Онлайн чтение книги Плачь, а лучше умоляй Cry Or Better Yet Beg
2 Истребитель прекрасных птиц

Матиас глубоко откинулся на сиденье и смотрел в окно кареты, пока дворецкий Хессен обстоятельно докладывал ему обо всех текущих делах семьи. Речь шла о предстоящем визите родственников, собиравшихся провести лето в Арвисе, о нескольких светских приемах и вопросах страхования торгового судна, которое должно было выйти в море в следующем месяце. Короткими репликами или кивками Матиас показывал, что слушает.

Бизнесом управляли директора, а семейными делами — две дамы, мать и бабушка Матиаса. Однако последнее слово всегда оставалось за ним самим. Эту ответственность он нес с двенадцати лет. Хессен закончил свой доклад как раз в тот момент, когда они выехали на Платановую дорогу, ведущую к поместью Герхартов.

Матиас сидел, слегка склонив голову, и разглядывал знакомые пейзажи. По обеим сторонам дороги тянулись высокие деревья, чьи кроны переплетались, словно они держались за руки. Солнечный свет, пробиваясь сквозь трепещущую листву, ложился на дорогу причудливыми узорами.

Когда они въехали в поместье, показался белый особняк с темно-синей крышей. Мать и бабушка Матиаса уже стояли перед домом, готовые приветствовать главу семьи. Молодой человек поправил и без того безупречно завязанный галстук; карета остановилась, и дверца открылась.

— Добро пожаловать домой, Матиас, — лучезарно улыбаясь, приветствовала внука вдовствующая герцогиня Катарина фон Герхарт. 

Он склонил голову и принял поцелуй бабушки. Его мать, Элиза фон Герхарт, поприветствовала его более сдержанно, слегка обняв и заметив с улыбкой: 

— Ты подрос, — ее черные волосы, такие же, как у сына, поблескивали на ярком июньском солнце.

Матиас ответил ей такой же улыбкой. Затем он обменялся приветствиями со слугами, выстроившимися в ряд, чтобы встретить его. В каждом его слове и жесте без труда угадывались безупречное воспитание и такт. В такие моменты вопрос о том, взрослый ли он мужчина или все еще мальчик, становился излишним. Он был герцогом Герхартом, идеальным главой этого дома.

В сопровождении матери и бабушки он прошел через главный холл особняка. Прежде чем подняться по лестнице, взглянул на огромную люстру, которую не гасили даже днем. А над ней, на самом потолке, красовался фамильный герб Герхартов.

Он был Герхартом.

Это имя ассоциировалось с холодным рассудком, изящными манерами и самообладанием. Матиас никогда не сомневался в жизни, которую вел как герцог Герхарт, и не роптал на нее. Он точно знал, чего требует от него это положение, и с готовностью принимал это. Это было для него так же естественно и просто, как дышать.

Вновь опустив взгляд, он широким шагом стал подниматься по лестнице.

***

Слуги наконец смогли вздохнуть свободно, когда их господин вошел в особняк.

Последние несколько дней весь Арвис гудел: все готовились к приему герцога Герхарта. В день его приезда все должно было быть безупречно, включая домашний персонал. Даже младшие слуги, на которых герцог никогда бы не взглянул, обязаны были вести себя с изяществом и достоинством.

Лейла Ливеллин, незваная гостья Арвиса, не стала исключением. 

— Герцог приехал? Уже? — пробормотала она слегка разочарованно, стоя неподалеку от группы слуг. Подол белого платья, которое купил ей Билл, развевался при каждом ее движении.

— В лесу ты его еще вдоволь навидаешься. Тогда мне и придется просить у него разрешения, — отрывисто бросил Билл. Он зашагал вперед, и Лейле пришлось почти бежать, чтобы не отставать. 

— Герцогу тоже нравится лес? — спросила она.

— Конечно. Он любит охоту.

Лейла широко раскрыла глаза. 

— Охоту? В лесу? 

Билл фыркнул и посмотрел на девочку: 

— Разве не естественно, что лес служит семье охотничьими угодьями? 

— Значит… он и на птиц охотится?

— Думаю, охота на птиц у герцога — самое любимое, — небрежно ответил Билл. Лейла внезапно замерла, потрясенная его словами.

Поняв причину такой реакции, мужчина неловко откашлялся. Он подумывал солгать, чтобы утешить ее, но понимал, что в этом нет смысла. Если он даст ей ложную надежду сейчас, она испытает еще больший шок, когда герцог выйдет на охоту в ближайшие дни.

Решив, что нужно сказать что-то ободряющее, он произнес: 

— Ты поразишься, когда увидишь, как мастерски герцог стреляет. Несмотря на возраст он великолепный стрелок. 

Слушая самого себя, он понял, что эти слова вряд ли подействуют на нее так, как он рассчитывал. Посмотрев вниз, он увидел, что девочка уже готова разрыдаться.

— Зачем ему охотиться на птиц? — спросила она. — В особняке и так полно еды…

— Охота — это развлечение для знати. Из всей дичи, на которую они охотятся, на птиц — интереснее всего, и… — Билл осекся, поняв, что снова сболтнул лишнего.

Лейла во все глаза смотрела на него с выражением ужаса. Билла начало разбирать раздражение. Ему не нравилось, что рядом с этой девчонкой приходится так тщательно следить за словами, объясняя каждую мелочь, лишь бы не ранить ее чувства.

Он едва не закричал: «Да почему ты так любишь этих птиц?!» — но в итоге промолчал. Он знал, что еще одно слово — и она зайдется в плаче, а он не хотел с этим возиться. Он терпеть не мог плачущих детей. Поколебавшись мгновение, мужчина пошел дальше.

Понурив плечи, Лейла побрела за ним слабыми шагами. От ее недавнего восторга по поводу нового платья не осталось и следа. А ведь еще минуту назад она радостно скакала вокруг. После долгого молчания она серьезно взглянула на Билла и осторожно спросила: 

— Я надеюсь, герцогу разонравится охота. Как вы думаете, такое может случиться?

Не зная, что на это ответить, Билл просто почесал затылок.

***

Лейле начало казаться, что ее молитвы были услышаны. Прошла неделя с возвращения герцога, а он так и не появился в охотничьих угодьях. Впрочем, это было вполне естественно: в особняк съехалось множество гостей, желавших его увидеть.

В доме ежедневно гремели шумные празднества, но в лесу по-прежнему царила тишина. Лето было в самом разгаре. Из яиц, которые птицы-матери так заботливо высиживали, уже вылупились птенцы. Дикие розы распустились и теперь стояли в полном цвету. Лейла часто бродила по лесу, радуясь малейшим переменам, которые он ей открывал.

— Не уходи далеко, Лейла! — крикнул как-то Билл, когда девочка в очередной раз собралась за порог. 

— Я только к реке ненадолго! До встречи, дядя! — отозвалась она. Развернувшись, она поспешила в чащу, на бегу размахивая руками. Старая кожаная сумка, висевшая через плечо, подпрыгивала при каждом ее шаге.

Оказавшись в глубине леса, она первым делом проверила гнездо с птенцами гаички на древесной ветке. Неоперившиеся голодные малыши ждали возвращения матери. Лейла спустилась на землю и записала описание птенцов в маленький блокнот, который хранила в сумке. Она также постаралась зарисовать их, как умела.

У нее вошло в привычку записывать все увиденное в лесу. Эти места были прекраснее всего, что она видела в жизни, и ей хотелось запомнить каждую деталь. Когда ей придется покинуть поместье, она сможет открыть блокнот и снова пережить все, что видела. Эта мысль смягчала ее грусть перед неизбежным отъездом.

Девочка продолжала прилежно записывать лесные впечатления по пути к реке. Она вложила несколько ярких цветочных лепестков между страниц, а по пути срывала и ела малину, росшую у тропы. Солнце стояло в самом зените, когда она вышла к мерцающему берегу реки.

Она взобралась на огромное дерево, стоявшее на самой границе леса и воды. Это было ее любимое дерево. Его длинные ветви были такими толстыми, что сидеть на них было удобно, словно в кресле. Но стоило ей открыть блокнот, как откуда-то из-за реки донесся едва слышный топот копыт.

Она поспешно убрала блокнот в сумку. Тем временем звук галопа становился все ближе. Ей стало страшно. Затаив дыхание, она прижалась к стволу. Вскоре показался конь с гладкой коричневой шерстью. На нем сидел всадник. Он остановился прямо под тем самым деревом, на которое забралась Лейла. Ловким и плавным движением он спешился.

Лейле хотелось спуститься, но незнакомец теперь стоял, прислонившись к стволу. Девочка растерялась, не зная, что ему сказать. Тем временем мужчина снял шляпу. В этот момент сумка, висевшая у нее на плече, задела ветку, издав громкий звук. О том, что произошло дальше, у нее остались лишь смутные воспоминания.

Мужчина вскинул голову, и Лейла увидела его лицо. Его голубые глаза, похожие на прозрачные стеклянные шарики, виднелись из-под черных волос, спадавших на лоб. К тому времени как Лейла пришла в себя, он уже вскинул ружье и наставил его на нее. Длинный ствол угрожающе блеснул.

Она замерла, продолжая крепко обнимать дерево. Все ее тело дрожало. Мужчина, глядя на нее, вздохнул и медленно опустил охотничье ружье. Скривив губы, он спросил низким голосом: 

— Ты кто такая?

— Я Лейла... — ответила она, с трудом сдерживая рыдания. Ее золотистые волосы развевались на ветру, дувшем со стороны реки.

Он прищурился. 

— Что? 

Цепляясь за дерево так сильно, что рукам стало больно, она повторила: 

— Лейла. Лейла Ливеллин.

***

— Дядя! Дядя Билл! Дядя! — отчаянные крики задыхающейся от бега Лейлы эхом разносились по лесу.

Билл сидел перед своим сараем, затачивая лезвие одного из садовых инструментов. Услышав ее испуганный голос, он в замешательстве обернулся и увидел, что девочка несется к нему, раскрасневшаяся, как свекла. 

— Что случилось? — спросил он.

Не успев перевести дух, она выпалила: 

— Там в лесу кто-то есть! Высокий мужчина!

— Похоже, ты встретила герцога, пока он был на охоте, — буднично ответил Билл, принимаясь за следующий инструмент.

— У него черные волосы и голубые глаза, а голос такой гладкий, точно утиные перья.

— Сомнений нет, это герцог Герхарт, — усмехнулся Билл.

Лейла стояла на месте, пытаясь отдышаться. Тот красивый, но пугающий человек некоторое время пристально смотрел на нее, а потом отвернулся, не проронив ни слова. Когда он садился на коня, появились двое мужчин, по-видимому, его спутники. Он присоединился к ним, и втроем они уехали вглубь леса. Как только они скрылись из виду, Лейла сползла с дерева и бросилась к хижине.

— Значит, герцог сейчас... — прежде чем она успела закончить фразу, громкий выстрел прорезал лесную тишину. Вздрогнув, девочка обернулась на звук.

На дальней стороне леса в небо взметнулась стайка напуганных птиц. Одна из них тщетно пыталась взлететь и вскоре рухнула в гущу деревьев. Раздалось еще несколько выстрелов.

Билл отложил работу и поднялся. Лейла замерла как вкопанная, не отрывая взгляда от лесной чащи.

— Лейла, — позвал он, коснувшись ее плеча. Лишь мгновение спустя она подняла на него глаза. В этот миг Билл невольно затаил дыхание.

Маленькая девочка плакала.

***

Истребитель прекрасных птиц — именно так Лейла решила называть герцога Герхарта.

Разумеется, это было лишь ее личное мнение. Все остальные в поместье, включая Билла, превозносили его как идеального аристократа. Герцог Матиас фон Герхарт обладал выдающимися талантами, впечатляющей статью, подобающей его титулу, а также спокойными и изысканными манерами, за что его искренне любили и ценили все. Все, кроме Лейлы.

Мать-гаичка пропала в тот самый первый день, когда герцог отправился на охоту. Ее неокрепшие птенцы погибли. Исчезло и множество других птиц.

Сначала Лейла недоумевала, почему герцог охотится на крошечных красивых птичек вместо крупных и съедобных. Размышляя над этим целый месяц, она, наконец, нашла ответ.

Она поняла, что для герцога птицы были лишь живой, движущейся мишенью. Чем они меньше, тем сложнее и интереснее охота. Подстрелив одну, он просто уходил прочь, оставляя мертвую птицу лежать в траве и даже не взглянув на нее. В дни, когда герцог выходил на охоту, Лейла забирала холодные окровавленные тельца и хоронила их.

Бах!

Вдалеке прогремел еще один выстрел.