Онлайн чтение книги Плачь, а лучше умоляй Cry Or Better Yet Beg
5 Герцог обернулся

Кайл Этман, стоявший перед женской школой Гиллис, выглядел здесь так же естественно, как каменная ограда или уличные фонари. «Опять пришел», — думали ученицы, бросая на него любопытные взгляды.

Кайл улыбнулся, глядя на главные ворота. Вдалеке он заприметил девушку, которая вела велосипед в его сторону. Он сразу узнал ее по уверенной и грациозной походке.

Впрочем, не только по походке. Живая мимика и легкость движений — все в ней безошибочно указывало на то, что это Лейла. Другой такой девушки не существовало. Кайл знал это с того самого летнего дня, когда впервые подошел к маленькой девочке, сидевшей в тени ивы.

— Лейла!

Услышав свое имя, Лейла остановилась. Она прищурилась, а затем прибавила шагу. Кайл обожал эти мгновения — когда она, завидев его, начинала идти быстрее и приближалась с сияющей улыбкой на лице.

— Зачем ты пришел? — спросила она. — Разве не проще было встретиться у хижины?

— Ну, мне все равно по пути, — ответил он. Разумеется, это была ложь. Он бросил своих друзей по теннисному клубу только ради того, чтобы проводить Лейлу. И хотя завтра старшие товарищи наверняка будут ждать его, сжимая ракетки словно оружие, сейчас его это не заботило. С завтрашними проблемами можно разобраться и завтра. Будь что будет.

Они бок о бок пошли по оживленной улице. Проходя через торговый квартал, купили по рожку мороженого и съели его на ходу. Заглянули в книжную лавку, наполненную едва уловимым сладковатым запахом старой книжной пыли. Лейла много смеялась. Кроме Билла, Кайл был единственным человеком в мире, кто знал, какой заливистый у нее смех. Кайл дорожил этим знанием, и оно делало его счастливым.

Когда они свернули на дорогу, ведущую в Арвис, ветерок стал заметно прохладнее. Разговор зашел об экзаменах, и лицо Лейлы сделалось серьезным. А когда речь коснулась геометрии, в этой серьезности промелькнула тень отчаяния.

Кайл заметил эти перемены, и в нем проснулось желание утешить ее. «Еще рано», — одернул он себя, сдерживая слова, что так и просились с языка. Он не хотел испортить их дружбу поспешным признанием в любви. Иногда он и вовсе задавался вопросом: нужно ли им вообще это промежуточное «свидание»? Почему бы сразу не перейти к женитьбе? Лейла Этман. Звучит просто чудесно.

— Ты чего улыбаешься? — спросила Лейла. Она как раз сетовала на то, что ее оценки по геометрии никак не желают улучшаться, и вдруг заметила на лице Кайла мечтательную ухмылку.

— А?.. Да так! Кстати, слышал, герцог Герхарт возвращается? — он поспешил сменить тему. — Его не было целую вечность. Когда он приезжает?

— Не знаю.

— В городе только об этом и говорят. «Герцог Герхарт» то, «герцог Герхарт» се. А тебе, похоже, совсем не интересно.

Лейла крепче сжала руль велосипеда. Она почти не сталкивалась с герцогом, если не считать случайных встреч в лесу или тех моментов, когда Клодин приглашала ее в особняк. Рядом с ним она чувствовала себя неловко и старалась избегать его при любой возможности. А если они все же пересекались, она кланялась как можно ниже, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Это чувство преследовало ее с того самого вечера в детстве, когда она споткнулась и выронила золотую монету к его ногам, а он наступил на нее, не давая катиться. Это Клодин пригласила ее в дом, а затем бросила, напоследок сунув монету в качестве отступного за причиненные неудобства. Но именно герцог заставил ее кожей почувствовать свою ничтожность посреди этого странного, роскошного мира.

Тот случай оставил в ее сердце шрам иного рода, нежели прежние обиды и притеснения. Она хотела бы забыть ту встречу, но память услужливо воскрешала ее каждый раз, стоило ей увидеть герцога Герхарта. Она его недолюбливала. За то, что он был живым напоминанием о том дне, о той боли и о том шраме.

Пока она переводила дух, мимо проехал черный автомобиль. Поскольку вдовствующая герцогиня, бабушка Матиаса, не признавала машин, это, скорее всего, была леди Герхарт, мать герцога, возвращавшаяся с какого-то приема.

— С возвращением герцога в Арвисе, должно быть, прибавилось хлопот, — заметил Кайл.

— Угу.

— Слушай, Лейла, а не податься ли и мне в офицеры? — Кайл теперь шел задом наперед, лицом к Лейле. — Стал бы офицером, как герцог Герхарт, глядишь, и медаль бы получил. Капитан Этман — блестящий снайпер, способный вогнать пулю прямо в сердце врага! — Он озорно рассмеялся, изображая стрельбу из винтовки.

— Полно вам, мистер Этман. Вы же даже курицу зарезать не можете, — прыснула Лейла.

Самолюбие Кайла было задето, но возразить ему было нечего. Она намекала на случай, произошедший в прошлом году. Кайл настоял на том, что отработает обеды в хижине помощью по хозяйству, и Билл попросил его поймать курицу к ужину. Юноша отважно ринулся в курятник, но в итоге не смог добыть даже перышка. С того дня Билл наградил Кайла обидным прозвищем «лоботряс».

— Ты мой добрый друг Кайл Этман. За это я тебя и люблю, — хихикнула Лейла, глядя на его насупившееся лицо. — Я бы предпочла, чтобы твои руки спасали людей, а не убивали.

— Ну... разумеется. Я ведь собираюсь стать врачом, — Кайл смущенно коснулся рукой щеки. — Может, тогда мне стать военным врачом? Дают ли военным врачам медали?

— Наверняка дают, если спасти много жизней. Это куда более достойное занятие, чем убийства.

— Думаешь?

За шутливым разговором они дошли до развилки. Дом Этманов находился в конце дороги, уходившей налево.

— Ох! Совсем забыл. Я же обещал одолжить тебе свои конспекты по геометрии и не взял их, — воскликнул Кайл.

— Тогда иди домой, а к ужину приходи в хижину. Только не забудь тетради.

— Эй, и кого же ты будешь ждать больше: меня или конспекты?

— Конспекты, — дерзко ответила она и залилась озорным смехом.

Кайл, тоже смеясь, припустил в сторону дома.

— Не обязательно так спешить! — крикнула она ему вдогонку. — Мне еще нужно приготовить ужин!

— Не волнуйся! — прокричал он в ответ. — Приду, когда захочу!

Лейла покачала головой, понимая, что спорить с ним бесполезно. Она села на велосипед и поехала в сторону Платановой дороги, ведущей к поместью Арвис.

***

Матиас велел остановить автомобиль в самом конце подъездной аллеи, вдали от особняка. Шофер и дворецкий пребывали в явном замешательстве.

Приезд герцога Герхарта стал полной неожиданностью. После известия о том, что он прибудет на неделю раньше срока, слуги в Арвисе трудились от зари до зари, готовясь к его встрече. В итоге за ним отправили лишь двоих, и вот теперь герцог преподнес им очередной сюрприз.

Дворецкий Хессен нервно сглотнул и начал: 

— Господин, но ведь до дома еще... 

— Я хочу немного прогуляться, — спокойно прервал его Матиас.

Шофер на мгновение замешкался, затем поспешно выскочил из машины, чтобы открыть заднюю дверцу.

— Не нужно, — Матиас качнул головой, останавливая Хессена, который уже собрался выйти следом. — Встретимся в особняке.

Он одарил дворецкого вежливой улыбкой, развернулся и зашагал прочь. Хессен еще какое-то время смотрел ему вслед в нерешительности, но в конце концов подчинился и вернулся в салон. Шофер тоже поспешил на свое место. Когда автомобиль скрылся из виду, на дороге снова воцарилась тишина.

Матиас нес офицерскую фуражку в руке, неспешно прогуливаясь в тени деревьев. Ритмичный стук его сапог приятно сливался с шелестом листвы, колышемой ветерком.

Матиас фон Герхарт всегда был безупречен: идеальный ребенок, прилежный ученик, а теперь — блестящий офицер. Вскоре он женится на идеальной женщине, станет образцовым мужем и отцом. Эта бесконечная череда совершенств давалась ему так легко и естественно, что со временем начала навевать скуку.

Он слегка замедлил шаг. Солнечный луч, пробившийся сквозь густую листву, коснулся его лица, высветив едва заметную красноту в уголках глаз. При каждом шаге свет скользил ниже, вспыхивая на золотой пряжке ремня и орденских планках на груди его серо-стального мундира.

«Этим летом ты должен обручиться». Матиас безропотно принял волю матери. Его долгом было вовремя жениться и обеспечить семью наследником.

«Я полагаю, Клодин — самая достойная кандидатура на роль будущей герцогини». Мнение бабушки он тоже встретил с благосклонностью. Клодин фон Брандт, обладательница безупречной родословной, была идеальной партией. Матиас никогда ни в чем не испытывал нужды. Желания были ему чужды — все, что он мог захотеть, подносилось ему прежде, чем он успевал это осознать. Само понятие «страсть» было для него таким же отвлеченным, как и «брак».

Он стремился к идеальному союзу. К браку, который станет надежным фундаментом его мира, не требуя лишних эмоций. Клодин фон Брандт подходила для этой роли лучше всех, и этого было достаточно. Она не интересовала его ни в каком ином качестве. Он просто не чувствовал в этом потребности.

Матиас на мгновение замер посреди дороги. Он поднял голову, и брызги солнечного света ослепили его. Именно в этот миг он почувствовал чье-то присутствие.

Прищурившись, он огляделся и вскоре увидел девушку, ехавшую ему навстречу на велосипеде. Он остался стоять на месте, и она пронеслась мимо, слева от него. Ее золотистые волосы рассыпались по плечам, подхваченные ветром.

«Лейла Ливеллин?»

Стоило этому имени всплыть в памяти, как девушка обернулась. Завидев его, она широко распахнула зеленые глаза. Не в силах оторвать от него взгляда, она потеряла управление: велосипед вильнул и с грохотом повалился на бок. Раздался короткий треск. Колесо перевернутого велосипеда продолжало по инерции вращаться в воздухе.

Матиас подошел к девушке, распластавшейся на земле. Оказавшись в тени его фигуры, она подняла голову. Ошибки быть не могло: перед ним была Лейла Ливеллин, та самая девчонка, помешанная на птицах.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, — быстро проговорила она, низко склонив голову. Казалось, она ждет, когда он пойдет дальше. Матиас уже собирался продолжить путь, но вдруг передумал и внимательно посмотрел на нее.

Школьная форма была перепачкана в пыли. Чулки порваны, а на коленях выступила кровь. Воцарилась тишина; колесо велосипеда наконец замерло.

Лейла посмотрела на Матиаса, щурясь от солнца. В ее облике по-прежнему читалась привычная решимость, но теперь в нем появилось и нечто мягкое, неуловимо женственное.

«Похоже, она тоже выросла», — подумал он. И хотя это было совершенно естественно, он ощутил странный укол беспокойства. В его представлении она навсегда застряла в образе маленькой девочки — нескладного ребенка, который вечно раздражал его своими попытками скрыться с глаз. Но нынешняя Лейла Ливеллин ничем не напоминала ту малышку.

Мягкие изгибы тела под тонкой тканью летней формы не имели ничего общего с прежней угловатостью. Как и яркие губы, и нежный аромат, который доносил от нее ветерок.

Лейла с трудом поднялась на ноги. Она отступила на шаг, поправила туфли и принялась отряхивать пыль с юбки. Хоть она и повзрослела, она все еще была довольно хрупкой и едва доставала ему до подбородка.

— Лейла Ливеллин, — импульсивно произнес Матиас.

Девушка вздрогнула и втянула голову в плечи. 

— Прошу прощения, Ваша Светлость, — повторила она, продолжая извиняться и торопливо собирая свои вещи, рассыпавшиеся у его ног: сумку, книги, тетрадь.

Матиас проследил взглядом за ее руками, испачканными в земле и крови. Когда ее пальцы почти коснулись упавшей ручки, он сделал шаг вперед и небрежно наступил на нее.

Только тогда Лейла наконец посмотрела ему прямо в лицо. В ее глазах вспыхнуло раздражение.

— Лейла Ливеллин, — повторил он. — Я с тобой разговариваю. 

Он говорил расслабленно — точно так же, как и стоял, придавив ее ручку сапогом.

Она на мгновение зажмурилась. 

— Да, Ваша Светлость? 

Девушка ждала момента, чтобы выхватить ручку, но Матиас не двигался.

— Говорите, — добавила она. — Я слушаю. 

Голос ее звучал твердо, хотя плечи слегка дрожали. Зеленые глаза, цветом напоминавшие летний лес, искрились гневом и смущением.

В ее памяти мгновенно всплыл тот день много лет назад, когда он, так же улыбаясь, наступил на золотую монету. Сегодня на его лице было то же самое выражение. В конце концов, герцог тихо усмехнулся и небрежно прошел мимо. Он надел фуражку и зашагал по дороге дальше, будто ничего не произошло.

Она долго смотрела ему в спину. «Зачем он это сделал, если ему нечего было сказать?» — подумала она, до боли сжимая в руке возвращенную ручку. Поверил бы хоть кто-то в Арвисе, что герцог Герхарт, этот образец аристократического благородства, способен на подобную выходку? Она была готова поставить все деньги, отложенные на очки, что нет. Ее бы просто подняли на смех.

Плотно сжав губы, она подняла велосипед, тщательно вытерла ручку и спрятала ее в сумку. Затем она пошла следом, ведя велосипед сбоку. Герцог шел впереди довольно медленно. Содранные колени нещадно саднили. Хотя она была уверена, что он не обернется, Лейла старалась идти ровно, не хромая, превозмогая боль.

«Хоть бы он воспользовался своими длинными ногами и прибавил шагу».

Она уже была готова раздраженно вздохнуть, когда герцог внезапно обернулся. Легкий бриз колыхал листву, и солнечные блики причудливо заплясали на залитой светом дороге.

Лейла замерла от неожиданности, даже забыв отвести взгляд. Матиас медленно скользнул глазами по длинным распущенным волосам. Его взгляд опустился к груди, мерно вздымающейся от частого дыхания, прошел по белым рукам, сжимающим руль, и замер на изящных щиколотках и маленьких ступнях.

Затем он снова посмотрел ей в глаза. Долго и безмолвно он вглядывался в эту чистую зелень. Лейла Ливеллин все еще была сиротой, живущей в его поместье на птичьих правах, но одно неоспоримое обстоятельство меняло все. Время не стояло на месте.

Перед ним больше не было ребенка. Теперь это была молодая женщина.