Онлайн чтение книги Полуночный скандал Midnight Scandal
1 - 11

Совещание отдела новостей сегодня было особенно жарким. Мнения о том, какие новости взять в эфир, а какие забраковать, кардинально расходились.

Шестидесятиминутный выпуск должен был вместить новости политики, экономики, общества и международных отношений, а также прогноз погоды на следующий день и пятиминутный блок спортивных новостей в самом конце.

Новости выходят не один раз в день, но поскольку «Фокус Найн» — главная программа HJBC, важность транслируемых в ней сюжетов была совершенно иной.

Сегодня громче всех, даже громче самого директора, выступал начальник отдела новостей Ян Тхэ Сик.

— Другие каналы обязательно выпустят репортажи по этому текущему вопросу, и «Фокус Найн» не может просто закрыть на это глаза. Давайте поставим интервью с правящей партией в качестве главной новости.

У Хён, держа в руке ручку, с силой надавил пальцами на нахмуренное межбровье и виски.

Если он громко орет, то думает, что всегда прав, придурок.

Спрятав глаза за ладонью и скривив лицо, он мысленно выругался.

— Послушайте. Если мы единственные не дадим эту новость, с той стороны обязательно поползут слухи о нашей политической предвзятости, и кто за это ответит? Давайте просто уберем одну социальную новость и пустим в эфир это и вот это.

Начальник Ян, стуча по столу для совещаний, задавал тон, призывая поддержать его предложение. Ни для кого не было секретом, что за его спиной стоит влиятельный начальник политического отдела, у которого крепкие связи.

Более того, в отделе новостей HJBC вторым по влиянию человеком после генерального директора был Ким Чи Су, начальник политического отдела, и именно в этом отделе собиралась самая элитная часть репортеров.

У Хён убрал руку со лба и сцепил пальцы в замок на столе. А затем заговорил спокойным голосом:

— Главной новостью должно стать продолжение нашего эксклюзивного репортажа о коррупционном скандале с нынешним министром иностранных дел.

Как только У Хён, до этого молча наблюдавший за происходящим, вмешался, Ян Тхэ Сик тут же ощетинился:

— Я же не говорю, что нужно убрать этот репортаж! Я предлагаю отодвинуть его назад, а это интервью поставить на первое место.

У Хён, игнорируя Ян Тхэ Сика, посмотрел на директора, сидевшего во главе стола, и сказал:

— Думаю, вы, директор, прекрасно знаете, что за три года моего ведения «Фокус Найн» доверие зрителей удавалось сохранять именно потому, что мы освещали новости, о которых молчали другие каналы.

Директор Чан потер подбородок, явно находясь в затруднительном положении. И в словах начальника Яна, и в словах У Хёна была логика, поэтому принять решение было непросто.

Тогда У Хён посмотрел прямо на начальника политического отдела и без обиняков произнес:

— И к тому же, почему вы, человек, который должен понимать, что эксклюзив важнее новости, уже показанной в пятичасовом выпуске, так поступаете?

Или ты получил хорошую взятку от депутата правящей партии? — эта фраза вертелась у него на языке, но он сдержался.

— Если вы хотите сделать главной новостью то, что годится лишь для короткой заметки, пускайте это в других выпусках, а не в «Фокус Найн». Для начала добейтесь нормального ракурса на видео интервью, чтобы сохранить лицо начальника Яна.

Покрасневший начальник Ян, вставляя бранные слова, пытался отстаивать свою позицию, но У Хён с совершенно спокойным видом методично опровергал каждое его слово. В итоге директор принял сторону У Хёна.

Выходя из зала заседаний, Ян Тхэ Сик с громким стуком задел плечо У Хёна. И, тяжело дыша, пробормотал себе под нос так, чтобы все слышали:

— Бесстыжий ублюдок. Думает, что и старшие коллеги, и начальство, блядь, все у него в подчинении.

На самом деле, с тех пор как Ян Тхэ Сик стал начальником отдела, ни одно совещание не обходилось без бессмысленных перепалок. Трата времени на всякую ерунду выматывала. Ужасно выматывала.

Ужасно утомительный день. У Хён молча смотрел в широкое окно, за которым словно картина открывался вид на ясный, солнечный день.

Интересно, как сейчас поживает тот безумец, что ворвался в студию с криком «У меня в ухе подслушивающее устройство»? Этот знаменитый парень, который устраивал самые эпичные срывы эфира, как только о нем начинали забывать.

У Хён пытался отогнать гнетущее настроение с помощью нелепых мыслей, но это не особо помогало.

С некоторых пор всё шло именно так.

В груди постоянно что-то копилось, перехватывая дыхание, и от непонимания того, что это, становилось еще тяжелее.

Направляясь к своему рабочему месту, У Хён заметил со спины девушку-репортера, усердно трудившуюся за столом. На одной стороне её монитора было открыто какое-то видео, а на другой она писала черновик статьи.

У Хён подошел к ней со спины, наклонился и посмотрел в монитор.

Зверь с коричневой шерстью, торчащими ушами и блестящими глазами смотрел прямо в камеру. Рядом виднелся текст будущей статьи.

«Почему косули бросаются под машины...?»

Услышав внезапный вопрос, репортер обернулась. Узнав У Хёна, она попыталась вскочить с места, но он легким жестом остановил её и спросил:

— И почему же косули бросаются под машины?

— Косули — ночные животные, поэтому они очень чувствительны к свету. К тому же сами по себе косули изначально бесстрашны. Но самое забавное — даже встретив противника сильнее себя, они сначала бьют в лоб, а там будь что будет. Говорят, это своего рода проявление сопротивления.

Даже встретив противника сильнее себя, сначала бьют в лоб. А что, отличный, стойкий характер. Весьма по душе.

***

— «Моя любовь — в маленьком, красивом саду, где цветут красные розы, белые ландыши и алые мальвы.

Однажды я увидел, как она срывает прекрасную фиалку на зеленом лугу.

Это длилось лишь мгновение, но я был полностью очарован её красотой.

Я всегда рисую её образ.

Молочно-чистую и белую,

Мягкую, как ягненок,

Красную, как роза».

Со Джон Ин прочитала стихотворение более спокойным голосом, чем обычно, вложив в него печальные нотки.

— Стихотворение, которое я вам только что прочитала, называется «Моя любовь», и написал его Шарль д'Орлеан [1]. Пока я его читала, на душе было так щемяще-грустно. Наверное, нелегко влюбиться с первого взгляда и тосковать всю жизнь.

[1] Французский лирический поэт XV века.

Завершая эфир, Со Джон Ин произнесла: «Интересно, как сложилась судьба рассказчика и его возлюбленной? Принесло ли это прекрасные плоды?» — и на фоне её слов зазвучало вступление к финальной песне.

— Есть известная фраза. Мы все — чья-то первая любовь.

Она продолжила ясным голосом, в котором слышалась легкая улыбка.

— В этот рассветный час мне вдруг стало интересно послушать истории о первой любви наших мечтателей, которые оставались со мной до поздней ночи. Присылайте свои теплые истории о прекрасных воспоминаниях. Желаю вам спокойной ночи. С вами была «Полуночная колыбельная» и я, Со Джон Ин.

Успешно завершив эфир, Со Джон Ин сняла наушники. Ён Су, широко улыбаясь, показала большой палец вверх.

— Отличное завершение. Вы хорошо поработали.

— А слушатель, который присылает эти стихи, кто он вообще такой?

— А что??

— И в прошлый раз, и сегодня. Или мне одной так кажется?

Собрав разбросанные по столу листы сценария, Ён Су встала со стула. Они с Со Джон Ин вышли из студии, продолжая разговор.

— А что не так? Вы же хорошо прочитали.

— Стихи о любви, да? Но, как бы сказать... они вызывают неприятные чувства. Мрачные. Тебе так не кажется?

— Разве поэзия не вся такая? Часто авторы упиваются своими эмоциями, уходят в глубину, используют много метафор, поэтому стихи кажутся сложными.

— Это да, но... Ты же ничего не знаешь об этом слушателе? Ни где живет, ни сколько лет, мужчина это или женщина?

— Да. Но почему-то мне кажется, что это молодой мужчина. Лет тридцать пять — тридцать восемь?

— Почему?

— Просто... интуиция?

При слове «интуиция» Со Джон Ин, словно что-то вспомнив, внезапно задала неожиданный вопрос:

— И что твоя интуиция говорит насчет ведущего Чха?

***

Слабо доносящиеся звуки радио.

Ведущая мягким голосом что-то читала. Звук долетал, но смысл ускользал. Это было похоже на неясный шум, словно речь на незнакомом языке.

Женщина, ставшая розой, блуждала в густом тумане, пытаясь понять, почему она оказалась здесь. В её тускнеющей памяти вчерашний день казался сегодняшним, а сегодняшний — вчерашним. Точнее, она вообще ничего не понимала.

Сколько времени прошло?

Какое сегодня число?

Ищет ли меня кто-нибудь?

А может, никто даже не заметил, что я пропала?

Но ведь на работе должны искать сотрудницу, которая не вышла без предупреждения.

Может, подруги, с которыми я тогда пила?

Я же так внезапно исчезла, кто-то должен был начать поиски, но почему я до сих пор здесь?

Что-то пошло не так. Она просто мило беседовала с каким-то мужчиной, а когда открыла глаза, очнулась в незнакомом месте.

У этого мужчины были изящные руки — такие же утонченные, как и черты его лица. Если проследить за линией его красивых рук, можно было увидеть часы, положение стрелок которых было несколько необычным.

Крепкое телосложение и красивое лицо делали его весьма привлекательным. Особенно когда он улыбался: уголки его глаз закруглялись, придавая ему невинный вид.

Его аккуратная одежда с ног до головы состояла из брендовых вещей, но это не выглядело вычурно, а скорее источало элегантность.

Они обменялись лишь парой слов, но она пошла за ним, словно околдованная. Даже не подозревая, чем всё это для неё обернется.

Она не знала, сколько дней прошло, сколько дней она ничего не ела. С тех пор как её заперли в хижине, она не получала ни крошки еды, ни капли воды.

Надежду выбраться отсюда живой она потеряла уже давно. Ей хотелось лишь глотка воды. Или хотя бы той недоеденной собачьей похлебки — ради этого она была готова умереть без сожалений.

Слез уже не было, словно вся влага испарилась из тела. Опустевший желудок свело так, что она больше не чувствовала боли.

Раз нежный голос, непрерывно что-то говорящий, больше не вызывал страха, значит, действительно пришло время умирать.

Ей хотелось содрогнуться от липких прикосновений к коже, но истощенное тело отказывалось реагировать.

— Тсс. А теперь закрой глаза. Я тебя красиво накрашу.

От нежного прикосновения затуманенный взгляд скрылся, веки закрылись. Вскоре по её векам начало что-то мягко постукивать.

Искусственный, но знакомый запах. На губы тоже что-то легло. Щекотно, кто-то аккуратно проводил мягкой кисточкой.

Женщина больше ничего не чувствовала. В угасающем сознании она молила лишь об одном.

Пожалуйста, позвольте мне умереть.

Мама. Прости меня. Я люблю тебя. И скучаю.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver