Контент удален!

Его красный-фиолетовый взгляд скользнул к нашим небрежно сцепленным рукам, а затем снова остановился на мне.

Уголок его губ едва заметно приподнялся в улыбке.

[Наверное, потому, что с нашей последней встречи прошло целых пять дней, сегодня его красота казалась особенно ослепительной.]

[Его блестящие серебристые волосы неизменно притягивали к себе внимание, где бы он ни находился, посреди жестокой битвы, сопровождаемой лязгом стали и криками, или здесь, в мирной тишине Императорского сада.]

[Белая рубашка и синий шейный платок, которые он надел сегодня, лишь ещё сильнее подчёркивали его утончённые черты.]

[Если честно, именно это красивое лицо и было главным препятствием на пути моего обольщения.]

[Я собиралась воспользоваться женскими чарами, а в итоге сама попалась на его природное обаяние.]

[Мне пришлось изо всех сил следить за собой, чтобы, глядя на его безупречные черты, случайно не начать пускать слюни.]

[С такой внешностью он мог бы мгновенно очаровать десятки, а то и сотни женщин.]

[И всё же сам он оставался неприступной крепостью.]

[Я до сих пор не могла понять, где проходит та самая допустимая граница в отношениях с этим удивительным мужчиной.]

Возможно, почувствовав мой настойчивый взгляд, он слегка наклонил голову.

“Почему?”

“Просто…Отец такой красивый.”

“Обращение.”

“А. Я хотела сказать: Ваше Величество.”

Я тут же исправилась.

[Очевидно, ему не нравилось слишком фамильярное обращение, которое я использовала.]

Я мысленно добавила ещё один пункт в свой портрет Евредиана Белгота.

[Не любит фамильярных форм обращения.]

[Я всё ещё слишком мало знала о Евредиане Белготе.]

[Что ему нравится.]

[Что раздражает.]

[Насколько далеко простирается его терпение.]

Я размышляла обо всём этом, осторожно поправляя пальцы на его руке, которая послушно лежала в моей ладони.

В моих глазах эмоциональные стены, которые он воздвигал как перед незнакомкой вроде меня, так и перед Солеей, казались практически одинаковыми.

[В конце концов, он ведь ещё даже не был помолвлен, верно?]

[Значит, у меня тоже есть шанс!]

От этой мысли вместе с поднявшимся настроением во мне вновь вспыхнула уверенность.

[Я буду кружить вокруг него, хватаясь за любую подвернувшуюся возможность.]

[Буду методично осаждать его крепость, находя слабые места и постепенно пробивая оборону.]

[Медленно.]

[Осторожно.]

Не успела я опомниться, как уже мысленно окружила Евредиана крепостью имени Еленика.

[Подобно тем самым белым платочкам, я буду возводить стены, из которых ему уже не выбраться.]

Евредиан с любопытством наблюдал за моими коварными замыслами.

“Вы ведь снова замышляете что-то нелепое, не так ли?”

“Нет.”

“Вижу, рядом с вами мне нельзя ни на миг терять бдительность.”

[Нет, так дело не пойдёт!]

[Если после каждого моего успеха он будет укреплять оборону, все мои старания окажутся напрасными.]

Я расплылась в самой ослепительной улыбке, стараясь выглядеть как можно безобиднее.

[Разумеется, человека с такой проницательностью было не так просто обмануть.]

***

После того дня я исправно приходила в сад каждые три дня.

[Казалось, Евредиан был из тех людей, которые ценят каждую секунду своего времени.]

[Если я приходила заранее и ждала его, он появлялся ровно в назначенное время.]

[А затем вся накопившаяся усталость мгновенно исчезала.]

[Было забавно осознавать, что одно лишь его присутствие способно исцелить меня, но отрицать это было невозможно.]

[На самом деле встреча раз в три дня означала всего два раза в неделю.]

[Этого было явно недостаточно, чтобы по-настоящему узнать его, но я не могла позволить себе слишком отчаянно цепляться за него.]

[Евредиан буквально утопал в безумном количестве работы.]

[По его редким замечаниям было понятно, что он трудится практически без времени на сон.]

[Его глаза, прежде казавшиеся расслабленными, с каждым днём становились всё более острыми.]

[Даже я могла заметить эту перемену.]

[И всё же он не относился к тем людям, которые выставляют напоказ свою занятость или раздражение.]

[При его изначально несколько утомлённом выражении лица даже малейшие изменения мимики имели огромное значение.]

“Кстати, принцесса.”

“Да? Да?”

Я ответила, украдкой поглядывая на его лицо.

Евредиан поднял чашку и сделал глоток чая.

Он не заговорил сразу, словно тщательно подбирал слова.

Сегодня на нём была белая рубашка и светло-тёмно-синий пиджак, воротник и плечи которого украшала сложная золотая вышивка, ярко мерцавшая в солнечном свете.

[Шейного платка сегодня не было, видимо, он решил от него отказаться.]

[Однако застёгнутый ворот рубашки, похоже, всё равно доставлял ему неудобство.]

Он поставил чашку на стол и расстегнул верхнюю пуговицу.

После этого тихо вздохнул и посмотрел на меня с расслабленной улыбкой.

[Ах…Этому мужчине определённо гораздо больше идёт такой непринуждённый вид, чем его обычное строгое и угловатое выражение.]

[Четыре дня назад, во время нашей предыдущей встречи, он выглядел совершенно измотанным, но сегодня к нему уже вернулось самообладание.]

Я положила подбородок на руки и с довольной улыбкой наблюдала за ним.

“Что такое? Что-то случилось?”

“Ну…Вы, случайно…”

Я настолько засмотрелась на его идеально красивое лицо, что пропустила часть его слов.

“…Не собираетесь написать письмо в Лебовни?”

“Что?!”

Как только я поняла, о чём он говорит, я резко вскочила с места.

Стол слегка задрожал от моего движения.

Я заметила, как Евредиан легко придержал его рукой, чтобы тот перестал качаться.

Я не обратила на это никакого внимания и воскликнула:

“Я могу написать письмо?!”

“Обычно я бы даже не стал рассматривать такую возможность.”

Брови Евредиана слегка нахмурились.

Он выглядел явно обеспокоенным.

“Но ваш отец пригрозил взорвать дорогу Глюкаман, если не получит собственноручно написанное письмо от своей дочери.”

[Боже мой! Отец!]

Я прижала пальцы к пульсирующему виску.

[Неужели именно из-за Лебовни этот человек последние несколько дней выглядел настолько напряжённым?]

[Если честно, за всё это время я совершенно забыла о Лебовни.]

[И лишь теперь меня начала мучить запоздалая тревога.]

[С момента моего похищения в Белгот прошло почти три недели.]

[Я была благодарна хотя бы за то, что Тезевию не потащили сюда вместе со мной, но обо всём остальном даже не думала.]

[Конечно, я совершенно ничего не понимала в материнской и отцовской любви.]

[Иначе и быть не могло, я ведь не росла под присмотром родителей.]

[Но Еленика была совсем другой, разве нет?]

[Для Короля и Королевы Лебовни Еленика была младшей дочерью, которую они растили как самое драгоценное сокровище.]

Я отчётливо представила отца, который рыдает и требует вернуть ему младшую дочь.

[А мать…Учитывая её хрупкое здоровье, она наверняка уже раз десять падала в обморок.]

[А Тезевия…]

[Она ведь беременна и сейчас особенно нуждается в спокойствии…]

[Я сумасшедшая. Правда.]

[Какой бы важной ни была моя собственная борьба за выживание, существовали вещи, о которых я не имела права забывать!]

От запоздалого чувства вины моя голова сама собой склонилась.

[Я действительно допустила ошибку, совершенно не думая о тех, кто остался дома.]

А виновник всей этой катастрофы, тот самый любезный похититель, продолжал невозмутимо говорить:

“Наверное, вы думаете, что я запру вас в каком-нибудь чулане и не дам вам даже капли воды. Если честно, мне немного обидно, что вы так обо мне думаете.”

Евредиан Белгот непринуждённо опёрся рукой о спинку кресла.

Он сидел расслабленно и с лёгкой улыбкой наблюдал за мной.

От его смеха меня снова пронзило чувство вины.

[Если задуматься, вряд ли в мире существовал более роскошно опекаемый заложник, чем я.]

[И уж точно ни у одного заложника не было возможности регулярно оставаться наедине с самим Императором Империи.]

Евредиан продолжил:

“Подтвердить вашу личность с помощью магического артефакта было бы гораздо удобнее, чем заставлять вас писать длинные письма. Но в вашей ситуации это невозможно.”

“Мне сказали, что в Лебовни даже нет связанных между собой магических артефактов.”

“А…Ну, Лебовни довольно отсталая страна…”

Я неловко рассмеялась.

Я почти могла представить выражение, которое сейчас появилось на его красивом лице.

[Насколько же она отсталая?]

[Наверное, именно об этом он сейчас думал.]

[Впрочем, я и сама предпочитала по возможности держаться подальше от магических предметов.]

[Для меня приближение к куску магического камня, насыщенному маной, было практически самоубийством.]

Поэтому я поспешно заявила:

“Я напишу письмо!”

И всего несколько минут спустя я уже сидела, склонившись над чайным столиком, и старательно выводила буквы.

“Я действительно в порядке, отец. Со мной ничего плохого не случилось. Все мои руки и ноги целы.”

“…”

“Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно. Тезевия ведь в порядке, правда? Я беспокоюсь, не отразилось ли всё это на её здоровье. До родов осталось не так много времени…”

Каждую фразу я вслух проговаривала одновременно с тем, как записывала её на бумаге.

И выражение лица Евредиана Белгота постепенно становилось всё более странным.

Наконец он сказал:

“Пишите как хотите, принцесса. Не нужно, чтобы я проверял каждую строчку.”

“Правда?”

Я тут же подняла голову.

[Тогда, может, попробовать небольшую хитрость?]

[Я могла бы осторожно намекнуть отцу, что со мной всё хорошо, и попросить его немного подольше не открывать дорогу Глюкаман…]

[Например, ещё годик…]

Но прежде чем я успела хотя бы попробовать эту уловку, Евредиан Белгот уже раскусил меня.

Он взглянул на моё лицо и твёрдо произнёс:

“Я беру свои слова обратно. Когда закончите, отдайте письмо мне. От одного вашего выражения лица мне вдруг стало тревожно.”

[Вот же проницательный человек!]

Я недовольно надула губы.

“Я слышала, что правитель Белгота не говорит одно, а делает другое»”

“То, что вы сейчас это говорите, наводит на мысль, что ваши намерения действительно нечисты.”

“Нет…Это не так!”

Чем больше я пыталась оправдаться, тем глубже, казалось, сама себя загоняла в ловушку.

Я возмущённо посмотрела на него, а затем поспешно снова склонила голову.

[Я так боялась, что стоит мне только положить перо, как он тут же отберёт письмо, что в итоге так и не смогла написать ни единой строчки о соглашении о дороге Глюкаман.]

[Что ж.]

[Если подводить итог, Евредиан Белгот даже не открыл моё письмо, не то что прочитал его.]

Он просто передал его служанке.

А на его лице при этом играла до невозможности расслабленная улыбка победителя.

По крайней мере, именно так это выглядело в моих глазах.

Внутри у меня всё бурлило, пока я заставляла себя улыбаться.

[Эти красноватые глаза, которые обычно казались совершенно спокойными, сегодня выглядели до безобразия самодовольными.]

[Надо было всё-таки написать!]

Я с недовольным лицом ковыряла закуски на столе.

[А что, если отец действительно откроет дорогу Глюкаман?]

[Этот человек, похожий на неприступную крепость, наверняка немедленно отправит меня обратно в Лебовни, как только узнает, что дорога снова работает.]

[О нет.]

[Так не должно случиться.]

Я закрыла лицо ладонями.

Невольно вырвался стон:

“Пожалуйста, отец…”

[Я ведь изо всех сил постаралась успокоить его своим письмом.]

[Оставалось лишь надеяться, что он ещё немного продержится и не отступит от своего решения.]

[Если я сейчас вернусь в Лебовни, то не протяну и пяти лет, прежде чем меня постигнет трагический конец.]

[А Евредиан Белгот женится на этой злой ведьме.]

[Я ведь ещё даже толком ничего не успела сделать!]

[Не могу же я закончить всё вот так!]

Я некоторое время продолжала тихо стонать от отчаяния, а Евредиан Белгот тем временем наблюдал за мной с совершенно непривычным выражением лица.

Я моргнула, встретившись сквозь пальцы с его багрово-фиолетовым взглядом.

Мужчина тихо рассмеялся.

“Иногда вы действительно бываете совершенно непостижимой.”

“Что?”