Онлайн чтение книги Прежде чем стать орхидеей Until Becoming an Orchid
1 - 6

Глава 6

— Я сошла с ума, точно сошла с ума.

Обучающие палочки, валявшиеся на столе как немой укор, болезненно кололи совесть. Я, уговорившая подругу пойти, тянула до последнего, но в итоге, отбросив гордость, побежала и схватила эти палочки. Над палочками, купленными без всякого плана, порхал мой вздох. У меня гора нерешенных задач, а я только и делаю, что трачу деньги впустую. В тот момент, когда я, закусив губу, бичевала себя, раздался звонок в дверь.

— Джи Он.

— Да?

Голос, о котором я совсем забыла. Должно быть, пришел репетитор, который предупреждал, что задержится из-за пробок. Вскочив с места, я с глухим стуком ударилась лбом о край стола. Стоная от боли, я спрятала новые палочки в ящик стола.

— Сейчас!

Я подбежала и открыла входную дверь. На пороге стоял учитель, прижимая к груди толстые учебники по специальности. Он был в куртке с логотипом университета, несмотря на жару, и обливался потом. Мой репетитор, взявший на себя мои летние каникулы, приезжал из соседней деревни Тонва-ри. Мы договорились, что студент сеульского вуза будет заниматься со мной четыре раза в неделю, чтобы подзаработать на карманные расходы. Здесь пригодились обширные связи тети.

Тетя, слепо верившая в частное образование, порой была даже напористее мамы. Но вот в людях она разбиралась из рук вон плохо, поэтому нынешний репетитор мне не нравился. Я терпела его только во время каникул, потому что если бы я сказала, что бросаю, тетя устроила бы скандал.

— Ты повторила материал?

— Да.

Первая причина моей неприязни — учитель был мужчиной. После женской средней школы и женской старшей школы мне стало комфортнее с людьми своего пола. Я хотела женщину-репетитора, но тетя упрямо настаивала именно на нем, утверждая, что мужчины лучше объясняют.

Вторая причина — учитель определенно часто курил. Из-за запаха табака, въевшегося в его пальцы, иногда мне не хотелось даже подходить к нему близко. Канцелярские принадлежности, которые он брал у меня, и даже место, где он сидел, пропитывались этим неприятным запахом. Когда он хотел вернуть ручку, я отказывалась брать ее назад, говоря: «Оставьте себе, учитель».

Третья причина — его отношение ко мне. В дни, когда я была в шортах, даже его взгляд менялся. Он садился, выпятив живот, и поправлял серебристую оправу очков, словно пытаясь разглядеть что-то получше. Из-за мамы, которая редко включала кондиционер, дома было трудно ходить в длинных штанах. В дни занятий я надевала бриджи, едва прикрывающие колени, но все равно казалось, что взгляд учителя постоянно сползает вниз.

Скрип, скрип — натужный звук вентилятора вторил моему настроению. Я специально ошибалась в ответах, чтобы отвлечь внимание учителя.

— Я тут не очень понимаю.

— Да? Какую часть?

— Вообще всё.

Я ждала, когда же закончатся каникулы. Мама была занята в парикмахерской, и нервы у нее были на пределе. Я держала рот на замке, боясь, что она затеет ненужную ссору с тетей, порекомендовавшей этого учителя. К тому же, учитель ведь не приставал ко мне в открытую.

Сосредоточившись на мягком скольжении кончика ручки, я выдержала эти адские два часа. Как только занятие закончилось, я схватила ручки и учебник, а учитель, наоборот, медлительными движениями, как слизняк, собирал свои материалы.

— Джи Он.

— Да?

Я уже готовилась попрощаться, но напряглась, увидев его масляный взгляд снизу вверх. Учитель снял очки и посмотрел на окно гостиной, за которым сгущались сумерки.

— Может, нам иногда проводить занятия в кафе или где-то еще?

— А...

Я слышала, что некоторые ученики так делают, но мне не хотелось сидеть с учителем вдвоем в кафе. К тому же поездка в город отнимает много времени. Когда я покачала головой в знак отказа, разочарование в глазах учителя стало пугающе явным.

— Нужно уметь учиться и в таких местах.

— Мне удобнее дома.

— Джи Он, ты что, не хочешь поступить в университет?

Моих оценок уже было достаточно, чтобы претендовать на престижный вуз. В тот момент, когда я чуть не вспыхнула от его жалкой угрозы, входная дверь открылась.

— Тетя Чонсу пришла.

В кои-то веки я была рада, что тетя и мама, чье недоверие к мужчинам достигало небес, выступали в роли надзирателей. Тетя, которая врывалась ровно в момент окончания урока, чтобы выпроводить учителя, при посторонних притворялась просто доброй соседкой и говорила на деревенском диалекте.

— Тебе надо ужинать. Учитель еще не ушел?

— А, да.

Учитель с недовольным лицом лишь кивнул и топающей походкой направился к выходу. Тетя, пристально смотревшая ему в спину — он уходил с развязанными шнурками, — цокнула языком, словно только и ждала, когда закроется дверь.

— Какой толк от хорошей учебы. С виду совсем никакой...

— Он может услышать.

— Пусть слышит. Он мне деньги платит? Я ему плачу.

Тетя, которая слепо верила в силу денег, если не во что иное, тут же сменила лицо и подошла ко мне. Погладив меня по щеке и сказав, что я хорошо потрудилась, она произнесла:

— Тебе нужно только учиться и ни о чем не думать. Джи Он, ты же знаешь, что ты мамина мечта и тетина надежда?

Затем, закатав рукава, тетя пошла на кухню с инспекцией холодильника. Вздох тети, которая ворчала, что нет нормальных продуктов, и доставала пустые контейнеры, больно резанул меня.

— Если бы не ты, стала бы я жить, прислуживая этому старикашке и его приемным сыновьям? Не дай бог тебе, как матери, попасться на крючок какому-нибудь проходимцу. Пойдешь в университет — там всех и встретишь. Потерпи немного.

Неизвестно, смогу ли я вообще нормально встречаться с кем-то, даже поступив в университет. Но мне было немного обидно, что тетя винила меня в том, что живет в богатом доме на правах служанки и мачехи. Разве не тетя любила дорогую одежду, обувь и люксовые машины? Не ей бы говорить такое, унизанной кольцами с драгоценными камнями на всех десяти пальцах. Но я любила тетю, поэтому без возражений сложила ножки столика и встала.

— Кстати, Джи Он.

— Да, тетя.

Тетя, достававшая кабачок, тофу и грибы эноки, чтобы сварить твенджан-ччиге, посмотрела на меня так, словно только что вспомнила.

— Ты знаешь того парня, который умер от болезни легких? Сын семьи Кан.

Речь шла об умершем Ы Джу. Я, прислонявшая столик к стене, замерла, замедлив дыхание. Я упустила момент и не смогла ответить.

— Говорят, его брат переехал сюда поблизости. Бабушка Чеджу-тэк сказала, что он ходит с такой бандитской рожей и портит атмосферу в деревне. Интересно, чем он вообще занимается?

Я просидела дома весь день за учебой, но сердце заколотилось так, словно меня поймали на чем-то плохом.

— И что? Он что, натворил бед?

— Скоро натворит. Ох, если уж молодым переезжать, так хоть бы нормальный, приличный человек приехал. А тут смазливый бандит, и надо же, прямо рядом с тобой.

Раздался звук ножа, рубящего зеленый лук: тук-тук, тук-тук. Тетя, которая классифицировала мужчин, основываясь на предубеждениях, покачала головой. Я с трудом зашла на кухню, открыла холодильник и встала перед ним, подставляя тело под холодный воздух.

— Если увидишь этого мужчину, ни в коем случае не заговаривай. Даже если встретитесь взглядами, не здоровайся. Поняла?

Под строгим взглядом тети я не решилась сказать правду. Признание в том, что мы уже разговаривали, обменивались взглядами и даже знаем имена друг друга, свело бы тетю с ума.

— А? Ян Джи Он.

Не дождавшись ответа, тетя положила нож и уперла руки в бока. Под ее взглядом, становившимся все острее, мне ничего не оставалось, как поджать хвост.

— Да-а.

— Свяжешься с таким типом — и женская судьба сразу под откос. В университете полно парней с хорошей внешностью, из хороших семей и с хорошим характером.

Избегая тетю, которая все еще бормотала, не остыв от гнева, я сбежала в свою комнату. Бросившись на кровать, я протянула руку и открыла ящик стола. Обучающие палочки, смирно лежавшие внутри, заставили мои пальцы дрогнуть.

Выбросить — жалко. Отдать — слова тети не идут из головы. После тридцати минут мучительных раздумий я решила тайком сунуть их в почтовый ящик Ы Джу и уйти. Пробормотала, словно давая себе клятву, что этим поступком поставлю точку в своей жалости и мыслях о брате Ы Джу, Кан Ы Тэ. Видимо, из-за дружбы с Ы Джу я не могла быть жестокой к этому мужчине. Похвалив себя за отличный план, я назначила время выхода через 30 минут.

— Джи Он!

Я вздрогнула от голоса тети, которая отчаянно звала меня снаружи, и захлопнула ящик.

— Да!

Выбежав так, что пятки горели, я увидела тетю, которая бросила готовку и спешно надевала туфли.

— Выйди и запри ворота. Этот старикашка снова ищет меня, надо ехать. Ингредиенты я подготовила. Тебе осталось только сварить.

— Не волнуйся за меня, тетя.

— Запрись хорошенько.

Побледневшая тетя убежала семенящим шагом, но даже в такой спешке проверила, что я заперла ворота. Она и не подозревала, что племянница, стоявшая, прислонившись к закрытым воротам, уже скорректировала свой план с 30 минут до 3 минут. Я потянулась навстречу полной луне, которая сияла яркой улыбкой, словно ничего не случилось.

Как только отдам палочки, разобраться с чувствами станет намного проще. Мой шаг, полный энергии, пересек двор ровно через две минуты.