Онлайн чтение книги Полуночный скандал Midnight Scandal
1 - 15

Рука У Хёна, лежащая на руле, сжалась.

Это продюсер Чи Ён Су...

— …….

Хмурое небо продолжало сеять дождь. Дворники ритмично, раз в две секунды, смахивали с лобового стекла потоки воды.

Машина, мчащаяся по автомагистрали Кёнъин, просто двигалась вперед на своей скорости, и пейзаж за окном ничем не выделялся.

Но стоило голосу Чи Ён Су зазвучать из динамиков через Bluetooth, как У Хёну показалось — пусть и на долю секунды, — что сквозь серые грозовые тучи пробился и тут же исчез луч солнца.

— Ведущий Чха У Хён?

— Да.

— Это Чи Ён Су...

— Знаю. Чи Ён Су.

Замкнутое пространство. Застоявшийся воздух. Подавленное настроение. Вещи, которым он не придавал значения, вдруг навалились на него всей тяжестью. Неужели я сам не заметил, как начал идти ко дну?

— Вы вдруг замолчали.

— Я сейчас за рулем.

— Если вы за рулем, может, мне перезвонить позже?

Вместо любых других слов эта совершенно обычная фраза: «Это продюсер Чи Ён Су» заставила воду, которая так долго застаивалась и гнила внутри него, снова прийти в движение.

— По какому делу звоните?

— А... Ну..., это, как бы сказать.

Она растягивала слова, делая ненужные паузы. У Хён тихо усмехнулся. Подняв руку, лежавшую на оконной раме, он прикрыл губы.

Он мог живо представить её прямо сейчас. Как она шевелит пухлой верхней губой и стреляет по сторонам своими круглыми глазами.

И почему она так тянет с ответом? Он не знал, в чем дело, но предчувствовал, что эта ситуация ей не доставляет удовольствия.

— Сегодня... Если у вас есть время, я бы хотела с вами увидеться.

А. Вот это неожиданно. У Хён удивленно приподнял бровь.

— Я думал, вы сбежали, а теперь сами напрашиваетесь на встречу?

— Я не сбегала...

— Сбежали ведь? Даже не оглянулись.

— У меня п-появилось срочное дело, поэтому я ушла первой.

— Допустим.

— Это не «допустим», так всё и было!

— Мне очень интересно, что это за срочное дело, которое вам пришлось решать.

Видимо, растерявшись, она на мгновение замолчала. Пока он ждал, что же она ответит, из динамика раздался резкий, обиженный голос:

— Зачем вам вообще это знать?

Оправданий не было, а врать не хотелось. При этом она отступала на шаг, стараясь держаться вне зоны поражения. Чи Ён Су — девушка непростая. И оттого интересная.

— Кажется, я уже говорил. Что у меня есть свой интерес.

В любом случае, это она позвонила первой, потому что ей что-то было нужно. В таких условиях загнать её в угол было проще простого...

— ...Если мы встретимся, я вам скажу.

— Ага.

— В общем, у вас есть сегодня время?

Даже дерзкая. Точно как косуля. Если кто-то больше неё или сильнее, она всё равно сначала бодает, а там будь что будет.

— У Хён, нам нужно свернуть на эту развязку.

Только когда Чхон Сан Ын, до этого сидевшая тихо, вдруг вмешалась, У Хён вспомнил, что в машине он не один. Стоило им встретиться взглядом, как расслабленная улыбка на его губах мгновенно заледенела.

— Ведущий Чха?

Звонок всё еще продолжался.

— Я перезвоню, когда выйду из машины.

У Хён повесил трубку, даже не дослушав ответ Ён Су. Ха. Сквозь сжатые зубы вырвался нервный смешок.

Как я мог напрочь забыть о том, что эта женщина сидит рядом со мной?

Отведя взгляд от Чхон Сан Ын, У Хён посмотрел прямо перед собой. Крупные капли дождя уже превратились в мелкую водяную пыль, похожую на туман. Взгляд У Хёна, бросившего взгляд на экран навигатора, снова стал холодным.

— Наверное, я перепутала. Слишком давно здесь не была.

— …….

До развязки, о которой говорила Чхон Сан Ын, оставалось еще очень долго, но У Хён лишь коротко вздохнул и не стал ничего комментировать.

***

Место, где спят люди разного возраста, пола и с разными судьбами. Приехав в мемориальный парк «Манвольдан» в Инчхоне, У Хён вышел из машины и раскрыл черный зонт.

Оставив позади Чхон Сан Ын, которая спешно семенила за ним под красным зонтом, он поднялся по ступеням. С каждым шагом вода, скопившаяся на лестнице, брызгами разлеталась из-под туфель, пачкая края брюк.

Войдя в центральное здание, У Хён купил цветы. Это был небольшой букет из бледно-розовых гвоздик и пары распустившихся фиолетовых роз.

Он направился вперед без всяких указателей, словно прекрасно знал это место.

Поднявшись на третий этаж первым, У Хён остановился у окна, ожидая Чхон Сан Ын, и посмотрел вниз.

Здание «Манвольдан» имело цилиндрическую форму с высокими окнами по всему фасаду — задумка состояла в том, чтобы в ясные дни лунный свет озарял души и указывал им путь на небеса.

В центре двора перед круглым зданием находился сад с большой скульптурой. Иногда дети, еще не осознающие тяжести смерти, со звонким смехом играли там в прятки.

Но сегодня, возможно из-за утреннего дождя, всё вокруг было пропитано лишь невыразимой грустью. Внутри «Манвольдан», где пятнами ложились тени, было пустынно и тихо.

Услышав приближающиеся шаги, У Хён снова пошел вперед. Топ-топ, цок-цок. Шаги двух спутников звучали вразнобой, создавая диссонанс.

Они остановились там, где находилась она.

Жемчужная урна за стеклом ниши. И три слога имени на её гладкой поверхности.

【 Чхон Го Ын 】

Она превратилась в белый прах и упокоилась здесь в раннем возрасте, в двадцать семь лет. Это было трагично и глубоко печально.

У Хён, помнящий последние дни Чхон Го Ын, закрыл глаза и молча почтил её память.

«Сонбэ, посмотрите заголовки. Как вам?»

«Сонбэ, каждый раз, когда я слышу такие новости, я злюсь. Если люди равнодушны, потому что не знают, значит, долг репортера — рассказать им правду!»

«Сонбэ, в последнее время многие не доверяют новостям, а я просто хочу стать не хорошим репортером, а репортером, которому не за что стыдиться».

Она говорила, что с детства мечтала стать репортером. И никогда не думала ни о какой другой профессии.

Сразу после окончания университета сдав экзамены и попав в отдел социальных новостей HJBC, Чхон Го Ын стала стажером, а её первым наставником — Чха У Хён.

В то время как другие стажеры падали от усталости, ночуя в полицейских участках, она была словно неиссякаемый энерджайзер.

Неизвестно, была ли это страсть к мечте или её собственная внутренняя энергия, но репортер Чхон Го Ын была невероятно смелой, жизнерадостной и во многих смыслах выдающейся личностью.

Если бы она сама не рассказала, У Хён бы никогда не догадался, что она рано потеряла родителей и выросла, опираясь только на старшую сестру — настолько в ней не было ни капли уныния.

У Хён не мог не относиться к такой Го Ын с большей теплотой, чем к другим младшим коллегам.

Она не только искренне уважала его, но и её решимость стать репортером, которому «не за что стыдиться», вызывала у него сильное желание, чтобы эта мечта не угасла в их суровой профессии.

Тот день, когда он, не успев даже осознать страшную новость, примчался в морг. Тот день, когда она вернулась лишь холодным трупом на стальном подносе.

У Хён до сих пор не мог забыть тот момент, когда дрожащими руками откинул белую простыню для опознания.

Говорят, звезда, потерявшая свет, становится просто куском камня.

Ясные, полные жизни глаза его юной коллеги превратились в мутные, безжизненные известняки.

Словами «пустота» и «скорбь» нельзя было описать то чувство, словно на него обрушилась гора.

Смерть молодой журналистки несколько дней мелькала в новостях, а затем бесследно исчезла, вытесненная другими событиями.

Смерть Чхон Го Ын не изменила этот сумасшедший мир и не стала каким-то великим свершением.

Со временем о ней вспоминали всё реже, начиная со слов «Было ведь такое дело...», пока в конце концов она не забылась окончательно. Это была поистине бессмысленная, напрасная смерть.

Что толкнуло её навстречу гибели?

Чрезмерное чувство долга и неукротимая страсть репортера?

Или беспечность старшего коллеги, который не предотвратил опасную ситуацию?

Он так и не нашел ответа. Но даже если бы нашел, её смерть не перестала бы иметь к нему отношение.

У Хён поднял руку и слегка коснулся фотографии своей юной коллеги на стекле.

Она счастливо улыбалась со смешным выражением лица. В одной руке держала распечатанный текст, а другой показывала знак «V».

Эту фотографию сделал Чха У Хён. Поздравляя её с первым самостоятельным эксклюзивом.

Сегодня кольцо на мизинце казалось каким-то особенно тесным, словно терновый венец, впиваясь в кожу. Казалось, она на фото тоже хочет что-то сказать, но мертвые молчат.

Наверное.

«Сонбэ, почему вы до сих пор так живете?» — возможно, она хотела бросить ему этот упрек.

У Хён больше не мог игнорировать Чхон Сан Ын, которая плакала так, что глаза покраснели и опухли.

Она потеряла человека, который был ей гораздо ближе и дороже. Поэтому — только сегодня.

У Хён приобнял её за плечи и слегка похлопал. Рыдающая Чхон Сан Ын, словно только этого и ждала, уткнулась головой ему в грудь.

Выйдя из «Манвольдан» и вернувшись к машине, У Хён сначала посадил Чхон Сан Ын в салон. А затем сказал, что выкурит сигарету, и отвернулся.

Став ведущим, он бросил курить, но никогда не забывал того слабого утешения, которое приносил дым, полный канцерогенов.

«Сонбэ, поменьше курите. Мужчины, от которых пахнет сигаретами, совсем непривлекательны».

Было дело, когда он отмахивался от неё со словами: «Не перед кем мне свою привлекательность демонстрировать, не мешай, иди отсюда».

— Го Ын. Похоже, сегодня ты в виде призрака воспоминаний будешь преследовать меня весь день.

У Хён, покрутив в руках нераспечатанную пачку сигарет, убрал её обратно в карман и достал телефон.

— Чха... ведущий... У Хён?

Её голос звучал сонно, словно она была в полудреме. Для Ён Су, которая уснула только под утро, сейчас была глубокая ночь.

— Чи Ён Су.

У Хён запрокинул голову, глядя на серое небо, сеющее мелкий, как туман, дождь, и лениво разомкнул губы.

— Выпьем сегодня вечером?