Ив стояла в дверях кухни и задумчиво смотрела в зал. Как только за последним клиентом закрылась дверь, Рекс перевернул табличку на «Closed».
С тех пор как он начал здесь работать, прошло уже почти три недели.
За это время «Мун Дамплин» превратился в самое модное заведение на Деланси-стрит. Люди выстраивались в очередь за полчаса до открытия, а выручка за одну неделю превысила доход за весь прошлый месяц. Откуда они узнавали об этом месте, оставалось загадкой.
Как только слухи дошли до туристов, в часы пик в ресторане зазвучали самые разные языки.
На прошлой неделе Ив решила закрывать ресторан с трёх до пяти часов дня, чтобы сделать перерыв после обеда и подготовиться к вечеру. Из-за этого Рекс согласился начинать смену на два часа раньше — с полудня.
Когда в самые загруженные обеденные часы за кассой стали работать сразу двое, Хосе и Рекс, в «Мун Дамплин» вернулись былой порядок и относительное спокойствие.
Если Рекс не предупреждал заранее, что ему нужно куда-то отлучиться, Ив почти каждый день делила с ним поздний обед и ужин. Приёмы пищи, которые раньше сводились к тому, чтобы наспех закинуть в себя остатки, прислонившись к столешнице, теперь стали тем, чего она ждала больше всего.
Накрыв скромный ужин на кухонном столе, Ив снова подошла к двери в зал.
Рекс стоял за кассой и писал мелом на доске спецпредложение на завтра. Когда Ив вслух раздумывала, не стоит ли ей закупать больше ингредиентов, учитывая постоянный рост числа посетителей, Рекс решительно отрезал:
— Тот объём, который ты готовишь сейчас, — это твой физический предел для работы в одиночку. Если попытаешься делать больше, не нанимая помощников, просто угробишь здоровье. «Мун Дамплин» так популярен именно из-за своей эксклюзивности: это маленькое заведение с одним шеф-поваром, где всё быстро раскупают. Потребителей привлекает то, что предложение немного не поспевает за спросом. Если ты не планируешь расширять сам ресторан, то увеличение порций не принесёт особой пользы. Да, в краткосрочной перспективе заработаешь чуть больше, но и только.
Рекс порой поражал её мыслями, которые бросал как бы невзначай. Он не только работал быстро и умел найти подход к клиентам, но и, казалось, обладал весьма профессиональными знаниями в сфере ресторанного бизнеса.
Сгорая от любопытства, Ив как-то спросила, чем он занимался до того, как оказался на улице, на что он лишь пожал плечами и коротко ответил:
— Я с детства много подрабатывал в сфере обслуживания.
Он явно не любил распространяться о себе.
А меня каждый день расспрашивает обо всём на свете в мельчайших подробностях.
Любуясь точёным профилем Рекса, Ив слегка надула губы.
Чёрная футболка с логотипом «Мун Дамплин» и бандана стали его визитной карточкой. Каждый день находилось по несколько смелых посетительниц, которые пытались сунуть ему номер телефона или просили сфотографироваться вместе.
Но, по какой-то неведомой причине, он всегда наотрез отказывался фотографироваться. Он словно панически боялся случайно попасть в кадр: если замечал, что кто-то навёл телефон в его сторону, тут же опускал голову или отворачивался.
Впрочем, это логично. Тот факт, что ты красив, не даёт незнакомым людям права выкладывать твоё лицо в соцсети — это прямое нарушение личных границ. И всё же Ив иногда задумывалась: а нет ли у Рекса какой-то серьёзной тайны, о которой он не может рассказать?
Лишь бы это не было какое-нибудь страшное преступление.
Пусть её назовут наивной, но, как бы она ни приглядывалась, Рекс совершенно не был похож на плохого парня.
Ив окликнула его, когда он положил мел и отряхнул руки:
— Ужин готов.
Она развернулась, чтобы пойти к столу, но Рекс в мгновение ока оказался рядом и повис на ней сзади, обхватив за плечи. Он наклонил голову, и его мягкие, волнистые каштановые волосы рассыпались по её плечу.
В такие моменты он напоминал огромного щенка, который ластится к хозяйке, уступающей ему в размерах.
— Ив Мун, ну ты и злобная начальница. Гости ещё даже не ушли, а ты уже дразнишь такими потрясающими запахами. Я тут чуть в обморок от голода не упал.
Ив тихонько рассмеялась и погладила его по макушке, уткнувшейся ей в плечо.
— Ты отлично продержался. Давай скорее есть.
Несмотря на то что они были на кухне одни и их никто не мог подслушать, Ив, оглянувшись по сторонам, заговорщицки прошептала ему на ухо:
— Вообще-то, когда я сказала, что спецпредложение распродано, я соврала. Я припрятала немного, чтобы мы могли съесть это на ужин.
— Ха... Этот нежный тофу опять соблазняет меня едой?
Рекс поднял голову и бесцеремонно потискал её за щёку.
С недавних пор он начал называть её как вздумается. То «нуна», то «Ив Мун», а то вдруг заявил, что придумал ей идеальное прозвище, и стал называть «Тофу».
Тофу. Что за дурацкое прозвище?
Но Ив нравилось, как его гетерохромные глаза слегка темнели каждый раз, когда он произносил это слово. В такие моменты у неё в животе словно порхали бабочки.
Рядом с Ив Рекс вёл себя как озорной мальчишка, постоянно дурачился и смеялся, но стоило кому-то другому обратиться к нему, как с его лица исчезали все эмоции, уступая место холодной отстранённости.
На работе он был в меру приветлив, в меру вежлив и абсолютно равнодушен. И всё же, если он случайно пересекался с кем-то взглядом и слегка улыбался, люди — независимо от пола — смотрели на него как заворожённые.
Ив казалось, что его привычка опускать глаза и слегка вздёргивать подбородок во время разговора с людьми появилась из-за постоянных любопытных взглядов, прикованных к его гетерохромии.
Если она случайно бросала на него взгляд, оторваться было уже тяжело. Порой она так засматривалась на Рекса, обслуживающего гостей за кассой, что, очнувшись, с ужасом понимала, что еда на плите вот-вот сгорит.
И это нельзя было списать только на его привлекательность. У него был совершенно особый, неповторимый шарм.
Даже когда он стоял, расслабленно опираясь на стойку, чуть высокомерно вскинув подбородок и глядя на всех своим фирменным ленивым взглядом, в его осанке не было ни капли разболтанности. Он держался безупречно ровно. И даже когда он разваливался перед ней на стуле и нёс всякую чушь, в его движениях сквозила странная элегантность.
В такие моменты Ив невольно усмехалась своим нелепым фантазиям о том, что подобранный ею на улице «нищий красавчик» на самом деле может оказаться переодетым принцем.
Теперь они каждый день обедали вместе, и эти трапезы неизменно сопровождались долгими разговорами. Обычно он спрашивал, а она отвечала. За эти недели они сильно сблизились: могли без стеснения препираться, подшучивать друг над другом и дурачиться.
Ив, взявшая на себя управление «Мун Дамплин» всего в двадцать три года и работавшая с утра до ночи, не имела не то что парня, но даже растеряла немногих друзей из кулинарной школы. И теперь ей казалось, что она обрела нового лучшего друга.
Рекс, севший напротив неё, тут же потянулся к пухлым, аппетитным дамплингам, приготовленным с жёлтым карри.
Ой, я же забыла подать палочки!
Рекс на секунду замер, заметив на своих пальцах следы мела. Но, пожав плечами, снова потянулся к еде.
Ив в ужасе шлёпнула его по руке. Какой там элегантный принц, беру свои слова обратно.
— Иди помой руки, а я пока дам тебе попробовать.
Когда Ив взяла дамплинг чистыми пальцами и поднесла к его лицу, он широко открыл рот и захватил губами и пельмень, и её пальцы. А затем легонько прикусил её фаланги передними зубами, бросив на неё хитрый взгляд исподлобья.
— Ты что творишь-то, а?!
Ив в шоке отдёрнула руку, но не смогла сдержать смех. Её ничуть не раздражали эти постоянные, бесстыдные дурачества. Он вёл себя как мальчишка, который из кожи вон лезет, чтобы привлечь внимание девочки, которая ему нравится.
Неужели... я ему нравлюсь? Да ну, бред. Быть такого не может.
В последнее время она часто ловила на себе его пристальный взгляд. Иногда, почувствовав, что ей сверлят затылок, она оборачивалась и видела, как Рекс смотрит на неё со странным, задумчивым выражением, но стоило их глазам встретиться, как он тут же корчил смешную рожу, заставляя её смеяться.
Даже во время напряжённой работы он умудрялся заскакивать на кухню, открывать рот, выпрашивая кусочек, и, как и прежде, прибегал к ней после каждого выполненного дела, подставляя макушку для похвалы.
Вряд ли так ведут себя с женщиной, в которую влюблены.
Ив тяжело вздохнула. Вся её личная жизнь ограничивалась тремя месяцами отношений с однокурсником по кулинарной школе, так что в мужской психологии она не смыслила ровным счётом ничего.
К тому же последние два года она терпеливо ждала, когда же Тедди решится пригласить её на свидание. Пусть с ним и не будет пылкой, всепоглощающей страсти, зато Тедди станет надёжным партнёром и отличным отцом. Он старше, да и в финансовом плане стоит на ногах куда крепче.
И толку-то? Пока я дождусь от него приглашения, быстрее от старости умру.
Со вздохом Ив принесла палочки, пока Рекс мыл руки, и откусила кусочек от дамплинга. Это было её вчерашнее изобретение. Она пробовала начинку во время готовки, но всё ещё сомневалась, не стоит ли добавить больше карри.
В этот момент Рекс перехватил её за запястье и откусил вторую половину дамплинга прямо с её палочек.
— Эй, зачем ты ешь то, что я уже надкусила?!
— То, что ешь ты, всегда выглядит вкуснее.
Рекс проглотил пельмень, почти не жуя. Ив недовольно зыркнула на него, но всё же усмехнулась и спросила:
— Ну как? Может, стоит добавить в начинку ещё немного карри?
— Нет. Сейчас — в самый раз. Если добавишь ещё, вкус карри перебьёт всё остальное.
У Рекса были весьма тонкие вкусовые рецепторы, что делало его отличным дегустатором для её новых блюд.
— Значит, можно вводить в постоянное меню? — задумчиво протянула она.
Рекс кивнул.
— Как раз хотел это предложить. Слишком вкусно, чтобы продавать только один день в виде спешела.
Ив довольно улыбнулась и положила на его тарелку блестящий, сочный дамплинг. Пожевав немного в молчании, Рекс вдруг остановился и склонил голову набок.
— Слушай, а почему у тебя в спецпредложениях почти всегда есть карри?
Ив промолчала, и Рекс, словно перебирая в памяти меню прошлых дней, задумчиво поднял глаза.
— А ведь и правда. В этом есть какая-то особая причина?
В ответ на его любопытство она лишь пожала плечами.
— Просто я люблю карри.
Услышав такой донельзя простой ответ, Рекс усмехнулся.
— Логично. Шеф готовит то, что ему по вкусу, — кто посмеет возразить? Все «спешелы» с карри, что я здесь пробовал, были просто восхитительны.
Он показал ей большой палец, а затем закинул в рот целый дамплинг и проглотил его в два счёта. Наблюдая за ним, Ив неожиданно для самой себя произнесла:
— В детстве мама почти целыми днями пропадала на работе. Чтобы я могла сама разогревать еду после школы в микроволновке, она оставляла мне то суп на говяжьих костях, то кимчичиге, то карри. Карри я любила больше всего. Удивительно, но я могла есть его всю неделю напролёт, и оно совершенно не надоедало. Я вспомнила об этом и несколько раз сделала блюда с карри в качестве спецпредложения, а нашим постоянным клиентам это очень понравилось.
Ив тепло улыбнулась, погрузившись в давние воспоминания.
И зачем я вообще ему всё это рассказываю?
Ежедневные совместные ужины и тесная работа бок о бок сделали своё дело — теперь он казался ей по-настоящему близким другом. Настолько, что глубоко запрятанные воспоминания сами собой срывались с языка.
Рекс, вычистив свою тарелку, аккуратно положил палочки и, подперев подбородок рукой, внимательно посмотрел на Ив.
— А твоя мама пробовала эти спецпредложения с карри? Что она сказала?
Услышав этот легкомысленно брошенный вопрос, Ив отвела взгляд и покачала головой.
Что мне ответить?
Немного подумав, она решила опустить болезненные подробности и сказать только самое главное.
— Мама умерла, когда мне было семнадцать.
Лицо Рекса застыло, он не смог скрыть растерянность.
— ...
Не в силах вынести неловкую тишину, Ив продолжила:
— Она работала в логистическом центре на Лонг-Айленде, и там произошла авария с погрузчиком. Рана была глубокой, но ей оказали лишь первую помощь, после чего она вернулась домой. Ночью у неё сильно поднялась температура. Я умоляла поехать в больницу, но она упрямилась, говорила, что это обойдётся слишком дорого. Она даже не знала, что начался сепсис. И поэтому не получила помощь вовремя...
Ох, не стоило этого говорить. Кому вообще хочется слушать такие мрачные истории?
Ив мысленно выругала себя.
Рекс пару раз открыл и закрыл рот, словно не находя слов. Так и не придумав утешения, он просто и искренне произнёс по-английски:
— Мне жаль. I’m sorry.
Его типично американская реакция, лишённая ненужного драматизма, принесла Ив облегчение. Она терпеть не могла, когда на неё смотрели с жалостью.
Она выдавила из себя слабую улыбку.
— Всё нормально. Это было очень давно. К счастью, со мной был дядя Эндрю, он мне очень помог.
Услышав знакомое имя, Рекс порылся в памяти.
— А-а. Тот самый прежний владелец «Мун Дамплин», который нашёл секретный проход?
Ив кивнула.
— Да. Дядя Эндрю был... парнем моей мамы. Они так и не поженились официально, но прожили вместе довольно долго, поэтому он был мне как отец. После смерти мамы он продолжал заботиться обо мне. Благодаря ему я даже смогла поступить в кулинарную школу, о которой так мечтала. Правда, закончить её... не вышло.
Рекс уловил в её голосе глубокое сожаление и спросил:
— Почему не вышло?
— Да... Оставался последний семестр, как вдруг дядя...
Она не договорила и крепко прикусила губу.
Если не остановлюсь сейчас, потом уже не смогу.
Причина, по которой она трудилась без единого выходного с утра до позднего вечера, заключалась в том, что она панически боялась утонуть в жалости к себе, раздавленная тяжестью трагедий, которые не могла вынести в одиночку.
Но такая жизнь лишила её возможности завести друзей, с которыми можно было бы открыто поговорить по душам. Просто сидеть напротив кого-то, есть и болтать о всяком. В последнее время Ив просыпалась по утрам только ради этих совместных обедов с Рексом.
Возможно, она просто изголодалась по человеческому общению. По кому-то, кто спросил бы, что она за человек и как жила всё это время. По кому-то, кто выслушал бы её.
Не поэтому ли мне вдруг захотелось излить душу человеку, которого я знаю всего три недели?
Человеку, который впервые за шесть лет поздравил её с днём рождения. Человеку, который постоянно шутит, крутится рядом, а поймав её взгляд, тепло и искренне улыбается.
Встретившись с Ив взглядом, Рекс едва сдержал порыв рвать на себе волосы. Он ведь просто хотел узнать о ней немного больше.
В мире, где он вырос, под «трагедией» понималось вычёркивание имени из завещания, развод родителей и необходимость жить с бесячими сводными братьями после их новых браков, потеря всего состояния на криптовалюте или тюремный срок отца за создание финансовой пирамиды.
Если не считать случаев, когда кто-то, нажравшись наркоты, разбивался насмерть за штурвалом легкомоторного самолёта или гоночного спорткара, трагедии, связанные с человеческими жизнями, случались крайне редко.
Её губ, обычно складывающихся в застенчивую и ласковую улыбку, сейчас коснулась незнакомая, печальная усмешка. Но эта улыбка не затронула глаз. Ив смотрела на него, часто моргая, а на ресницах блестели слёзы, готовые вот-вот пролиться.
Казалось, кто-то вырвал сердце из его груди и швырнул на пол. И теперь оно, перекатываясь по земле, болезненно билось, не в силах найти место.
И зачем... зачем ты так улыбаешься?
Ему хотелось умолять её улыбнуться широко и радостно, как обычно. А ещё хотелось притянуть её к себе и сжать в объятиях так крепко, чтобы ей стало нечем дышать.
Рекс сам не заметил, как протянул руку к её лицу. Когда он дотронулся до её щеки, Ив на миг прижалась к его ладони и прикрыла глаза. А затем мягко отвела его руку и, через силу растянув в улыбке дрожащие губы, посмотрела на него.
— Рекс, мы в прошлый раз так и не выпили. Может, сегодня?
Он какое-то время молча смотрел на неё, а затем кивнул.
Ив встала, открыла дверь в потайной ход и скрылась за ней. Видимо, пошла за спрятанной там выпивкой.
Рекс быстро убрал со стола и, прихватив два стакана, последовал за ней.
Недавно он фотографировал исписанные стены туннеля, чтобы отправить снимки в агентство по аутентификации автографов PSA, и в порыве вдохновения притащил туда складной столик и стулья. Ему показалось, что чего-то не хватает, и он, отыскав в шкафчиках скатерть, свечу и даже вазу с искусственными цветами, украсил стол.
Как он и ожидал, Ив с широко распахнутыми глазами осматривала приватный спикизи, который Рекс втайне от неё обустроил.
— Это ещё что такое?..
— Прости, что не сказал заранее. Хотел сделать сюрприз.
В конце потайного хода скрывалось довольно просторное помещение, а на левой стене виднелись чёткие очертания заложенного дверного проёма, когда-то ведущего в бар. Этот проём выходил как раз в подсобку, которую сейчас занимал Рекс. Со стороны его комнатушки стена была наглухо заштукатурена, так что догадаться о существовании бывшего спикизи оттуда было невозможно.
У правой стены от пола до потолка тянулся старый, плотно заставленный винный стеллаж с солидным ассортиментом алкоголя. Судя по тому, что у некоторых бутылок давным-давно истёк срок годности, Ив просто сохранила всё, что когда-то оставил здесь дядя Эндрю.
Наконец Ив светло улыбнулась своей обычной улыбкой и, отодвинув стул, села.
— Ты так всё обставил... Теперь это место и правда похоже на спикизи.
Увидев эту улыбку, Рекс почувствовал, как сердце, до этого валявшееся на полу, вернулось на своё законное место в груди.
Грустная улыбка и стоящие в глазах Ив Мун слёзы пугали его в сто раз сильнее, чем разъярённый, рвущий и мечущий Андре де Лафайет.
Он проворно подошёл к столу и отвесил вежливый поклон.
— Каким напиткам отдаёт предпочтение уважаемая гостья?
Ив загадочно улыбнулась и поманила его пальцем. Когда он наклонился, она прикрыла рот ладошкой и прошептала:
— Соджу!
Она поймала его взгляд и забавно сморщила носик.
В этот миг у него внутри всё поплыло. Он не знал, какие именно органы расплавились, но, судя по резко подскочившей температуре тела, парочка точно превратилась в лужицу.
Рекс снял со стеллажа зелёную бутылку и почтительно подал её Ив, демонстрируя этикетку.
— Выбранный вами соджу готов. Желаете продегустировать?
Усмехнувшись, он ловко ударил локтем по донышку бутылки. Ив удивлённо охнула и звонко рассмеялась.
Этому трюку его научили друзья, когда он посещал языковые курсы в Корее. Что-то там про то, как делали соджу в старину... Он тогда слушал объяснения, но подробности давно выветрились из головы. Зато он прекрасно помнил, в какой дикий восторг приходили корейские приятели каждый раз, когда он вот так бил локтем по новой бутылке.
Но главным было то, что Ив сейчас смеялась.
С характерным хрустом он лихо скрутил крышку и плеснул немного соджу в её стакан для воды. Ив покрутила стакан в руке, картинно изображая дегустацию, и одним глотком выпила содержимое.
— Кх-ха!
Она одобрительно кивнула.
Тем временем Рекс мял в пальцах снятую крышку, скручивая отделившийся от неё металлический ободок. Кто бы мог подумать, что фокусы, которым он научился в годы разгульной жизни, пригодятся ему именно так.
Он ловко согнул из алюминиевой полоски буквы, выложив имя «Ив», и протянул девушке. Ив округлила глаза и с восторгом приняла подарок.
Рекс удовлетворённо выдохнул, придвинул свой стул вплотную к ней и опустился рядом.
— Нравится?
— Угу. Очень красиво. Ты реально всё умеешь. Как тебе это удаётся?
— Мне? А вот мой отец всегда говорил, что я вообще ни на что не гожусь.
Он горько усмехнулся, но Ив вдруг стала серьёзной и решительно покачала головой.
— Бред какой-то. По-моему, у тебя всё получается отлично. И я говорю это не просто ради утешения, а абсолютно искренне.
Рекс тихо усмехнулся, наполнил её стакан соджу до половины и налил себе. А затем, словно избалованный ребёнок, требующий ласки, положил голову ей на плечо. Пламя свечи перед ними мягко мерцало.
— Нуна...
— М?
Рекс поднял стакан и легонько чокнулся с её стаканом.
— Ты отлично потрудилась.
Они оба прекрасно понимали, что он имел в виду не только сегодняшний день.
Ив молча покрутила стакан в руках, а затем сделала большой глоток.
Тогда Рекс поднял голову с её плеча и тоже выпил. Затем он закинул руку за спинку её стула, слегка приобнимая Ив за плечи.
— Если хочешь выговориться — я слушаю. Но если не хочешь, не заставляй себя.
Он откинулся на спинку стула и вытянул длинные ноги.
— На самом деле я терпеть не могу соджу. Он просто горький... и крепкий. Невкусный, — неожиданно призналась Ив. И тут же сделала ещё один глоток.
Рекс на секунду опешил от такого заявления, но потом фыркнул и отобрал у неё стакан.
— Так не пей тогда. Там вроде было вино, налить тебе?
Но она покачала головой и забрала свой стакан обратно.
— Соджу любила мама. Помню, как она иногда покупала его по вечерам и пила одна. Как-то раз мне стало любопытно, какой он на вкус, и она разрешила мне попробовать. Я, подражая ей, опрокинула в себя всю стопку разом, а потом закашлялась и выплюнула всё прямо на маму.
Ив тихонько рассмеялась, погружаясь в далёкие воспоминания.
— А мама как давай ругаться! Кричала: знаешь, сколько в Америке стоит бутылка соджу, чтобы им вот так плеваться? Я пожаловалась, что во рту всё горит и что он слишком горький. А она ответила, что вкус соджу становится сладким только тогда, когда познаешь горечь жизни.
Она сделала ещё глоток и поморщилась.
— Но для меня соджу так и не стал сладким. Сколько бы горечи от жизни я ни хлебнула.
Рекс вспомнил Ми Ран и горько усмехнулся. Она тоже порой втайне от отца прятала пару бутылок соджу под раковиной и пила в одиночестве.
Она говорила, что когда сын вечно влипает в неприятности, муж упирается как баран, рядом нет ни одной подруги, чтобы отвести душу, а тоска по Корее становится невыносимой — нет ничего лучше стопки сладковатого соджу.
Ив продолжила спокойным, ровным голосом:
— Моя мама выросла в приюте. А в девятнадцать лет родила меня... стала матерью-одиночкой.
Мама очень гордилась тем, что, родив нежеланного ребёнка, не отдала его в приют или на усыновление, а вырастила сама. Это было чем-то вроде одержимости: доказать себе, что она не поступит так же, как родители, бросившие её саму.
Мама была суровой женщиной и редко проявляла ласку, но они были друг у друга единственной семьёй, и она воспитывала Ив изо всех своих сил.
Когда Ив пошла в третий класс, её мама работала в ресторане на Итхэвоне, где познакомилась с Брайаном Уоллесом — иностранцем, преподававшим английский.
Они прожили вместе два года, и Брайан сделал ей предложение. А затем, поддавшись её настойчивым уговорам, решил вернуться в Штаты.
Сирота, мать-одиночка, да ещё и с темнокожим мужем в придачу — по словам мамы, она чувствовала себя мишенью для всех существующих предрассудков. Поэтому она была искренне счастлива уехать из осточертевшей Кореи, с которой у неё было связано больше плохих воспоминаний, чем хороших.
Так, когда Ив перешла в шестой класс, они переехали в Куинс, район к востоку от Манхэттена, на другом берегу реки. Но отношения между матерью и Брайаном начали стремительно портиться сразу после переезда в Америку.
Уровень жизни упал даже ниже прежнего. К тому же возникла проблема языкового барьера, которая в Корее почти не ощущалась.
В отличие от мамы, твёрдо решившей во что бы то ни стало закрепиться в Америке, Брайан перебивался случайными заработками и постоянно ныл, что хочет обратно в Корею. Но главным камнем преткновения стало то, что он наотрез отказался официально удочерять Ив.
— В итоге, после двух лет бесконечных скандалов, они развелись. И всё же мы с мамой были ему благодарны. Благодаря ему мы смогли получить грин-карты.
Уже после расставания с Брайаном мама часто с искренним облегчением вздыхала, повторяя, что теперь они обе — полноправные резиденты страны.
— Нам с тобой крупно повезло. У нас есть «бумаги». Тебе грин-карта досталась даром благодаря мне, так что ты даже не представляешь, как тяжело её получить в Америке. Слава богу, что твоя мать смогла подцепить «орла» и выскочить замуж. Знаешь, сколько вокруг бедолаг, которых без этих «бумаг» даже за людей не считают?
Как и говорила мама, уже один тот факт, что они находились в стране легально, позволил им избежать самого худшего.
Уйдя от Брайана, они обосновались в многоквартирном доме «Лафайет-террас» в Лоуэр-Ист-Сайде, который в те времена считался настоящими трущобами.
Раз в месяц мама водила Ив ужинать в «Мун Дамплин». Это была величайшая роскошь, которую они могли себе позволить, а для Ив — единственное место, где она могла провести время наедине с вечно занятой матерью.
Там мама и познакомилась с дядей Эндрю. А вскоре после этого устроилась к нему на работу.
— Мама работала в «Мун Дамплин» до четырёх часов дня, а потом ехала в логистический центр, где пахала до поздней ночи. После школы, прежде чем пойти домой, я стояла под окнами ресторана и махала ей. Дядя Эндрю увидел это и позвал меня внутрь. Усадил за кухонный стол, дал дамплингов и велел делать уроки и ждать маму там, чтобы потом мы возвращались домой вместе...
Рекс, тихо слушавший её рассказ, наконец вставил слово:
— Вот оно что... А я всё думал, с чего бы этому Джун Джи ни с того ни с сего делать уроки за кухонным столом и уплетать дамплинги. Оказывается, это целая традиция со своей историей.
Ив кивнула.
— Дядя давно иммигрировал из Тайваня. За несколько лет до встречи с нами он потерял в аварии жену и дочь. Его дочери тогда было столько же лет, сколько и мне. Наверное, поэтому он относился ко мне с такой теплотой.
Её взгляд, отражающий мягкий свет свечи, блуждал где-то далеко.
— С тех пор как они стали жить вместе, тот стол стал моим законным местом. Я проводила с дядей гораздо больше времени, чем с мамой. Приходила после школы, помогала в ресторане и понемногу училась готовить, подглядывая через его плечо. Именно тогда я решила стать шеф-поваром. Поначалу он был против, говорил, что это слишком тяжёлый путь. Но добавил: если я так сильно этого хочу, то должна поступить в знаменитую кулинарную школу и стать шефом в ресторане высокой кухни. И велел не переживать об оплате за обучение. Для меня он был... человеком, который впервые в жизни заменил мне отца.
После внезапной смерти матери Ив охватил страх, затмивший даже горе.
Мать была её единственным кровным родственником на всём белом свете. Пусть она никогда этого не показывала, но любила дочь по-своему. Взвалив на себя ребёнка, когда сама ещё была девчонкой, она тянула лямку в несколько раз тяжелее обычного, но ни разу не попрекнула Ив и не сдалась.
Когда мамы не стало, Ив, оставшись совершенно одна в чужой стране, почувствовала, как у неё из-под ног ушла земля — она словно бесконечно падала в пустоту.
Недоеденная еда, заботливо затянутая плёнкой и оставленная мамой в холодильнике, ношеные вещи в корзине для белья, мамин запах от смятой постели... В квартире, где всё кричало о её присутствии, Ив плакала до обморока, приходила в себя и снова рыдала, пока не теряла сознание.
В тот день, когда она, не в силах справиться со страхом перед самостоятельной жизнью, решила покончить с собой, дядя Эндрю пришёл к ней домой и вытащил её обратно в этот мир.
— Он отвёл меня в «Мун Дамплин». Сказал, что я могу просто сидеть за столиком в углу. Я лежала на столе, плакала и безвольно смотрела, как он возится на кухне... И вдруг почувствовала голод. Пахло карри. Дядя...
Горло болезненно сжалось, и Ив тяжело сглотнула. Дрожащим голосом она продолжила:
— Он приготовил мамино карри. Налил тарелку, поставил передо мной...
Ив стиснула зубы и судорожно вдохнула. Ей казалось, что если она сорвётся, то уже не сможет остановиться.
— И сказал... давай держаться вместе.
Проглотив слёзы, она шмыгнула носом.
Рексу было невыносимо смотреть, как она изо всех сил сдерживает рыдания.
Ну поплачь ты, что в этом такого.
Незнакомая доселе боль тяжелым грузом сдавила ему грудь. Ему до одури хотелось сгрести в охапку эту маленькую женщину с покрасневшими глазами, которая то и дело сглатывала подступающие слёзы, и обнять её так крепко, чтобы ей стало нечем дышать. Чувствуя полнейшее бессилие от того, что никак не может изменить её прошлое, Рекс сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Я окончила старшую школу, и дядя действительно оплатил моё обучение, так что я смогла поступить в кулинарную академию.
Даже приглушённый шум с улицы стих, свеча горела ровно, без единого колебания. Ив зашептала так тихо, что ему пришлось прислушаться:
— Я вернулась в общежитие после занятий, и тут мне позвонили из больницы. Дядя... умер от сердечного приступа. У него не было законных родственников, поэтому связались со мной — лишь спустя три дня после его смерти. Он обещал закрыть ресторан и приехать ко мне в школу на мой день рождения, но за неделю до этого внезапно...
Ив обхватила себя руками за плечи и опустила подбородок на грудь. Наблюдать за тем, как девушка, так легко протягивающая руку помощи другим, сидит сейчас сгорбившись, словно не зная, как попросить об утешении, было так жалко и невыносимо, что внутри у Рекса всё вскипало от злости.
Ив подняла голову, её губы мелко дрожали.
— Когда не стало мамы, у меня земля ушла из-под ног, но когда умер дядя, весь мир погрузился во мрак. После похорон я вернулась в «Мун Дамплин», включила везде свет и провалилась в тяжелый сон на диване в подсобке. Проснулась рано утром, бродила по ресторану как в тумане... И тут в дверь постучал клиент. Я сама не поняла, как открыла и впустила его. И начала работать. Я думала, у меня ничего не осталось, но у меня был «Мун Дамплин». На страховые выплаты после смерти мамы я выкупила это место, заперлась на кухне и просто пахала как проклятая. Так я пряталась и выживала... и сама не заметила, как прошло целых шесть лет.
Рекс крепко зажмурился и снова открыл глаза. Он не знал, как назвать то, что сейчас чувствовал.
По сравнению с теми жизненными перипетиями, о которых так спокойно рассказывал этот добрый и светлый человек, его конфликт с отцом казался инфантильным нытьем, не стоящим выеденного яйца.
И из-за чего я вообще так бесился?
Ему стало до тошноты стыдно за самого себя.
Ив, неверно истолковав его выражение лица, легонько похлопала его по руке, словно утешая.
— Сейчас мне уже совсем не больно. Я и представить не могла, что когда-нибудь смогу об этом рассказать, но теперь, когда выговорилась, даже как-то легче стало.
Рекс опустил потемневший взгляд. Пытаясь разрядить обстановку, Ив склонила голову набок и ткнула его пальцем в бок.
— Тебя же это бесит, да? То, что мной постоянно пользуются, что я веду себя как лохушка.
— ...
Попав в точку, Рекс молча потёр пострадавший бок.
— Признайся честно. Каждый раз, когда я шла кому-то навстречу, ты хмурился и смотрел на меня с неодобрением.
Слегка гнусавя из-за недавних слёз, она попыталась улыбнуться и легонько провела пальцем у него между бровей.
Рекс перехватил её запястье и накрыл её ладонь своей большой рукой.
— Нуна, ты и есть лохушка. Пару дней назад я видел, как ты давала деньги Джун Джи. Мисс Эйприл ест в долг каждый день, а ты даже не думаешь просить её заплатить. Скайлар постоянно заказывает свои посылки на адрес ресторана, старожилам ты бесплатно сдаёшь помещение под собрания, а уличного бомжа подбираешь со скамейки, кормишь и даёшь работу... Если это не поведение лохушки, то что?
Ив смущённо улыбнулась и начала оправдываться:
— Джун Джи собирается в Вашингтон со школьной экскурсией, вот я и дала ему аванс. Он же иногда помогает мне в ресторане. А мисс Эйприл... так было ещё при дяде Эндрю. Остальное — вообще мелочи. Но насчёт последнего... признаю.
Она лукаво усмехнулась. Рекс нахмурился и наградил её недовольным взглядом. Ив тихо рассмеялась и пальцами разгладила морщинку между его бровями.
— Я шучу. Ты — мой подарок на день рождения, который прислал дядя Эндрю. Разве это поступок лохушки?
Рекс замер от неожиданного ответа.
Я... подарок на день рождения?
Лицо внезапно обдало жаром. Ладони тоже словно закололо.
— На самом деле... я тоже когда-то считала дядю Эндрю лопухом. Но если бы не он, меня бы здесь не было. Дочь мёртвой любовницы. Если подумать — абсолютно чужой человек. Если бы он сделал вид, что ничего не знает, его бы никто не осудил. Но он взял меня к себе, кормил, учил... ничего не требуя взамен. Став шеф-поваром, я хотела отплатить ему за всё, что он для меня сделал. Но...
Ив сглотнула, словно проталкивая ком в горле, и глубоко вздохнула.
— Но того, кому я хотела отплатить, не стало. Поэтому я отдаю долг вот так. Пусть у меня немногое есть, но если я смогу спасти кого-то, как когда-то дядя Эндрю... Разве плохо, если в мире будет хотя бы одна такая лохушка? Так что не сердись на меня.
Её слабая улыбка была такой печальной, такой глупой и такой прекрасной, что Рекс не мог смотреть ей прямо в глаза. Казалось, в этой темноте прозрачным светом сияла только Ив.
Он никогда не понимал людей, которые плачут при виде чего-то прекрасного, но женщина, сидевшая перед ним, была настолько красивой, что у него защемило в груди, а к глазам подступили слёзы.
— ...Ты очень похожа на дядю Эндрю, нуна, — выдавил из себя Рекс сдавленным голосом.
Лицо Ив мгновенно исказилось от подступивших эмоций. Она прикусила дрожащую губу и переспросила срывающимся голосом:
— Правда? Я... похожа на дядю? Я так рада... Спасибо, что сказал это, Рекс...
Только тогда слёзы, которые она так усердно сдерживала, прорвались наружу. Безудержно плача и то и дело вытирая катящиеся по щекам капли, она счастливо улыбалась.
Словно кто-то безжалостно раздавил его сердце камнем. Рекс сам не понял, как привлёк её к себе и крепко прижал к груди.
Секунду просидев в оцепенении, она бессильно уронила голову ему на грудь и тихо зарыдала. Он обнял её за мелко вздрагивающие плечи и накрыл маленькую голову широкой ладонью.
Его сердце колотилось в груди с грохотом боевого барабана. И сейчас ему было плевать, услышит ли это Ив.
Рекс склонился и поцеловал её в макушку. Этот жест диктовал не разум. От странного жара, разливающегося из груди, всё тело горело, словно в огне.
Если эта женщина хочет всю жизнь быть лохушкой — он позволит ей это. Он встанет перед ней живым щитом, закроет от любой мрази и сделает всё, чтобы она больше никогда так горько не плакала.
Александр де Лафайет, никчемный прожигатель жизни, не способный даже о себе позаботиться, посмел пожелать подобного. И в этот момент он осознал, что именно это означает.
Губы Рекса коснулись круглого лба Ив.
Она подняла голову от его груди. Уставившись на него распахнутыми глазами, Ив вдруг начала икать.
— Ик!
Рекс взял её лицо в ладони и нежно стёр слёзы. Он снова и снова поглаживал влажные белые щёки. Его большие ладони, в которых уютно умещалось её маленькое личико, осторожно оглаживали покрасневшие от слёз глаза, мягкие щёки и припухшие губы.
Как эта хрупкая девушка, которая, кажется, могла сломаться от малейшего давления, смогла выстоять в одиночку?
Рекс медленно склонил голову.
Влажные от слёз глаза Ив, не перестающей икать, беспомощно заметались.
Когда горячее дыхание коснулось её лица, она резко втянула воздух. Её пухлые губы беззащитно приоткрылись. В тот момент, когда пальцы Рекса зарылись в её волосы, его губы мягко, но настойчиво смяли её податливые уста.
Ив широко распахнула глаза и непроизвольно задержала дыхание. Раздался тихий влажный звук — их губы, отстранившиеся буквально на миллиметр, снова слились, и Рекс нежно прикусил её нижнюю губу.
От этого мягкого, сладкого поцелуя казалось, что губы вот-вот расплавятся. Ив несколько раз моргнула влажными ресницами. Скопившиеся слёзы скатились по щекам и остановились в уголках рта. Рекс начал осторожно слизывать их своими губами. Прочерчивая дорожку от уголков губ вверх, он остановился у самых её глаз.
— Ха-а...
Ив наконец выпустила задержанный воздух.
Издав хриплый, болезненный стон, Рекс медленно отстранился. В тесном пространстве громко переплеталось их сбивчивое дыхание.
Ив с трудом выдавила из себя дрожащим голосом:
— Зачем...?
— Икота прошла, — низко, с хрипотцой отозвался Рекс.
Его гетерохромные глаза, потемневшие сильнее обычного, неотрывно смотрели на неё. Щёки Ив вспыхнули так, словно в раскалённый вок плеснули масла.
Избегая его взгляда, она поспешно убрала его руки со своего лица. Сердце билось с такой силой, что пульс отдавался в каждом капилляре. Казалось, оно вот-вот разорвётся, и Ив резко вскочила. На подкашивающихся, ватных ногах она бросилась бежать к выходу из туннеля, но Рекс перехватил её за запястье. Ив оглянулась. Глядя ей прямо в глаза, он без малейших колебаний произнёс:
— Ты мне нравишься.
Земля ушла у Ив из-под ног, словно во время землетрясения. Она сглотнула пересохшим горлом и бессознательно облизала губы. Отчётливое послевкусие поцелуя всё ещё обжигало кожу, и она вздрогнула. Незнакомое тянущее чувство внизу живота пугало. Сработал защитный механизм.
— А-а. М-мне ты тоже нравишься. Как мне может не нравиться такой хороший парень? К-конечно, нравишься...
Ив выдавила из себя нелепую улыбку и, заикаясь, начала нести какую-то чушь срывающимся голосом. Рекс усмехнулся и выпустил её запястье.
— Ладно. На сегодня достаточно.
Она вылетела из потайного прохода, даже не оглянувшись. Оказавшись под безжалостным светом кухонных люминесцентных ламп, Ив закрыла пылающее лицо руками. Уши горели огнём.
— Что же делать...
Дрожащий шёпот просочился сквозь пальцы.
