Онлайн чтение книги Плачь, а лучше умоляй Cry Or Better Yet Beg
9 Красивая простолюдинка

— Неужели это она? Та сиротка, которую приютил садовник? — спросила графиня Брандт, нахмурившись и глядя в окно на сад. Там молодая особа в очках помогала садовнику ухаживать за розарием.

— Да, мама. Это Лейла, та самая девочка, — небрежно отозвалась Клодин, не отрываясь от вышивания.

Она была искусна в рукоделии. Пока мать мерила шагами комнату у окна, Клодин терпеливо делала стежок за стежком. Под ее проворными пальцами один за другим расцветали розы самых разных оттенков.

— Она стала прелестной девушкой. Тебе не кажется, мама? Думаю, со временем она будет становиться только краше.

— И тебя это ничуть не беспокоит? — прямо спросила графиня Брандт.

— Я понимаю твои опасения, мама, — ответила Клодин и, отложив пяльцы, удовлетворенно улыбнулась.

Глаза графини Брандт были полны тревоги. Она всегда отличалась хрупким здоровьем и перенесла несколько выкидышей, прежде чем на свет появился единственный здоровый ребенок — Клодин.

Из-за невозможности подарить мужу наследника графиня жила в вечном страхе, что он ее бросит. Тот факт, что любовница графа тоже не родила ему сына, служил ей слабым утешением. Графиня опасалась, что однажды на пороге появится юная красавица, родит мужу мальчика и отнимет у нее остатки его любви.

Клодин прекрасно понимала состояние матери. Ей было ее искренне жаль, но в то же время ее раздражала эта вечная суетливость и тревожность.

— Но я не намерена придавать значения подобным вещам, мама, — торжественно заявила она.

Графиня раздраженно вздохнула.

— Ты еще слишком молода, чтобы понимать мужчин, Клодин. Будь я на твоем месте…

— Ты бы извела всех красавиц в округе, чтобы у герцога Герхарта не возникло соблазна? — перебила ее дочь, хихикнув и картинно вздохнув. — Как ты и сказала, я еще молода и мало знаю о мужчинах. Но даже мне известно, что высокопоставленные господа обычно заводят себе любовниц.

— Боже мой, Клодин!

— Разумеется, я бы предпочла, чтобы мой муж оказался исключением, но если это случится, я не буду шокирована, — пожав плечами, добавила Клодин.

Несмотря на внешнее хладнокровие, Клодин сама была поражена, когда они с Матиасом столкнулись с Лейлой. Лейла и в детстве была миловидной, так что ее превращение в красивую девушку было закономерным. Однако Клодин не ожидала, что она станет настолько ослепительной.

В ней угадывалась та особенная, нимфоподобная хрупкость и изящество черт, свойственные уроженкам Ловиты. Загадочные зеленые глаза и безупречно гладкая кожа лишь усиливали это впечатление.

Именно поэтому Клодин решила пригласить ее на чай. Ей было любопытно, как герцог отреагирует на такую особу. И его реакция оказалась в точности такой, как она и ожидала. Он выказал безупречное равновесие между интересом и равнодушием, сохраняя при этом идеальное достоинство и самообладание. Для Клодин этого было достаточно.

— Но, дорогая моя, ничего хорошего не выйдет из того, что такая девица будет крутиться рядом с Матиасом, — не унималась графиня Брандт. — Пожалуй, мне стоит поговорить с его матерью или бабушкой. Что скажешь?

— Мама… — проворчала Клодин. Ее задевало то, как мать вечно проливает слезы из-за амурных дел, имея при этом доступ ко всем благам и роскоши мира. Сама Клодин твердо решила не повторять ошибок матери.

Это была одна из причин, по которой она согласилась на помолвку с Матиасом. Она понимала: надеяться на то, что муж в браке по расчету будет хранить верность и испытывать чувства только к жене — верх наивности. Лишь те, кто верит в счастливые сказочные финалы, могут быть настолько глупы.

Клодин допускала, что Матиас, как и ее отец, как и бесчисленное множество других мужчин, может поддаться плотскому влечению к красивой женщине. По ее мнению, в наличии любовницы нет никакой опасности, пока муж относится к ней именно как к любовнице. Проблемы начинаются тогда, когда мужчины начинают обращаться с содержанками как с законными женами. Все, что Клодин знала о Матиасе, убеждало ее: он относится к первому типу.

«Люблю ли я его?» — спросила она себя с улыбкой. Что ж, возможно… а может, и нет. В любом случае это не имело значения. И он сам прекрасно это понимал.

Единственное, что ее действительно волновало — будет ли герцог Герхарт исполнять роли мужа и отца с той же верностью и преданностью делу, с которой он выполнял все свои прочие обязанности. Именно этого хотела Клодин. Брака, который позволит ей сохранить ее достоинство.

— Разве это такая уж большая проблема, если герцог заинтересуется красивой простолюдинкой? — спокойно спросила она.

Графиня ахнула: 

— Боже правый, Клодин! Послушай только, что ты говоришь!

— В худшем случае она станет его любовницей, — тихо рассмеялась девушка. — Для этой роли она не самый плохой вариант. Она не представляет для меня никакой реальной угрозы. Я приручила ее, как послушного щенка.

— О, дочь моя. Ты действительно… совсем ничего не знаешь о любви, — сокрушенно произнесла графиня Брандт.

Глядя в глаза матери, вечно влажные от слез именно из-за этой самой любви, Клодин едва заметно улыбнулась и отвернулась к окну. Там, в саду, Лейла, схватившись за бока, над чем-то заливисто смеялась.

***

Когда Кайл пришел, в хижине было пусто. Судя по всему, Лейла и Билл ушли в сад. Он подумывал пойти за ними, но передумал и опустился на стул на крыльце.

Перед мысленным взором возник образ Лейлы в новых очках, вызвав на его губах кривую ухмылку. Будущая леди Этман была хороша собой даже в очках. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к ее новому облику, но теперь при мысли о ней сердце начинало колотиться быстрее, прямо как раньше.

Поняв, что вот-вот покраснеет, он откашлялся, чтобы немного прийти в себя. В этот момент Лейла и Билл вернулись в хижину.

— Что это еще за шляпа? — спросил Кайл, нахмурившись при виде простецкой, безвкусной соломенной шляпки, из-за которой совсем не было видно лица девушки. — Вылитая деревенщина. Только не говори, что ты еще и деньги за нее отдала, — поддразнил он.

В ответ Лейла и Билл дружно метнули на него свирепые взгляды.

— Это дядя Билл мне купил! — возмутилась Лейла, нахмурившись.

Билл молча достал лопату из тачки, которую только что привез из сада.

— Знаешь, а ведь если присмотреться, она очень даже ничего. Да, весьма элегантная вещица! У вас отменный вкус! — зачастил Кайл, спеша взять свои слова обратно.

— Не смейся. Она мне очень дорога, — все еще дуясь, ответила Лейла, снимая крикливую соломенную шляпку, щедро украшенную лентами и искусственными цветами.

Пока Билл убирал тачку, Лейла принялась за обед. Шляпку она аккуратно пристроила на краю стола. Кайл сел напротив и бросил на девушку виноватый взгляд: 

— Лейла, ты на меня злишься?

— Угу, — коротко ответила она, опуская тарелку прямо перед ним.

«Ну, по крайней мере, она меня не морит голодом», — подумал Кайл, почувствовав некоторое облегчение. 

— Прости. Разве я стал бы так говорить, знай я, что это подарок твоего дяди?

— Честно говоря, не знаю.

— А с чего вдруг он вообще решил подарить тебе шляпу?

— Потому что я попросила.

— Да ладно? Ты умеешь что-то просить? — изумился Кайл. Он едва мог припомнить, чтобы Лейла когда-либо о чем-то просила.

— Он очень расстроился из-за моих очков, — произнесла она, понизив голос.

— А, из-за того, что у тебя так сильно испортилось зрение?

— Нет, не поэтому. — Закончив накрывать на стол, она села напротив Кайла. — Его огорчило, что я втайне от него копила деньги, чтобы купить дорогущие очки. 

В тот день, когда Лейла вернулась в хижину в новых очках, Билл был потрясен, словно получил удар в спину. Выслушав ее рассказ о том, как ей удалось их заполучить, он посмотрел на нее холодным, отчужденным взглядом. Лейла впервые видела его таким расстроенным.

«Лейла, неужели ты мне совсем не доверяешь»? — с грустным вздохом спросил он тогда. От этих слов ей стало невыносимо стыдно. Она попыталась убедить его, что дело вовсе не в недоверии. Ей было совестно просить о чем-то еще после всего, что он для нее сделал, поэтому она хотела купить их сама. Однако это только сильнее опечалило Билла.

С того дня между ними повисла неловкость. Билл стал угрюмым и молчаливым, а Лейла чувствовала себя очень неуютно, не зная, что сказать и как себя вести.

Спасительным выходом стала шляпка. «Дядя Билл, вы не купите мне шляпку?» — неожиданно спросила она за ужином несколько дней назад. — «Я была бы так счастлива, если бы вы подарили мне красивую шляпу».

Билл только усмехнулся в ответ на ее серьезный тон. Но на следующий же вечер, возвращаясь из города с новыми садовыми ножницами, он принес ей соломенную шляпку, усыпанную цветами и лентами. Протягивая подарок, он как бы невзначай бросил: 

— Я взял ее у Линда, так что если не по вкусу — можешь сходить и поменять на другую.

— Вы сами выбрали?

— Ну да, конечно.

— Она очень красивая. — Сияя от радости, Лейла тотчас примерила обновку.

За эти годы Билл купил Лейле немало вещей, но он никогда не выбирал их сам: обычно он либо брал девочку с собой в магазин, либо поручал покупки кухарке Моне. Поэтому Лейла прекрасно понимала, насколько значимым был его поступок — он сам выбрал для нее женскую шляпку! Это заставило ее почувствовать себя по-настоящему любимой.

Для Билла на всем белом свете не было ничего прекраснее цветов. А значит, шляпка, усыпанная цветами, непременно должна быть самой красивой шляпкой в мире. Именно такой незамысловатой логикой он руководствовался при выборе подарка.

— Эй! Ну почему ты мне сразу не рассказала! — воскликнул Кайл, сгорая от стыда после ее истории. — Я чувствую себя последним ничтожеством, что посмеялся над таким подарком!

— И когда бы я тебе рассказала? Ты начал смеяться, как только ее увидел.

— Ну да, но…

— Нахальный бездельник! — громогласно возмутился Билл, переступая порог. — Опять объедаешь меня! В один прекрасный день я выставлю счет доктору Этману!

Грозный тон поначалу напугал Кайла, но, взглянув на лицо садовника, он с облегчением заметил добродушное, шутливое выражение. Увидев шляпку на столе, Билл смущенно хмыкнул. Наблюдая, как нежно Лейла улыбается дяде Биллу, Кайл на мгновение испытал легкий укол ревности.

Любому мужчине, влюбленному в Лейлу Ливеллин, пришлось бы смириться со вторым местом в ее сердце. Первое всегда будет безоговорочно принадлежать дяде Биллу.

Утешая себя этой мыслью, Кайл взял вилку и принялся за еду. Угрозы Билла его совершенно не волновали. Стряпня Лейлы была настолько вкусной, что ради нее можно было и не такое стерпеть.

***

После обеда Билл вернулся к работе, оставив Кайла и Лейлу одних. Лейла, по своему обыкновению, сидела на крыльце за книгой. Кайл делал вид, что читает; на самом деле он не сводил с девушки глаз. Она была полностью поглощена чтением, лишь изредка отрываясь, чтобы взять с тарелки печенье и откусить кусочек.

«Зря я одолжил ей этот роман», — с горькой усмешкой подумал Кайл. — «Боже мой, она ведь даже не подозревает, как очаровательна, когда так сосредоточенно хмурится над книгой или задумчиво жует печенье… Может, признаться ей прямо сегодня?»

Он отложил книгу и посмотрел на нее долгим, серьезным взглядом. Вообще-то он собирался подождать с признанием еще какое-то время, но теперь начал сомневаться в правильности своего решения.

От одного лишь случайного прикосновения ее руки его сердце было готово вырваться из груди. Стоило ему оказаться рядом с ней, как его бросало в жар. А порой ему снились такие сны о Лейле, за которые по утрам он сгорал от стыда.

Но хуже всего был постоянный, гнетущий страх: вдруг однажды появится кто-то другой и отнимет ее у него. Именно поэтому он всерьез подумывал о том, чтобы отбросить всякую осторожность и открыть ей свои чувства без промедления.

Но в тот самый миг, когда он уже был готов решиться, тишину нарушил неспешный стук копыт. Кайл повернул голову и увидел герцога Герхарта. Облаченный в безупречный костюм для верховой езды, тот гордо восседал на коне. Лейла, как раз собиравшаяся откусить печенье, в изумлении замерла и подняла на нежданного гостя глаза.

Герцог остановил скакуна у самых перил крыльца. Его взгляд на мгновение задержался на Кайле, а затем неспешно скользнул к растерянному, залившемуся румянцем лицу Лейлы.