53 LIV
Теперь надо рассказать о том, как Гуннар был на дворе в Хлидаренди и увидел, что к дому скачет его пастух. Пастух въехал во двор, и Гуннар спросил:
– Что ты скачешь так быстро?
– Я хотел сослужить тебе службу. Я видел, что вниз вдоль Маркарфльота едут восемь человек, и четверо из них – в крашеных одеждах.
Гуннар сказал:
– Это верно, Откель.
Пастух сказал:
– Я слышал от Скамкеля много обидных речей. В Дале он сказал, что ты плакал, когда они наехали на тебя. Я говорю тебе об этом, потому что мне не нравятся злые речи плохих людей.
– Не стоит обижаться на слова, – сказал Гуннар. – Но с этих пор ты будешь делать только такую работу, какую захочешь.
– Сказать мне что-нибудь твоему брату Кольскеггу?
– Ложись спать, – сказал Гуннар, – я скажу Кольскеггу сам.
Пастух улегся и тотчас уснул. Гуннар взял свое седло и оседлал лошадь пастуха. Он взял щит, привязал к поясу меч, подарок Альвира, надел на голову шлем и взял свое копье. Копье громко зазвенело, и Раннвейг, его мать, услышала это. Она вышла к нему и сказала:
– Сын, ты в сильном гневе. Таким я еще не видала тебя.
Гуннар вышел, воткнул копье в землю, вскочил в седло и ускакал. Раннвейг вошла в дом. Там было очень шумно.
– Вы говорите громко, – сказала она, – но еще громче звенело копье Гуннара, когда он выходил из дому.
Кольскегг услышал это и сказал:
– Это неспроста.
– Это хорошо! – сказала Халльгерд. – Теперь им приведется узнать, убегает ли он от них с плачем.
Кольскегг взял свое оружие, сел на коня и поскакал следом во весь опор. Гуннар поехал наискось через Акратунгу к Гейластовнару, а оттуда к реке Ранге и затем к броду у Хова. Там в загоне для овец было несколько женщин, которые их доили. Гуннар спешился и привязал коня.
Тут подъехали Откель и его спутники. На тропе у брода лежали плоские камни.[26]Они помешали подъехавшим ускакать от Гуннара. Гуннар сказал подъехавшим:
– Теперь защищайтесь – вот мое копье! Сейчас еы узнаете, заплачу ли я перед вами.
Они быстро спешились и бросились на Гуннара, Халльбьярн первым.
– Погоди! – сказал Гуннар. – Тебе я меньше всего хотел бы причинить зло, но когда дело идет о моей жизни, я не щажу никого.
– Не могу, – сказал Халльбьярн. – Ты ведь собираешься убить моего брата, и стыдно было бы мне сидеть сложа руки.
И с этими словами он направил в Гуннара двумя руками большое копье. Гуннар выставил щит, но Халльбьярн пробил его. Гуннар с такой силой рванул щит книзу, что он воткнулся в землю, и так быстро выхватил меч, что глазом невозможно было уследить. Он ударил Халльбьярна мечом по руке выше запястья и отсек ему кисть. Скамкель забежал сзади и хотел ударить Гуннара большой секирой. Гуннар быстро повернулся к нему и сам ударил своим копьем по секире, так, что секира Скамкеля выскользнула из его рук и упала в реку. Затем Гуннар пронзил Скамкеля, поднял его на копье и бросил вниз головой на дорогу.
Аудольв выхватил копье и метнул его в Гуннара. Гуннар на лету поймал копье и тотчас швырнул его обратно. Копье пробило щит, прошло через тело норвежца и воткнулось в землю. Откель хотел ударить мечом Гуннара, он целился в ногу ниже колена, но тот подпрыгнул, и удар пришелся мимо. Гуннар пронзил его своим копьем.
Тут подбегает Кольскегг, бросается на Халлькеля и наносит ему своим мечом смертельный удар. Они убили всех восьмерых.
Одна из женщин видела все и побежала домой. Она рассказала обо всем Марду и попросила его разнять их.
– Это, верно, такие люди, – говорит он, – что мне едва ли будет жаль, если они перебьют друг друга.
– Не говори так, – говорит она, – среди них твой родич Гуннар и Откель.
– Ты всегда болтаешь вздор, подлая, – сказал он и остался лежать дома, пока они бились.
Гуннар и Кольскегг после боя отправились домой. Они быстро поскакали по песчаному берегу, и Гуннар упал с лошади, но вскочил на ноги. Кольскегг сказал:
– Здорово ты скачешь, брат!
– Как раз этими словами поносил меня Скамкель, когда я сказал ему: «Ты наехал на меня».
– Теперь ты отомстил за это, – говорит Кольскегг.
– Не знаю, – говорит Гуннар. – Может, я не так храбр, как другие, потому что мне труднее, чем другим, решиться убить человека.