Онлайн чтение книги Плачь, а лучше умоляй Cry Or Better Yet Beg
4 По прошествии долгих дней

Когда небо на западе начало окрашиваться в густой розовый цвет, Лейла вышла из особняка. Едва она переступила порог задней двери, ведущей в розарий, ее встретил освежающий ветерок.

Сжимая золотую монету в правой руке, она шла уверенным шагом. Однако приподнятое настроение длилось недолго. Там была Клодин. Она сидела под перголой, густо увитой цветущими плетистыми розами, и весело болтала со своими кузенами.

Как только она увидела Лейлу, на ее лице снова появилась та самая едва уловимая улыбка, и она произнесла: 

— Пока, Лейла.

Несколько молодых людей рядом с ней тоже взглянули на девочку. К счастью, герцога Герхарта нигде не было видно. Лейла предпочла ничего не отвечать и просто поклонилась. Клодин не стала ее за это критиковать — видимо, это не нарушало правил приличия.

Лейла шла мелкими быстрыми шагами, пока не скрылась из виду, а затем пустилась бегом. Ей не терпелось покинуть этот странный, чужой мир и вернуться в домик дяди Билла. Однако в самый последний момент ее постигла худшая неудача за весь день.

Когда она пересекала вымощенную камнем границу между садом и лесной тропинкой, она споткнулась и упала. Золотая монета выскользнула из руки, покатилась по мостовой и ударилась о носок туфли мужчины, стоявшего в нескольких шагах впереди.

Лейла во все глаза смотрела на монету, пока та вращалась на месте. Мужчина небрежно приподнял носок туфли и наступил на нее, заставив замереть.

Взгляд Лейлы медленно скользнул вверх: от начищенных туфель к длинным ногам и, наконец, к лицу, смотревшему на нее сверху вниз. Это был герцог Герхарт.

Вздрогнув, она инстинктивно вскочила на ноги. На ее белом платье теперь виднелись пятна грязи и крови из содранного колена. Герцог спокойно наблюдал за ней. Казалось, в уголках его губ вот-вот промелькнет улыбка. Плотно сжав губы, Лейла принялась стряхивать грязь с платья.

Пока она это делала, герцог Герхарт неторопливо отступил на шаг. Монета, лежавшая под его подошвой, сверкнула, отражая свет заката. У Лейлы возникло острое желание сбежать, но сначала нужно было забрать монету, поэтому она приблизилась к герцогу.

Когда она наклонилась, чтобы поднять ее, в памяти вдруг всплыли слова Клодин, сказанные перед уходом: 

— Она ничем не лучше щенка.

Эти слова глубоко ранили ее. Она подобрала монету и, крепко зажав ее в кулаке, вежливо поклонилась герцогу Герхарту. Склонив голову, она больше не смела ее поднимать. Затаив дыхание, девочка стояла, согнувшись так низко, как только могла. Внезапно она осознала, что больше не чувствует боли, которая только что пронзала все ее тело. Это было очень странно.

Она снова побежала, оставив герцога Герхарта позади. Из-за разбитого колена она не могла бежать так быстро, как прежде, но и не останавливалась. Она чувствовала, как внутри нее что-то закипает.

Лейла поняла, что это было, только когда миновала лесную тропинку и увидела свет, струящийся из окон коттеджа.

Это была печаль.

***

— Возьмите, дядя, — сказала она, подавляя грусть и протягивая золотую монету.

Густые брови Билла медленно сошлись на переносице. 

— Это еще что такое? 

— Золотая монета. 

— Вижу. Откуда она у тебя? 

— Мисс Клодин дала ее мне. 

— Клодин? А, та юная госпожа из поместья, — кивнул он.

За те два дня, что прошли с визита Лейлы в особняк, она совсем поникла. Ей не хотелось ни болтать, ни бродить по лесу, ни даже выходить в сад. За это время Билл осознал, насколько привык к присутствию девочки в своей жизни. Стоило ей затихнуть, как все вокруг стало слишком безмолвным. И эта тишина ему совсем не нравилась.

Наклонившись к столу, за которым сидела Лейла, он спросил: 

— Но почему ты отдаешь ее мне? 

Лейла выпрямилась и, глядя ему прямо в лицо, ответила: 

— Потому что она очень дорогая. 

— Тут ты права. 

— И я подумала, что ее нельзя просто выбросить, хоть мне и было очень неприятно ее принимать. Я решила: если отдам вам, это станет хотя бы малой благодарностью за все, что вы для меня сделали.

— Проклятье, — невольно буркнул он. Лейла вздрогнула, но не обиделась.

В тот миг, когда он увидел Лейлу, бегущую из особняка в растерзанных чувствах, Билл понял: там произошло что-то, что глубоко ее ранило. Он знал натуру аристократов. Он не стал расспрашивать ее тогда, боясь, что она разрыдается, но теперь сдерживаться становилось все труднее. 

— Лейла?

Когда она услышала свое имя, напускная серьезность тут же исчезла, и на ее лице снова проступило детское выражение. 

— Ты заработала эти деньги, так что оставь их себе. 

— «Заработала»? 

— Именно. Ты заработала их своим трудом. Тебе пришлось иметь дело со знатной девчонкой, которая подыхала от скуки. Работа паршивая, но ты справилась, так что прими плату с достоинством. Это справедливо.

Лейла озадаченно нахмурилась. Билл приложился к кружке с пивом, наблюдая, как девочка погрузилась в раздумья. Спустя мгновение она склонила голову набок и, коснувшись пальцем монеты, переспросила: 

— Правда? 

— Еще бы, — ответил он, вытирая рукавом пену с бороды.

«Я заработала ее. Сама заработала». Мысль эхом отозвалась в голове, и лицо Лейлы заметно посветлело. 

— Добро пожаловать в мир взрослых, Лейла, — сказал Билл, положив на ее тарелку большой кусок мяса. 

— Взрослая? Я? 

— Если человек может обеспечить себя собственным трудом, он взрослый. Ты сделала именно это. 

— Но я заработала всего одну монету… 

— В этом мире полно людей в несколько раз старше тебя, которые и на это не способны. Отличное начала. Уверен, из тебя выйдет толк.

Он доверху наполнил ее тарелку хлебом и запеченными овощами. Глаза Лейлы округлились: 

— Дядя, это слишком много. 

— Последние пару дней ты ела как птичка. Сегодня нужно подкрепиться как следует.

— Но… 

— Неужели забыла? Мне нравятся дети, которые уплетают за двоих.

Она звонко рассмеялась. 

— Дядя, если я буду хорошо есть, я ведь вырасту большой? 

— Конечно. А что? Кто-то сказал, что ты коротышка? 

— Нет, просто мне кажется, что я выгляжу слишком маленькой. Это меня расстраивает.

«Так ты и есть маленькая», — едва не сорвалось у Билла, но он вовремя прикусил язык. Лейла тем временем принялась уверенно резать мясо.

Глядя на нее, Билл осознал, как сильно она вытянулась за те несколько месяцев, что прожила здесь. Она больше не была похожа на тонкую щепку и выглядела куда здоровее. Хрупкая и изящная от природы, словно птица, она вряд ли когда-нибудь станет статной и высокой. И все же он не сомневался: однажды она превратится в красавицу. Эта мысль внезапно заставила его встревожиться.

Для бедной девушки красота — опасный дар, который легко может навлечь беду. Он понимал, что ее нужно будет устроить в надежное место, но можно ли доверять приютам? Приюты казались ему верным способом окончательно сгубить ребенку жизнь.

«Будь проклят этот мир и все мерзавцы в нем», — подумал он. Допивая пиво, Билл мысленно проклинал всех тех людей, что бросили девочку на произвол судьбы, оставив ее на его попечение.

Он вспомнил свою прежнюю жизнь, когда его заботило лишь то, чтобы цветы пышно распускались, а плоды вовремя созревали. Как же вышло, что теперь его душа была полна тревог и смятения?

— Дядя, а раз это мои деньги, я могу их потратить? — спросила Лейла между делом.

— Разумеется. Хочешь чего-нибудь? 

— Да. У меня закончилась тетрадь. Хочу купить новую.

 — Так купи. 

— А можно мне купить еще и цветные карандаши? 

— Конечно можно. 

— А вам что-нибудь нужно, дядя? 

— Хочешь мне что-то купить? 

— Да. 

— А если я попрошу что-нибудь очень дорогое? 

— Тогда я накоплю много-много денег и все равно куплю, — серьезно пообещала она. В такие минуты ее глаза сияли глубоким изумрудным светом, придавая лицу выражение очаровательной рассудительности.

Билл громко расхохотался и налил себе еще, а перед Лейлой поставил стакан яблочного сока. Она подняла его и жестом предложила чокнуться. Билл с удовольствием ответил на этот жест. Сияя от счастья, Лейла осушила стакан одним махом. Глядя на это, Билл в какой-то миг испугался, как бы она не выросла горькой пьяницей, но тут же отогнал эту мысль.

«Она здесь временно», — напомнил он себе и опустошил стакан.

***

Шли дни, и Билл передумал о многом. Он размышлял о том, почему не может и дальше опекать Лейлу, и пытался решить, куда лучше пристроить эту славную, но хлопотную девчушку, так внезапно ворвавшуюся в его жизнь.

Пока он предавался этим думам, Лейла росла. Она быстро перерастала свои новые платья, из-под подолов которых все чаще виднелись стройные ноги. Кладовка, отведенная ей под временное жилье, постепенно превратилась в уютную комнатку, вполне достойную юной леди. В памяти Билла все еще был свеж образ маленькой девочки, вприпрыжку бегущей по лесной тропе, но теперь по той же самой дорожке возвращалась взрослая девушка — ее походка стала мягкой и плавной, словно она не шла, а скользила по воде.

Сидя в кресле на крыльце, Билл задумчиво наблюдал за приближением Лейлы. Заметив его, она помахала рукой; в другой руке она несла плетеную корзину, полную малины. 

— Дядя! Вы сегодня рано! — Она легко подбежала к нему танцующим шагом.

Ее прелестные светлые волосы были заплетены во французскую косу, которая мерно покачивалась под широкими полями соломенной шляпки. Слегка раскрасневшиеся щеки казались такими же свежими, как лучшие розы в его саду. 

— Снова в лес ходила, как я погляжу, — сказал он. 

— Ага. Смотрите, какой урожай! — отозвалась она, приподняв корзинку. — Завтра еще наберу. Наварю целую гору малинового варенья! 

— Ты что, решила торговать вареньем? 

— А это неплохая мысль, — кротко улыбнувшись, она опустилась в кресло рядом с ним.

Билла вдруг осенило: на его крыльце теперь стояло два кресла. И дело было не только в них. Хотя он так и не решил окончательно, что делать с Лейлой, все в его домике теперь было обустроено для двоих.

Лейла поставила корзину на пол и принялась в ней копаться. Наконец она выудила персик и протянула ему. Он тут же разрезал плод пополам и отдал половинку ей. Они сидели плечом к плечу, глядя на лес и разделяя на двоих сочный фрукт. Шорох листвы на ветру ласкал слух, а доносившееся издалека щебетание птиц было таким же мелодичным, как голос Лейлы.

— Опять лето пришло, — пробормотал Билл. Лейла умиротворенно улыбнулась, сняла шляпу и лениво потянулась. Билл раскатисто расхохотался, заметив старую сумку для инструментов, свисавшую у нее ниже колен. Он подарил ее Лейле еще в тот год, когда она только приехала. 

— Ты что, собралась таскать это старье, пока оно в труху не рассыплется? — спросил он. 

— Мне нравится, ремень очень удобный. И она все еще крепкая, — рассмеялась она в ответ.

Билл без труда узнавал все содержимое сумки по одному лишь дребезжанию, когда она смеялась. Жестяной пенал. Складной ножик. Старая тетрадь. Несколько красивых перьев и лепестков. В чем-то она совсем не изменилась.

Это был самый обычный вечер. Билл колол дрова, пока Лейла складывала и сортировала белье, затем кормил кур и коз, пока она умело возилась с ужином. К тому времени как они сели за стол друг напротив друга, солнце уже скрылось за горизонтом.

— Завтра придет Кайл. Мы будем заниматься, а потом он останется на ужин. Вы не против? — спросила Лейла, ставя на стол аппетитно пахнущее блюдо. 

— И чего этот малый вечно околачивается у нас и объедает меня, хотя у него отец — богатый доктор? 

— Я же знаю, что он вам нравится, хоть вы так и ворчите. 

Он хмыкнул: 

— Ну, может, самую малость. 

С мягкой улыбкой она поставила перед ним стакан, наполовину наполненный пивом. 

— Это еще что? Почему только половина? 

— Ради вашего здоровья вам стоит пить поменьше. 

— Это тебе тот бездельник из семейки Этман нашептал? 

— Дядя! 

— Пустозвон он, — пробурчал Билл, прежде чем обреченно потянуться к своему полупустому стакану.

***

Когда уютный ужин подошел к концу, ночь за окном окончательно сгустилась. Лейла перемыла посуду, неспешно приняла ванну и ушла к себе. Хотя ее уже клонило в сон, она зажгла лампу и уселась за письменный стол. Впереди ждали экзамены; Лейла знала: это лето принесет ей радость лишь в том случае, если она выдержит их с честью.

Ночной ветерок доносил в комнату пение птиц, которое перемежалось с сухим шуршанием карандаша по бумаге. Она долго и сосредоточенно работала, пока от напряжения не заныли глаза и не начала подступать головная боль. Карандаш пришлось отложить. Зрение, и прежде не отличавшееся остротой, в последнее время совсем испортилось. Еще в детстве ей порой приходилось щуриться, чтобы что-то разглядеть, теперь же она делала это постоянно.

Погасив лампу, она растянулась на кровати. «Нужно подкопить еще совсем чуть-чуть, и я смогу купить очки. Еще банок двадцать малинового варенья. Или тридцать? В любом случае ждать осталось недолго».

Она не сомневалась: скажи она Биллу — и тот вмиг купил бы ей очки. Но именно поэтому она молчала. Она и так была в неоплатном долгу перед ним, и мысль о новых тратах казалась ей невыносимой.

Когда Билл объявил, что Лейла пойдет в школу, многие посмеивались. Зачем учить сироту, если на роду ей написано стать прислугой в доме Герхартов? Но Билл был непреклонен. Каждый божий день он твердил ей, что она обязательно вырастет достойным, выдающимся человеком.

Лейла закрыла глаза, и головная боль немного отступила. Но чем упорнее она пыталась уснуть, тем сильнее бодрилось сознание. В такие ночи голову всегда заполняли сумбурные мысли: о возвращении птиц, о планах на лето, о таинственном преступнике из детективного романа, что печатали в ежедневной газете... И о герцоге Герхарте.

При мысли о нем она распахнула глаза. Взгляд, уже привыкший к темноте, различал ночной пейзаж за окном: мерно колышущиеся на ветру ветви деревьев, а за ними — усыпанное звездами небо и сияние луны. Глядя на этот бледный холодный свет, Лейла невольно затаила дыхание.

Окончив колледж, герцог, следуя семейной традиции, поступил в Королевскую военную академию и вскоре получил офицерский чин. Его сразу отправили на заграничный фронт, так что за весь прошлый год он ни разу не посетил поместье. Для лесных птиц и для самой Лейлы это было благословенное, мирное время. Однако этим летом он должен был вернуться...

Хозяин Арвиса, герцог Герхарт.