусть и перекроив всё до неузнаваемости, обеспечит отелю стабильное финансирование и поддержку под надёжным крылом «Лафайет Групп».
А сам Рекс сможет до конца своих дней прятаться в огромной тени отца, наслаждаясь спокойной, безбедной жизнью.
От одной этой мысли кровь бросилась в голову.
Только через мой труп.
Жить так было хуже смерти.
В тёмном стекле вагона отразилось лицо с упрямо сжатыми губами. Откинув упавшую на лоб прядь, Рекс горько усмехнулся.
«Александр, mon chéri. У тебя горячее сердце и не менее горячая голова. Вспыльчивый, упрямый, да ещё и идеалист… Вылитый генерал Лафайет».
Так, заливисто смеясь, часто говорил ему дед — человек, абсолютно никудышный в бизнесе, но наделённый истинно аристократическим благородством и душой романтика. Рексу не хотелось этого признавать, но сегодня он особенно чётко осознал, насколько дед был прав.
На Boosty уже выложено гораздо больше глав. Читайте продолжение первыми и без ожидания: boosty.to/fableweaver
