Ближе к рассвету повалил густой снег, подгоняемый резким ветром. Ив надела толстый пуховик, намотала шарф в несколько слоёв и натянула шапку, но нос всё равно щипало, а глаза слезились от мороза. Судя по тому, что из-за белой пелены перед глазами было почти ничего не видно, к утру снега наметёт прилично.
Погода в Нью-Йорке в конце зимы всегда отличалась капризностью. Казалось бы, вот-вот должно потеплеть, как вдруг с неба обрушивался снегопад, принося с собой по-настоящему лютые холода.
В утреннем прогнозе погоды, который она слушала краем уха перед выходом, ведущий с тревогой вещал о «снежной буре», стремительно надвигающейся на Восточное побережье США.
Если сегодня ночью температура опустится ниже пятнадцати градусов по Фаренгейту, в подсобке будет как в морозилке…
Центральное отопление туда не доходило.
Знала бы, купила бы хоть какой-нибудь обогреватель.
Прошлой ночью она выскочила из ресторана в такой спешке, что даже не попрощалась с Рексом. Ив была так ошарашена, что сейчас даже не могла вспомнить, заперла ли входную дверь.
Слава богу, хоть хватило ума опустить жалюзи.
Внезапно Ив бросило в жар. Она размотала шарф и сунула его в сумку. Бессознательно коснувшись губ, она тут же отдёрнула руку: колючие катышки на старой перчатке напомнили ей о мягких, податливых губах Рекса, и воспоминание об их поцелуе вспыхнуло с пугающей яркостью. Пальцы на ногах инстинктивно поджались, а по всему телу пробежала дрожь.
Как я теперь буду смотреть ему в глаза?
Она почти не спала всю ночь и чувствовала себя разбитой, но сердце продолжало бешено колотиться, не собираясь успокаиваться. Ив стянула шапку — казалось, от её макушки буквально исходит пар.
В конце концов она не выдержала, присела на корточки и спрятала лицо в ладонях в старых перчатках.
Тебе уже двадцать девять лет… Ведёшь себя как малолетка из-за какого-то невинного поцелуя. Возьми себя в руки!
Ив мысленно отчитала себя. Но это не помогало. В голове всё перепуталось.
Рекс ни с того ни с сего поцеловал её, а когда она в панике бросилась бежать, схватил за запястье и сказал, что она ему нравится.
Значит ли это… то, о чём я думаю?
Слова «нравишься» и «I like you» имели схожий смысл, но разные нюансы. В английском языке это выражение часто использовалось для обозначения лёгкой симпатии к кому угодно, независимо от пола и возраста.
А знал ли Рекс, что по-корейски «Ты мне нравишься» звучит почти как признание в любви?
Будь у неё больше опыта в отношениях, она бы сразу всё поняла по контексту. Но сейчас она только мучилась от неизвестности.
Её мать, родившая ребёнка в раннем возрасте, с тех самых пор, как Ив стала подростком, постоянно твердила ей: «Встречаться с парнями можно и после совершеннолетия. Если не хочешь повторить мою судьбу — будь осторожна». Эти слова, звучавшие почти как угроза, намертво въелись в память Ив.
Осторожная и пугливая по натуре, Ив завела свои первые и последние отношения лишь в двадцать два года, спустя долгое время после смерти матери, — с парнем из кулинарной школы. Они расстались тихо и мирно, когда она бросила учёбу, и сейчас она даже с трудом могла вспомнить его лицо.
А если… если Рекс предложит встречаться, что мне тогда делать?
Ив, до этого сидевшая на корточках, резко вскочила. Нервно переминаясь с ноги на ногу, она прислонилась к жалюзи, и ледяной металл обжёг её пылающую щёку.
— Ой, холодно!
Она отскочила как ошпаренная, окончательно вырвавшись из своих фантазий.
— Ха-а. Хватит накручивать себя, пора за работу.
Ив снова присела, чтобы открыть замок, и мимолётом взглянула на жалюзи.
На них красовалось новое граффити. Удивительно: когда ждёшь, ничего не появляется, а стоит забыть — и вот оно. Изображение сверкающего серебряного кинжала, пронзившего ярко-красное сердце, из которого капала кровь. А на фоне была выведена фраза в характерном для уличных художников стиле.
«Там, где нет ревности, нет и любви».
Жалюзи с привычным скрипом поползли вверх. Как она и подозревала, вчера ночью она вылетела из ресторана, даже не заперев дверь. Видимо, из-за того, что дверь была открыта всю ночь, внутри было довольно зябко.
Тут такой дубак, а что творится в подсобке… Неужели он опять уснул раздетым, как в прошлый раз? Так ведь и до переохлаждения недалеко…
Ив метнулась на кухню и рывком распахнула дверь подсобки.
Рекс спал на диване, свернувшись калачиком и укрывшись несколькими куртками. Растрёпанные волосы, упавшие на лицо, слегка приподнимались с каждым его вдохом.
Она с облегчением выдохнула и осторожно накрыла его своим пуховиком. Затем тихонько достала из морозилки дамплинги и на цыпочках вышла, прикрыв за собой дверь.
В последнее время Рекс, похоже, нашёл подработку на утро на стройке «Лафайет-террас». Сам он ничего не говорил, но некоторые люди упоминали, что видели его там.
Работать с утра до вечера, а потом спать в таком холоде…
— Может, пустить его переночевать у себя, пока снежная буря не утихнет… — пробормотала Ив, стоя у разделочной доски и приступая к привычной утренней рутине.
Рекс оперся руками о стену убогой душевой кабинки и опустил голову. Под плотно сомкнутыми веками стояло лицо Ив.
— …Угх!
Он откинул голову назад, и мутная белая жидкость толчками выплеснулась наружу. Мышцы всего тела туго натянулись и мелко задрожали. Чуть тёплая вода из лейки смывала пот и остужала разгорячённое тело.
— Блядь. Каждое утро и вечер одно и то же…
Он процедил ругательство сквозь стиснутые зубы. В последнее время его гормоны бушевали сильнее, чем в подростковом возрасте. Иначе этот дикий, неконтролируемый всплеск похоти было не объяснить.
Хотя нет. Теперь я всё понимаю.
Долгое время он гнал от себя эти мысли, но теперь стало ясно, почему каждый раз перед самой разрядкой перед его глазами всплывало именно её лицо.
За всю свою жизнь Рекс ни к кому не испытывал ничего подобного.
Ему было больно даже просто смотреть на неё: было невыносимо жаль её тяжелого труда, а покрытая ожогами и волдырями ладонь резала его сердце на куски.
Хотелось закрыть её от всего мира. Он больше не желал видеть, как это белое, нежное, словно тофу, личико искажается от слёз. Хотелось запереть её в самом уютном и безопасном месте, положить к её ногам всё лучшее, что есть в этом мире, и видеть только её улыбку. А ещё…
Он хотел обладать ею. Войти так глубоко, как только возможно, и выжечь своё имя в её теле, чтобы она принадлежала только ему.
Ну почему в такой неподходящий момент…
Сейчас у него не было ни времени, ни возможности заводить отношения. Но инстинкты кричали, что игнорировать эти чувства нельзя. Поэтому он не жалел ни о спонтанном поцелуе, ни о признании.
Он был уверен: Ив относится к нему по-особенному. Но при этом она упорно пыталась запихнуть его в категорию «младшего братика», как это принято у корейцев. То, как она густо покраснела и сбежала, стоило ему лишь слегка переступить эту границу, говорило о том, что она была всерьёз напугана.
Испугалась поцелуя или признания? А может, и того, и другого.
Он был далеко не дурак. И вчера, глядя в её растерянные глаза, Рекс точно знал, что она тоже что-то почувствовала.
Просто эта отважная женщина, которая не побоялась подобрать на улице незнакомого бродягу, накормить, пустить переночевать и дать работу, в делах сердечных оказалась трусишкой. Поэтому он собирался действовать осторожно: шаг за шагом стирать эту невидимую границу, тратя столько времени и усилий, сколько потребуется, пока она не примет его как мужчину.
Рекс усмехнулся. Ему ещё никогда не приходилось так стараться, чтобы добиться чьей-то благосклонности.
Он подставил лицо под струи воды и откинул мокрые волосы назад.
Интересно, как она отреагирует, когда узнает, что настоящий владелец «Лафайет-террас» — это я…
Рекс крепко зажмурился и тяжело вздохнул.
Пока рано.
Ему предстояло преодолеть ещё немало препятствий.
Его цели стали куда яснее, чем раньше. Теперь он просто не мог разделить в своих планах «Лафайет-террас» и Ив. Благодаря ей он наконец-то понял, чего хочет, что должен сделать и на что способен.
Он планировал раскрыть карты и сделать официальное предложение только тогда, когда добьётся реальных результатов и сможет всё ей объяснить. Возможно, поначалу она обидится, но это же Ив. В конце концов она обязательно его поймёт.
С немного полегчавшим сердцем Рекс выключил воду.
Сегодня утром у него была запланирована встреча в импровизированном офисе на верхнем этаже с юридическим консультантом по поводу выселения жильцов. Застегнув пуговицы на блейзере так, чтобы скрыть логотип «Мун Дамплин» на футболке, он открыл заднюю дверь, ведущую во внутренний двор здания, и вышел.
— Иви! Фью-ю-ють! Иви-и-и!
Скайлар громко свистнула и радостно замахала рукой Ив, хлопотавшей на кухне. Ив высунулась из-за двери и расплылась в широкой улыбке, увидев подругу.
— Скайлар!
— Я так скучала, Иви! Хнык-хнык.
Скайлар забежала на кухню и обняла её, притворно всхлипывая. Завтра вечером у неё был официальный дебют в роли Нессарозы, поэтому она целыми днями пропадала на репетициях.
— Я тоже скучала! Но что ты здесь делаешь в такое время? Разве у тебя нет репетиции?
— Я по пути заскочила. Хотела предупредить, что сегодня… доставят мой подарок.
— Подарок?
— Ага. Можешь предвкушать! Поверить не могу, как сложно было всё организовать. Если всё выгорит, не забудь, кому обязана. Ну всё, я побежала!
Скайлар, явно задумав какую-то шалость, хитро подмигнула. Затем артистично послала воздушные поцелуи во все стороны и скрылась за дверью.
Ив озадаченно склонила голову. Скайлар обожала устраивать сюрпризы и шокировать людей, но никогда не могла удержать язык за зубами и вечно оставляла какие-нибудь подсказки.
Ив находила эту черту подруги весьма забавной. Видимо, она подготовила что-то грандиозное, поэтому Ив мысленно пообещала себе изобразить крайнюю степень удивления и тихонько рассмеялась.
В этот момент дверь подсобки резко распахнулась.
Ив подскочила от неожиданности и резко обернулась. Сердце взревело, как дикий зверь, и подпрыгнуло к самому горлу. Словно человек, отчаянно ищущий укрытие, она заметалась взглядом по сторонам, а затем застыла, не зная, куда деть руки.
— Привет, Ив.
Ив??
Рекс завязывал бандану и широко ей улыбался. Но вдруг он схватился за затылок и тихо застонал:
— Ай!
— Ч-что случилось?
Рекс наклонился к Ив, нащупывая узел на затылке.
— Нуна, помоги мне. Кажется, запуталось.
— А? Д-да, конечно.
Рекс слегка опустил голову на её плечо и опёрся обеими руками о столешницу, заключив её в кольцо своих рук. Ив дрожащими пальцами нащупала узел банданы. В туго затянутом узле застрял приличный клок волос.
Сердце, которое, казалось, уже не могло биться быстрее, сорвалось в бешеный галоп. Почувствовав неладное, Ив подняла глаза и увидела, как Хосе, округлив глаза, пялится на них, а затем поспешно отворачивается.
Со стороны кассы это, вероятно, выглядело так, словно она нежно прижимает голову Рекса к своей груди. Ив отчаянно захотелось объяснить, что это не так, но Хосе с усердием, достойным лучшего применения, уставился перед собой и принялся яростно натирать рукавом ни в чём не повинную стойку.
Лицо Ив вспыхнуло, но оттолкнуть Рекса, который так доверчиво склонил перед ней голову, она уже не могла. Мягкие волосы щекотали ей пальцы, пока она распутывала непокорный узел.
— Нуна. Как спалось? — будничным тоном поинтересовался Рекс.
На этот раз он назвал меня «нуна», а не Ив. Значит, до этого просто оговорился?
— Угу. А т-ты как? — запинаясь, спросила Ив, всю ночь проворочавшаяся без сна.
Рекс немного помолчал, а затем загадочно прошептал:
— …Я спал плохо.
— Почему? А…! Наверное, из-за холода?
Наконец распутав узел, Ив протянула ему бандану. Рекс поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.
— Нет. Из-за тебя.
Гетерохромные глаза, сияющие ярче обычного, медленно опустились к её губам. Он облизал губы. Ив почувствовала странную, пугающую тягу внизу живота; она напрягла бёдра и вцепилась пальцами в край столешницы. Не выдержав его взгляда, она опустила глаза.
— А-а… хочется есть, — невнятно пробормотал Рекс и наклонился к ней.
Ив инстинктивно зажмурилась.
Но даже когда она мысленно досчитала до пяти, ничего не произошло. Она осторожно приоткрыла один глаз.
Рекс смотрел на неё с лукавой усмешкой. Протянув руку поверх её плеча, он схватил пару кусочков нарезанного кимбапа с карри.
— Приятного мне аппетита.
Он закинул оба куска в рот и отвернулся. Затем привычным движением повязал бандану и аккуратно затянул узел.
Ив смотрела ему вслед, пока он шёл к кассе. Затем на дрожащих ногах она добрела до столика в углу, тяжело опустилась на деревянный стул и замахала руками, пытаясь остудить пылающее лицо. А потом просто уронила голову на стол.
— Я сошла с ума… окончательно и бесповоротно…
* * *
Два часа дня. Столики в «Мун Дамплин» всё ещё были заняты обедающими посетителями, но очередь у кассы рассосалась. Из-за сильного снегопада людей пришло меньше, чем обычно.
Рекс красным маркером вычеркнул распроданные блюда на доске меню за кассой.
В этот момент Хосе понизил голос и спросил:
— [Так что… бро, ты тоже пополнил ряды поклонников Ив?]
— [Что?]
Рекс обернулся к Хосе, изогнув бровь.
Хосе, тридцатилетний уроженец Доминиканской Республики, тоже относился к числу старожилов «Лафайет-террас». Добродушный и расслабленный, как истинный выходец с Карибов, он работал медленно, но на совесть.
Его жена Рина работала горничной и с раннего утра до пяти вечера убиралась в нескольких местах. Хосе заканчивал смену в два, забирал близнецов из детского сада и сидел с ними до её прихода. А когда жена возвращалась, он снова уходил из дома и до глубокой ночи работал курьером.
Невысокий Хосе вытянул руку, похлопал Рекса по спине пухлой ладонью и, прикрыв рот тыльной стороной кисти, зашептал, словно доверяя страшную тайну:
— [Сдавайся. Очередь слишком длинная. Говорю тебе как друг: лидер гонки слишком силён.]
Рекс промолчал, и Хосе, неверно истолковав его реакцию, примирительно поднял руки.
— [Рекс, мой брат. Не пойми меня неправильно. Ты, конечно, красивый, высокий и парень отличный… но к отношениям ещё не готов. Ты ведь работаешь на Ив, этим всё сказано. А на Ив, сам посмотри, мужики так и слетаются. Знаешь же, что все эти постоянные клиенты только на неё и пялятся?]
Рекс скосил глаза на кухню и нахмурился. Уж он-то знал это лучше всех.
Он как раз раздумывал, не повесить ли в дверной проём плотную штору, чтобы отсечь эти сальные взгляды, когда Хосе продолжил:
— [В таком возрасте женщины в конце концов выбирают деньги. Это дерьмово, но такова реальность. Обидно — значит, добейся успеха.]
Хосе горько усмехнулся и сменил тему.
— [Знаешь Тедди, который держит ломбард и каждый день сюда ходит? Того ботаника в очках. Ты даже не представляешь, насколько он богат. Четырёхэтажное здание ломбарда принадлежит ему. Представляешь, сколько он каждый месяц гребёт с аренды? Нам с тобой такие суммы и не снились. Да и это ещё не всё. Говорят, его родители держат ювелирный магазин в Чайна-тауне. И Ив он тоже нравится. Все знают, как она из кожи вон лезла, чтобы дождаться от него приглашения на свидание. Тедди, конечно, стеснительный, но если они поженятся, Ив больше не придётся так вкалывать, он сделает её счастливой.]
Внутри у Рекса всё вскипело от злости. Ему хотелось наорать на Хосе, чтобы тот заткнулся и не совал нос в дела Ив.
«Ив тоже нравится Тедди»?
Он презрительно фыркнул.
И откуда только берутся такие нелепые слухи.
Внезапно в памяти всплыла сцена из его первого рабочего дня. В тот пасмурный, затянутый тучами день Ив несла какую-то чушь про «отличную погоду для свиданий», неуклюже флиртуя и застенчиво улыбаясь Тедди.
…Да ладно. Быть такого не может.
Пока Рекс, пошатнувшись, опирался на стойку, Хосе сочувственно поцокал языком.
— [Говорю тебе как человек, который давно знает Ив и считает её семьёй. Тебя ведь… Ив, по сути, на себе тянет. Ни кола ни двора, спишь и ешь в подсобке. Ты не знаешь, но Ив в жизни пришлось несладко. Лучше болей за то, чтобы у них с Тедди всё сложилось, и она наконец-то зажила спокойно. Да и кроме Ив полно девушек, которые сами тебе номера телефонов суют.]
В этот момент громко звякнул дверной колокольчик. В открывшуюся дверь вместе с порывом ледяного ветра ворвался снег, и обедающие посетители дружно обернулись.
— [Por los clavos de Cristo! (Ради гвоздей Христовых!)]
Ошарашенный Хосе драматично выругался по-испански. Рекс с недоумением проследил за его взглядом.
В ресторан вошёл опрятно одетый мужчина азиатской внешности. Его лицо показалось Рексу смутно знакомым.
Мужчина замялся, переводя взгляд с Рекса на Хосе, а затем с решительным видом уставился в сторону кухни.
— [What the… (Какого…)]
Услышав бормотание Рекса, Хосе прищурился и перегнулся через стойку.
— […Тедди??]
Волосы, которые раньше свисали на лоб лохматой шапкой, теперь были аккуратно уложены на косой пробор, и без очков с толстенными линзами Тедди выглядел на удивление презентабельно.
Вместо привычной затасканной горчичной парки, которую он носил не снимая, на нём были дорогое серое шерстяное пальто и чёрный шарф. Он выглядел как успешный клерк из Мидтауна.
Тедди, даже не взглянув на кассу, прямиком направился на кухню. С перекошенным от напряжения лицом и деревянной походкой он напоминал солдата, идущего в бой.
Куда это он намылился.
Оправившись от шока, Рекс нахмурился и хотел было пойти за ним, но Хосе вцепился ему в руку.
— [Бро! Не мешай!]
— [Отпусти!]
Рекс попытался стряхнуть его, но Хосе повис на руке мёртвой хваткой.
— [Ты что, не понял, о чём я тебе только что говорил?]
— […]
Рекс, не обращая внимания на висящего на руке Хосе, не сводил глаз с кухни.
Ив, округлив глаза, смотрела на Тедди. Тот, красный до самых ушей, что-то ей сказал, после чего Ив неловко отвела взгляд и встретилась глазами с Рексом. На её лице мгновенно отразился дискомфорт, и она отвернулась.
В тот же миг кровь в жилах Рекса заледенела. Неужели именно так чувствуешь себя, когда признаёшься в любви и получаешь жёсткий отказ, словно звонкую пощёчину? Сердце сковало колючим инеем, оно болезненно заныло.
Тедди протянул Ив какой-то клочок бумаги. На лице удивлённой девушки, взявшей листок, вдруг мелькнуло неподдельное радостное волнение. Рексу, наблюдавшему за этим, показалось, что всё здание «Лафайет-террас» с грохотом обрушилось ему на голову. Он задыхался, словно накрытый снежной лавиной.
Умоляю… что бы это ни было, откажись, Ив!
Но его мольбы остались неуслышанными: Ив неловко улыбнулась и кивнула Тедди.
Рекс грубо стряхнул Хосе со своей руки. Убедившись, что всё закончилось, тот на этот раз безропотно отступил.
Выходя с кухни, раскрасневшийся Тедди бросил на Рекса быстрый взгляд. А затем с торжествующим видом прошёл мимо кассы и покинул «Мун Дамплин».
Ив пару секунд разглядывала клочок бумаги, потом бережно сунула его в карман фартука и снова повернулась к плите. Рекс, пока Хосе не успел его остановить, пулей влетел на кухню.
— Ив!
Услышав своё имя, Ив вздрогнула и обернулась. А затем недовольно зыркнула на него:
— Почему ты не называешь меня «нуна»? Опять по имени…
Рекс перебил её, указав на карман фартука:
— Что этот придурок тебе дал?
— Придурок? А-а, это билеты на мюзикл Скайлар. Она говорила, что зайдёт утром с сюрпризом — видимо, отдала Тедди два билета и попросила один передать мне.
Ив неловко улыбнулась и похлопала по карману.
— Спектакль завтра в восемь.
Рекс потёр лоб и тяжело вздохнул. Все в этом районе просто из кожи вон лезли, чтобы свести Ив с этим придурком.
— Слушай… ты не мог бы завтра закрыть смену вместо меня? — робко спросила Ив, украдкой поглядывая на него.
— …
Рекс свирепо нахмурился и уставился на неё. Ив заметно съёжилась и отвела взгляд. Затем снова робко посмотрела на него и молитвенно сложила руки:
— Это же первый спектакль Скайлар в роли Нессарозы. Ну пожалуйста, а? Выручи меня, Рекс.
— Ха-а…
Рексу было сложно контролировать выражение лица, поэтому он отвернулся. Он знал, что сейчас на его лице написаны все его сырые, нефильтрованные эмоции. Лафайеты из поколения в поколение не умели скрывать свои чувства.
— Если тебе сложно, тогда ладно. Ничего страшного, отдам билет Джун Джи.
Ив поникла и, отвернувшись, снова занялась готовкой.
Рекс возмущённо воскликнул:
— Ив, да разве сейчас это важно!
Она так яростно кромсала огромный толстый баклажан, будто собиралась его убить, но вдруг остановилась и бросила на парня свирепый взгляд:
— А что тогда важно? И вообще! Какого чёрта ты мне опять «тыкаешь»?!
Рекс вцепился в футболку на груди:
— Нуна… мне сейчас так больно.
Ив вздрогнула и обеспокоенно оглядела его с ног до головы:
— Почему? Где болит?
— Ты правда не понимаешь?
Рекс подошёл вплотную и потёрся лбом о её плечо:
— Нуна…
И правда, он кажется каким-то горячим.
Может, простудился, потому что спал в таком холоде?
Ив утешающе похлопала его по спине и, поддавшись импульсу, выпалила:
— Рекс, может, переночуешь сегодня у меня? В подсобке ведь ужасно холодно…
Рекс резко вскинул голову:
— У тебя дома?
— …Да. Сегодня ночью обещали до минус девяти. У меня всего одна спальня, так что спать придётся на диване в гостиной, но там по крайней мере не так холодно, как на складе. Только пока не закончится снежная буря.
— Ха. Сначала калечишь, потом лечишь.
Рекс вздёрнул подбородок и сдул упавшую на глаза прядь волос.
— Что?
Ив нахмурилась и посмотрела на него снизу вверх. Рекс игриво склонил голову и, сощурив глаза, ласково протянул:
— Нуна.
Каждый раз, когда он смотрел на неё таким взглядом, у неё подкашивались колени. Поэтому она нарочито грубо ответила:
— Ну что? Что опять?
— Я закрою завтра смену вместо тебя. Но после мюзикла нигде не задерживайся и сразу иди домой. Договорились?
Он мягко, вкрадчиво прошептал это ей прямо на ухо. Волоски на шее Ив встали дыбом.
— …
Не дождавшись ответа, Рекс медленно выпрямился и угрожающе сделал шаг вперёд. Ив попятилась, но упёрлась спиной в столешницу.
— Отвечай, — властно потребовал Рекс холодным тоном.
Ив непроизвольно кивнула:
— Поняла я, поняла! Куда мне ещё идти…
Рекс тут же сгрёб её в объятия:
— Спасибо, нуна. Ты обещала.
Он отпустил её и поднял мизинец. Ив, сама не понимая что делает, сцепила свой мизинец с его, и только тогда на лице Рекса появилась довольная улыбка.
Ив, словно заворожённая, смотрела на него, а затем бессильно оперлась о столешницу.
Тот факт, что Тедди под предлогом мюзикла наконец-то пригласил её на свидание, выветрился из головы так же стремительно, как испаряется спирт.
При одной только мысли о том, что Рекс будет разгуливать по её квартире, куда она никого не пускала последние шесть лет, мысли в голове путались, а сердце начинало отбивать бешеный ритм. Накатила тревога: казалось, будто нечто фундаментальное в её жизни вот-вот пошатнётся и перевернётся с ног на голову. Ив зажмурилась и снова открыла глаза.
Что может случиться?
Глядя на лучезарно улыбающегося ей Рекса, Ив сжала дрожащие губы и слабо улыбнулась в ответ.
* * *
— Я сам.
Рекс забрал из рук Ив широкую лопату для уборки снега.
Синоптики предсказывали, что эта снежная буря побьёт мартовские рекорды по количеству осадков. И действительно, снег, который они усердно расчищали весь день, скопился на краю тротуара сугробами по колено. Припаркованные вдоль улицы автомобили покрылись плотными белыми шапками толщиной в ладонь.
Ив прищурилась, глядя в почерневшее ночное небо. Крупные хлопья всё ещё бешено кружились в воздухе. Судя по всему, завтра утром придётся потратить немало времени на расчистку входа, прежде чем они смогут открыть ресторан.
Когда Рекс закончил сгребать снег и вернулся, она забрала у него лопату, прислонила её к стене и опустила жалюзи. Отряхнув перчатки, Ив кивнула Рексу:
— Идём!
Всю вторую половину дня Ив терзали сомнения, стоит ли пускать Рекса к себе домой. Но оставлять его ночевать в неотапливаемой подсобке в такой жуткий мороз было просто бесчеловечно и опасно для жизни. Приняв окончательное решение, она почувствовала, как на душе стало гораздо легче.
Ив зашагала вперёд, но Рекс быстро догнал её. Тротуары в основном были расчищены, так что идти было не так уж сложно.
Проблема заключалась в пешеходных переходах. Снегоуборочные машины сгребли снег с проезжей части, и он смешался с тем, что скидывали с тротуаров. В итоге на переходах выросли баррикады высотой до бедра.
— Я пойду первым. Наступай прямо в мои следы.
Рекс высоко поднял колено и шагнул в сугроб.
— Осторожнее.
В ответ на её обеспокоенный возглас раздался громкий хруст — нога Рекса по голень провалилась в снег. Он на мгновение пошатнулся, но быстро восстановил равновесие. Сделав ещё один глубокий шаг, он одним махом перебрался через сугроб и протянул ей руку:
— Держись.
Ив замешкалась, и Рекс поторопил её:
— Быстрее!
В свете уличного фонаря было видно, как его кисть без перчатки покраснела и окоченела от холода. Ив потянулась к нему, и его большая твёрдая ладонь крепко обхватила её пальцы, потянув на себя.
— Нужно только перебраться через это. Здесь скользко, будь осторожна.
Ив поставила ногу в глубокий след, оставленный Рексом. Огромный отпечаток в сугробе почти целиком поглотил её ботинок. Рука, крепко державшая её, чтобы она не упала, казалась невероятно надёжной. И оттого всё это было ещё более непривычным.
В снег, в дождь или в бурю — даже если она промокала до нитки или нелепо поскальзывалась и падала, Ив привыкла справляться со всем сама: просто отряхивалась и вставала. Поэтому его забота вызывала странное щекочущее чувство в груди — смесь благодарности и лёгкого страха.
К такому нельзя привыкать.
В этот момент она встретилась взглядом с Рексом. С белыми снежинками на ресницах, выпуская изо рта пушистые облачка пара, он тепло ей улыбнулся. Сердце Ив болезненно сжалось.
Ей не верилось, что теперь, опустив жалюзи «Мун Дамплин», она идёт по этой тёмной улице не одна, а с кем-то. В носу почему-то защипало. Она опустила голову и молча перебралась через заснеженный холм.
Дальше их путь лежал к её квартире. Рекс, отшучиваясь, что боится поскользнуться и упасть, так и не выпустил её руку.
Они шагали в ногу по ночным улицам, укрытым белоснежным ковром. В свете фонарей крупные хлопья снега легко кружились и опадали, словно лепестки сакуры.
Посреди безлюдного переулка Рекс вдруг остановился и запрокинул голову к небу.
— Ты чего?
Ив с любопытством посмотрела на него снизу вверх.
Он высунул язык, пытаясь поймать снежинки. Это было так по-детски мило, что Ив невольно прыснула.
— Вкусно?
Рекс смущённо улыбнулся, словно ребёнок, пойманный на шалости.
— Сладкий.
— Врёшь.
Ив недоверчиво прищурилась, но он абсолютно серьёзно кивнул. Впрочем, лукавый блеск в его глазах скрывать он и не пытался.
— Правда. Самый сладкий снег в моей жизни. Попробуй сама.
Глядя на Рекса, Ив почувствовала, как внутри всё приятно защекотало и затрепетало. Она подняла лицо к небу. Белый снег падал на них, словно праздничное конфетти.
Она тихо вздохнула, прикрыла глаза и высунула язык. Снежинки, оседавшие на её лице и языке, обжигали холодом и мгновенно таяли, оставляя после себя щекочущее, чуть сладковатое послевкусие.
Ив открыла глаза и широко улыбнулась Рексу.
— И правда.
— …
Наблюдавший за ней Рекс молча опустил взгляд.
— Рекс, иди-ка сюда.
Ив потянула его за собой. Она осторожно оставила отпечаток своей ладони на заснеженном стекле припаркованного автомобиля и с триумфом обернулась к нему:
— Смотри!
Не желая уступать, Рекс шлёпнул свою огромную ладонь прямо рядом с её отпечатком. Снег, едва державшийся на стекле, с шорохом осыпался вниз мелкой пудрой.
— Ой.
— Ах ты!
Ив зачерпнула горсть снега с капота, бросила в Рекса и заливисто, по-детски расхохоталась.
Рекс, совершенно не ожидавший, что она первой начнёт снежную битву, принял удар на себя и растерянно заморгал. На его волосах, переносице, густых бровях и длинных ресницах искрилась белая пыль.
— Ах вот как. Значит, это объявление войны.
Сверкнув своими гетерохромными глазами, Рекс растянул губы в дьявольской ухмылке. А затем потянулся руками к заснеженному капоту.
Увидев это, Ив мигом стёрла улыбку с лица и попятилась. Рекс слепил снежок и с угрожающим видом двинулся на неё. Оказавшись зажатой между ним и машиной, Ив поняла, что бежать некуда. Рекс зловеще усмехнулся.
— Не надо, Рекс. Пожалуйста…
Жалобно опустив брови, она взмолилась о пощаде. Сердце Рекса дрогнуло. Он прищурился, помедлил секунду и резким движением выкинул снежок себе за спину. В тот же миг Ив со смехом сгребла с капота новую порцию снега и швырнула ему прямо в лицо.
В очередной раз получив снежным зарядом в лицо, Рекс недоверчиво заморгал, а затем, словно собака, энергично затряс головой. Ледяные брызги полетели прямо в Ив.
— А-а-ай! Хватит, хвати-и-ит!
Ив со смехом подняла руки, делая вид, что защищается, а затем размазала остатки снега по лицу Рекса. Получив третий удар, Рекс издал звериный рык, сгрёб её в охапку и прижался своим заледеневшим лицом к её щеке.
— Ай, холоднющий! А-а-а!
Снег с лица Рекса перекочевал на щёки Ив и начал таять. Она пыталась увернуться — он следовал за ней. В этой настойчивой возне их смех сплёлся воедино.
Шум стих только тогда, когда их взгляды встретились на расстоянии считанных миллиметров — так близко, что их губы почти соприкасались. Ив первой опустила глаза и прикусила губу.
Рекс медленно поднял голову. Он ослабил объятия и бережно смахнул снег с её лица. Они оба замерли, их щёки пылали румянцем.
— П-пошли уже домой.
Едва она выдавила из себя эти слова непослушными, онемевшими от холода губами, Рекс помог ей отстраниться от машины, на которую она опиралась. Мягко отряхнув снег с её спины, он приобнял её за плечи.
— Нуна, мне так холодно. Лицо совсем замёрзло.
Ив с виноватым видом посмотрела на него снизу вверх, и он тут же ткнулся ледяной щекой ей в шею. Желая хоть немного поделиться теплом, Ив осторожно обхватила его за талию. Почувствовав это, Рекс прижался к ней всем телом, словно накрывая собой. Уголки его губ едва заметно поползли вверх.
— Пойдём скорее, нуна.
Ив остановилась перед четырёхэтажным кирпичным зданием без лифта — типичным нью-йоркским «уокапом».
— Пришли. Мы на месте.
Пока она рылась в сумке в поисках ключей, Рекс разглядывал строение.
Покосившиеся пожарные лестницы, спускающиеся зигзагом по фасаду через старые металлические балконы на каждом этаже, выдавали классический тенемент — доходный дом для малоимущих.
Больше ста лет назад иммигранты, пересекавшие океан в погоне за американской мечтой и прибывавшие на Эллис-Айленд, в большинстве своём оседали именно в Лоуэр-Ист-Сайде. Они жили в этих ветхих тенементах, набиваясь в тесные комнатушки, словно ростки сои в кадке.
Традиция сохранилась, и ещё лет десять назад этот район оставался одним из главных гетто Манхэттена, где иммигранты и низкооплачиваемые рабочие могли найти относительно дешёвое жильё. Но было очевидно, что через год-другой арендная плата даже в таких древних развалюхах взлетит в два-три раза.
Остановить эту гигантскую волну джентрификации не мог ни один человек. С горькой усмешкой Рекс последовал за Ив вверх по узким ступеням.
На самом верхнем этаже в тесном коридоре находились четыре двери. Ив открыла последнюю и неловко махнула рукой.
— Проходи. Тут, конечно, очень тесно, зато батареи греют хорошо, так что тепло.
Как только Рекс вошёл, она с лязгом закрыла замок и накинула цепочку. Видимо, эта предосторожность въелась в её привычки за годы одинокой жизни.
В чисто корейском стиле она оставила обувь на маленьком коврике у входа и прошла в гостиную. Рекс усмехнулся и тоже разулся.
Люди, выросшие в Корее, как Ив, даже переехав в Штаты, оставались непреклонны в привычке снимать уличную обувь дома. Ми Ран тоже приходила в ужас и называла неряхой любого, кто осмеливался пройти в дом не разуваясь.
— Рюкзак можешь бросить здесь, возле дивана.
Рекс сбросил с плеча лямку рюкзака и опустил его рядом с потрёпанным диваном кирпичного цвета.
Гостиная Ив была меньше, чем гардеробная в его комнате в резиденции Лафайетов. То, что в это крошечное пространство умудрились втиснуть мини-кухню, обеденный стол, диван, журнальный столик и даже старенький телевизор, казалось настоящим чудом.
На стене, слегка скошенной, как на чердаке, виднелось узкое вытянутое окно. Стена соседнего здания находилась так близко, что, казалось, до неё можно дотянуться рукой. В старомодном чугунном радиаторе под окном с характерным шипением и ритмичным потрескиванием циркулировал пар.
Квартира была старой, но содержалась в идеальной чистоте и дышала уютом.
— Тесновато, да?
Снимая пуховик, Ив смущённо заглянула ему в глаза.
Чего это она извиняется перед бродягой, которому сама же оказывает услугу.
Рекса это внутренне возмутило.
Надеюсь, она не ведёт себя так с другими. Если я увижу, как эту наивную, добрую Тофу кто-то использует в своих интересах, я точно за себя не ручаюсь.
Он ответил чуть более резко, чем планировал:
— Мне нравится, тут уютно. Это мой диван?
Рекс указал на кирпичного цвета мебель.
— Угу.
Было странно видеть диван-кровать в квартире у одинокой девушки, особенно учитывая, что друзей у неё, похоже, почти не было.
Рекс похлопал по спинке и как бы невзначай спросил:
— …К тебе часто кто-то приходит с ночёвкой?
Не уловив скрытого подтекста, Ив честно ответила:
— Нет. Просто когда мы жили с мамой, на этом диване спала я.
— А-а.
Только тогда он расплылся в улыбке и стянул с себя пальто.
— Давай сюда. Я повешу.
Ив взяла его пальто и открыла дверь в спальню. Рекс украдкой заглянул внутрь. Комната оказалась ещё меньше гостиной: односпальная кровать и стол, совмещающий функции рабочего и туалетного, занимали почти всё пространство. Ив повесила верхнюю одежду в шкаф и, выйдя, указала на дверь напротив.
— Там ванная. Иди помой руки.
Когда Рекс, послушно вымыв руки, вышел, Ив стояла у кухонной раковины. Она кивнула в сторону холодильника:
— Вода и напитки там, бери что хочешь. Если голоден, скажи. Могу сварить рамен.
— Ты меня сейчас соблазняешь?
Рекс в два счёта оказался прямо за её спиной.
— Э-э?
Ив испуганно обернулась.
Рекс опёрся обеими руками о край раковины, заключив её в ловушку. А затем интимно прошептал ей на ухо:
— Ты правда не знаешь, что значит предложение «поесть рамена» на ночь глядя?
Осознав смысл, Ив мгновенно залилась краской. Рекс едва сдержал смех, наблюдая, как алый румянец ползёт от её мягких щёк к ушам и спускается на шею.
— Я-я не это имела в виду…
— Если это соблазн Ив, я готов отведать не только рамен, но и запретный плод с Древа познания.
Рекс развернул её к себе. Он медленно опустил веки, а затем многозначительно поднял взгляд.
Оказавшись лицом к лицу с его гетерохромными глазами, Ив оцепенела, не в силах вымолвить ни слова.
Когда он называл её «нуна», её бдительность усыплялась, и она часто забывала о субординации. Но стоило ему назвать её по имени, как Ив тут же вспоминала, что перед ней — взрослый, крепко сложенный мужчина. Чертовски красивый и притягательный мужчина. И её это пугало.
Чувственный разрез глаз и резкие черты лица в сочетании с ленивым, томным взглядом придавали Рексу какую-то порочную, декадентскую ауру. Каждый раз, когда эти дерзкие глаза смотрели на неё, внутри всё сжималось. И это был совсем другой жар, нежели тот, что она чувствовала, стоя перед раскалённой плитой с воком в руках.
Это щекочущее тепло, вспыхивающее глубоко внутри, волнами расходилось по всему телу. Вдоль позвоночника пробегала лёгкая дрожь, а в памяти вновь и вновь всплывал их поцелуй.
Опыта у неё было немного, но она прекрасно понимала, о чём говорят эти ощущения. Её пугало осознание собственной, незнакомой ей доселе физической тяги. Хотелось спрятать голову в песок, сделать вид, что ничего не происходит, и сбежать в безопасное место.
— Почему ты постоянно называешь меня по имени… Зови нуной.
Ив попыталась оттолкнуть его, упёршись руками в грудь. Рекс тихо усмехнулся, послушно убрал руки и отстранился. А затем проворчал так, чтобы она точно услышала:
— Эх, обидно. Родился бы я чуточку раньше.
Вырвавшись из-под гипнотического взгляда, Ив с облегчением выдохнула и начала медленно отступать боком. Схватив с журнального столика пульт, она включила телевизор. По новостному каналу, который она смотрела утром, передавали экстренный выпуск погоды. Ив поспешила ухватиться за эту безопасную тему:
— Кажется, снег будет идти всю ночь. Чтобы всё это расчистить, завтра придётся выйти пораньше.
Рекс, глядя на экран, ответил абсолютно будничным тоном:
— Пойдём вместе. Я помогу убрать снег.
— …Правда? Тебе необязательно. Но спасибо, я включу это в твою дневную оплату.
Рекс резко повернул голову и недовольно нахмурился. Он открыл было рот, чтобы что-то возразить, но тут же передумал и лишь коротко вздохнул.
Даже без слов Ив прекрасно поняла, о чём он думает. Этот взгляд кричал: «Ты просто неисправимая лохушка», раз готова платить за добровольную помощь.
Но ведь Рексу нужно было заработать и скопить как можно больше, чтобы вырваться из неотапливаемой подсобки.
— Считай это платой за ночлег.
— Так не пойдёт.
Ив решительно отказалась, и Рекс, не став спорить, сменил тему.
— Спать ещё рано. Может, фильм посмотрим?
— …
Она уже и не помнила, когда в последний раз смотрела кино с кем-то вдвоём. Заметив её молчание, Рекс спросил:
— Не любишь фильмы?
Ив смущённо улыбнулась и кивнула.
— Люблю.
Рекс шумно втянул воздух и неловко откашлялся. Подобрав пульт, он плюхнулся на диван и начал щёлкать каналы.
— Романтика или ужасы?
— Эм… ужасы?
Сидеть плечом к плечу на тесном диване в заснеженную ночь и смотреть романтику — это, как ни крути, слишком опасно.
Он кивнул и включил зомби-апокалипсис, который только что начался.
Тем временем Ив достала из холодильника пиво и закинула попкорн в микроволновку. Когда она встала на цыпочки и потянулась к верхней полке шкафчика за большой миской, чья-то длинная рука перехватила посуду прямо у неё над головой.
Вздрогнув, она обернулась. Рекс перехватил её за запястье, мягко, но настойчиво довёл до дивана и, надавив на плечи, усадил.
— Хватит суетиться, посиди. И так весь день на ногах отпахала… Если что-то нужно — проси меня.
Вместо ответа Ив только тихонько рассмеялась. Рекс насмешливо фыркнул.
— Смешно ей. Слишком уж ты добрая. Тофу, а ну повторяй за мной.
— А?
— Помоги мне, Рекс.
— …Помоги мне, Рекс?
Ив послушно повторила фразу, глядя на него снизу вверх. Лицо Рекса озарилось озорной улыбкой. Он открыл банку пива и протянул ей.
— Рекс лучший.
Ив взяла банку и показала ему большой палец.
— Рекс лучший!
— Молодец, Тофу.
Он нежно погладил её по голове, как маленького ребёнка.
— …!
Когда Ив возмущённо зыркнула на него, он пошёл ещё дальше: ущипнул её за щёку, потянул и расхохотался. Ив попыталась ударить его по руке, но он в последнюю секунду увернулся, и её ладонь рассекла пустоту. Она возмущённо вытаращила глаза, а Рекс, откинув голову, засмеялся ещё громче. Глядя на него, Ив в итоге тоже не выдержала и рассмеялась.
Благодаря Рексу, который постоянно придумывал новые поводы для шалостей, скучать ей не приходилось ни минуты. Возможно, именно поэтому она так быстро и сильно привязалась к нему, хотя они были знакомы всего ничего.
Услышав сигнал микроволновки, Рекс пересыпал дымящийся попкорн в миску и сел рядом с Ив.
— А-а.
Он вытянул руку вдоль спинки дивана за её спиной и поднёс к её губам белое облачко попкорна. Ив неловко улыбнулась и вжала голову в плечи.
— Я сама.
— Открой рот. А-а.
Она неуверенно скосила на него глаза и слегка приоткрыла губы. Но стоило ей потянуться за попкорном, как Рекс ловко изменил траекторию, закинул лакомство себе в рот и с хрустом разжевал.
На этот раз Ив не на шутку рассердилась и свирепо уставилась на него. А Рекс захохотал так, что задребезжали стёкла в маленькой гостиной.
— Вау… И как ты каждый раз на это ведёшься? С тобой так весело играть.
— Ты… ты… Так бы и треснула тебя!
Ив в негодовании сжала кулаки. Хихикающий Рекс вдруг бессильно уронил голову ей на плечо.
— А кто-то говорил, что я слишком красивый и меня бить некуда.
— …Я беру свои слова назад!
— Пф-ф.
Его мягкие волосы пощекотали её шею, и Ив невольно вздрогнула.
В этот момент на экране под жутковатый саундтрек появились зомби с неестественно вывернутыми конечностями, бредущие по постапокалиптическому Нью-Йорку. Они оба одновременно уставились в телевизор.
Когда Ив потянулась к миске, стоявшей на коленях Рекса, за попкорном, он перехватил её за запястье, притянул её руку к своему лицу и губами снял попкорн прямо с её пальцев.
Ив только головой покачала.
— Рекс… Мне кажется, твоей маме было очень нелегко тебя растить.
— Как ты догадалась?
Рекс ухмыльнулся, сверкнув ровными белыми зубами.
— Угу. Тут и к гадалке не ходи.
На экране толпа зомби набросилась на мужчину, зашедшего в заброшенный супермаркет. Во все стороны брызнула бутафорская кровь.
Рекс открыл свою банку пива, легонько чокнулся с её банкой, запрокинул голову и залпом выпил половину. Понаблюдав за ним краем глаза, Ив нерешительно нарушила молчание.
— Рекс, можно тебя кое о чём спросить?
— О чём?
Рекс повернулся к ней.
— Как так вышло… что ты оказался на улице? Как ни посмотри, ты совершенно не похож на бездомного.
Неожиданный вопрос застал его врасплох.
Рассказать ей сейчас?
Для этого пришлось бы объяснять слишком многое, а он был к этому не готов. Одно неверное слово — и всё прозвучит как жалкие, пустые оправдания. Заметив, как Рекс нервно зарылся пальцами в волосы и глубоко задумался, Ив поспешила сменить тему.
— Смотри! Зомби только что вцепился той женщине в шею!!
Обычно она казалась такой наивной и простодушной, но чужие болевые точки Ив улавливала феноменально и никогда не лезла в душу, если видела, что человеку тяжело.
Рекс принял решение и коротко выдохнул. Как ни крути, время ещё не пришло. Но и лгать Ив он не хотел.
— Я поругался с отцом, и меня выгнали из дома. Это было где-то полтора года назад. Всё это время я путешествовал, перебивался у друзей, а в тот день меня как раз выставили из очередной квартиры. Я просто сел на скамейку отдохнуть и уснул. Так что да, я настоящий бомж. Нищий красавчик.
Рекс попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то горькой.
Окончив престижный университет по специальности «гостиничный бизнес», Рекс втайне надеялся, что теперь к нему будут относиться иначе. Но отец продолжал поручать ему только чёрную работу. Когда Рекс возмутился, что все его однокурсники уже заняли приличные должности, а он вынужден парковать машины на стоянке, разразился скандал.
— Идиот! Александр де Лафайет, у тебя в корне неверное отношение к делу. Ты должен на собственной шкуре прочувствовать всю эту грязную работу, чтобы понять, насколько тяжела и ответственна твоя должность. Но ты, тупица, выплёвываешь всё, что тебе разжёвывают и кладут в рот! Я никогда не посажу тебя в кресло руководителя. Свободен!
— Искренне благодарю за то, что передали мне по наследству свои тупые мозги, сэр!
Выплюнув эту саркастичную фразу и отвесив издевательски чёткое воинское приветствие, Рекс в тот же день уволился. И с тех пор ежедневно напивался, кочевал с вечеринки на вечеринку и бездумно спускал трастовый фонд. Внутри всё сжималось от удушливой тоски, но он понятия не имел, что делать со своей жизнью.
— Мой отец — очень суровый человек. Он всегда называл деда «бесполезным и романтичным бездельником» и твердил, что я вылитый дед. У деда и правда не было деловой хватки, он чуть не пустил по миру всё состояние семьи. Поначалу я хотел доказать, что я другой… Но что бы я ни делал, меня только ругали. В итоге во мне проснулся дух противоречия, и я начал вести себя ещё хуже.
Ми Ран, не в силах больше наблюдать за их стычками, попыталась вмешаться, и отец отправил Рекса в ссылку — получать степень магистра в престижный швейцарский университет гостиничного бизнеса. Но Рекс вернулся домой, так и не доучившись.
Европейские аристократы-разгильдяи, с которыми он там сошёлся, обладали таким комплексом превосходства, что нью-йоркской золотой молодёжи до них было далеко. Единственной причиной, по которой они вообще приняли его в свой узкий круг, был французский титул перед его именем и фамилия, вписанная в учебники истории. Это раздражало и вызывало отвращение.
Перелёты на частных джетах, горные лыжи зимой в Гштааде, яхты летом в Сен-Тропе и клубные тусовки на Ибице — всё это быстро приелось.
Отец сверлил вернувшегося Рекса таким взглядом, словно хотел испепелить его на месте. Но, поддавшись на угрозы матери, заявившей, что она уедет в Корею, потому что больше не может терпеть их вечные конфликты, отец сделал одолжение и дал ему «последний шанс».
Рекса отправили работать консьержем в отель сети «Лафайет» в Атлантик-Сити, известном своими казино. Из всего, что ему доводилось делать раньше, это была самая солидная должность.
— Перед тем как меня окончательно выгнали, отец дал мне последнюю работу. Но потом приехали мои дружки и устроили там погром. Я должен был их остановить… но всё зашло слишком далеко. Масштаб катастрофы был такой, что замять это уже не получилось.
Узнав, что Рекс работает в отеле, его компания завалилась в казино. Поскольку Рекс, их негласный лидер и главный спонсор пьянок, перестал появляться на вечеринках, они, видимо, решили, что если заставят его уволиться, всё вернётся на круги своя.
Им и в голову не приходило, что он действительно взялся за ум и серьёзно учился работать. Они разнесли в щепки роскошный пентхаус, вопя на весь этаж и требуя от консьержа подать им Александра де Лафайета на блюдечке.
Когда Рекс наконец поднялся к ним, обезумевшие от безнаказанности мажоры слетели с катушек окончательно. Накачанные алкоголем и наркотиками, они с дикими воплями носились по коридорам отеля, а затем вломились в крытый бассейн и прямо в смокингах и вечерних платьях, с бутылками в руках, попрыгали в воду. Они выливали туда спиртное, блевали и кидались едой.
В самый разгар рождественского сезона, когда отель был переполнен, бассейн пришлось закрыть как минимум на неделю. Это был колоссальный ущерб.
— Может, стоит сейчас попытаться объяснить всё отцу? Я не знаю деталей, но если виноват не ты, а твои друзья… — с сочувствием произнесла Ив.
Рекс молча пожал плечами.
Ему было чертовски обидно, но он считал, что получил по заслугам, поэтому не стал оправдываться. Ведь именно он годами водил за собой эту стаю гиен.
Да и оправдания на Андре де Лафайета всё равно не действовали. Факт оставался фактом: как консьерж он не справился со своими обязанностями. А опыт подсказывал, что чистосердечное признание вины обходится меньшей кровью.
— На него такие вещи не действуют, так что это бесполезно. И вообще, с этого момента, даже если придётся ночевать на улице или просить милостыню, я буду жить своим умом. Моя жизнь паразита на шее у отца закончена.
Услышав этот твёрдый, безапелляционный ответ, Ив тихо кивнула и больше ни о чём не спрашивала.
Фильм приближался к кульминации. Главные герои, спасаясь от орды зомби в заброшенном здании, заперлись в крошечной комнате. Когда выяснилось, что ради её спасения главный герой скормил зомби её семью, а потом солгал об этом, героиня, содрогаясь от предательства, выбежала из их укрытия.
Рекс вдруг порывисто обнял Ив, судорожно выдыхая:
— …Нуна.
Он уткнулся лицом ей в плечо, словно пытаясь втиснуть свои широкие плечи в её миниатюрные объятия. Ив удивлённо склонила голову, но отталкивать его не стала.
— Страшно?
Он кивнул, не отрывая лба от её плеча.
— …Мне страшно. Нуна… нуна, не бросай меня.
Это было очень подозрительно. Во время по-настоящему жутких сцен вздрагивала именно Ив, а Рекс смотрел на всё это с абсолютно каменным лицом. Она прищурилась, пытаясь понять, какую игру он опять затеял.
Рекс жалобно опустил густые брови и посмотрел на неё взглядом побитого щенка. Выглядел он так, будто ему жизненно необходимо утешение. Ив усмехнулась и похлопала его по плечу.
— Что за глупости? С чего бы мне тебя бросать?
Рекс ничего не ответил, лишь крепче обнял её и снова положил голову ей на плечо. Ив попыталась выпутаться, но он так и не отпустил её до самых финальных титров.
Когда по экрану поползли титры, Ив неловко отстранила его и встала с дивана.
— …Пора спать. Пойдёшь в душ первым?
Рекс покачал головой.
— Только после нуны.
Ив выдала ему запасное одеяло и полотенце, быстро приняла душ и вышла в гостиную. Рекс уже разложил диван и сидел на нём.
Опершись локтями о колени и подперев подбородок руками, он напоминал человека, глубоко погружённого в свои мысли. Услышав её шаги, он поднял взгляд.
Ив, кутаясь в халат, с раскрасневшимся после душа лицом, юркнула мимо него и пробормотала:
— Спокойной ночи, Рекс.
Рекс ответил ей низким, бархатистым голосом:
— И тебе спокойной ночи, нуна.
Ив выключила свет и легла в постель. Тело ныло от усталости, но сна не было ни в одном глазу. Сквозь тонкую фанерную перегородку доносился шум воды из душа, а затем шорох Рекса, укладывающегося на диван.
Похоже, ему тоже не спалось. Каждый раз, когда он ворочался, сквозь стену просачивался скрип старых пружин и его неровное дыхание. Прислушиваясь к этим чужим звукам в своём до боли знакомом доме, Ив незаметно для себя провалилась в сон.
