Онлайн чтение книги Запретная песня Living with the Dangerous Beast
1 - 10 «Мой тигр» [Конец основной истории]

Зима была в самом разгаре. Каждое утро Сохва выходила во двор и собирала сосульки, свисающие с карниза крыши, чтобы поиграть с ними.

Но сегодня она проснулась ещё раньше.

Или, вернее, она просто изо всех сил старалась не заснуть.

Сохва уставилась на пустое место рядом с собой. Дохви, который обычно спал, прижавшись к ней, как кузнечик после спаривания, ушёл. Последние несколько дней он не выходил по утрам, но сегодня, впервые за долгое время, он отправился на охоту.

Тёмная ночь. Услышав звук снаружи, Сохва осторожно подошла к двери, стоя на цыпочках, и, будто нападая, с силой распахнула её.

— Дохви!

Дохви замер за воротами. Сохва поспешно натянула свои туфельки с цветочными узорами и побежала к нему.

Раздался спокойный, привычный голос:

— Ты не спала?

— А ты как думаешь? Я тебя ждала!

Сохва выкрикнула это, стоя по ту сторону ворот.

Дохви стоял молча, не делая ни шага. Он не собирался заходить и даже не двигался, погружённый в свои мучительные мысли.

Сохва боялась, что он снова войдёт, скрыв свою настоящую сущность, или, что ещё хуже, развернётся и уйдёт. Поэтому она первой набралась смелости.

Дохви же младше меня, вероятно, он всё ещё слишком труслив.

— Когда ты покажешь мне своё истинное обличье?

Тонкий голос Сохвы разнёсся в тишине тихого утра. Она так нервничала, что казалось, можно было услышать, как она сглотнула.

— Ты же уже видела его в прошлый раз.

— Тогда было темно, я не успела рассмотреть тебя.

— Я тигр. Выгляжу так же, как любой другой тигр.

— Дохви.

— Я достану для тебя картину тигра в следующий раз.

Дохви явно потерял всю свою обычную уверенность. Он уже сменил свой звериный облик, и его крупная мужская рука толкнула ворота.

— Я так хочу тебя увидеть, что с ума схожу, Дохви.

Он замер. Через приоткрытую щель их взгляды пересеклись. Прозрачные карие глаза Дохви напомнили ей, каким он был в детстве.

Тогда он был напуганным, неуверенным в себе мальчишкой, который в страхе, что его бросят, повсюду за мной следовал. Мой маленький тигр.

— Ну же, покажись.

Сохва, улыбаясь, слегка прищурила глаза.

Они стояли друг перед другом, не отрывая глаз, словно в напряжённом поединке. Оба хотели увидеть друг друга целиком и одновременно боялись быть отвергнутыми... Едва сдерживая свои чувства, они осторожно обменивались взглядами.

— Сколько же ты ещё заставишь меня ждать на этом холоде?

Едва она закончила говорить, как карие глаза Дохви начали медленно становиться золотыми. Его гладкие руки обратились в мощные лапы хищника, а лицо красивого мужчины покрылось чёрными полосами, как будто их вырисовали тушью.

Теперь, в полном облике тигра, Дохви медленно вошёл через ворота, не отрывая от неё взгляда.

Тот маленький тигр с яркими полосами вырос в величественного зверя. Сохва, заворожённая, скользила взглядом по его телу, от головы до хвоста.

Он совсем не страшный! Нет, совсем не страшный!

Дохви остановился, не дойдя до неё всего трёх шагов. Золотые глаза, безмолвно устремлённые на неё, заставили её ноги слегка подкашиваться, но она решилась приблизиться.

Один шаг. Ещё один. И ещё.

Наконец, Сохва подошла к нему так близко, что могла дотянуться рукой. Она осторожно протянула руку к чёрным полосам, покрывавшим морду.

Он — царь гор. Будто сам Владыка начертал у него на лбу символ величия: чёткий чёрный иероглиф «왕» (король).

Сохва подняла на него зачарованный взгляд, словно во сне, и прошептала:

— Дохви, ты так прекрасен… Если бы я знала раньше, какой ты красивый…

Если бы я осмелилась раньше, может, всё было бы иначе? Я такая трусливая лиса, всё время боялась тебя.

— Ты самая храбрая лиса, которую я знаю, Сохва.

Дохви нежно ткнулся носом ей в лицо. Она вспомнила, как он всегда касался её лба поцелуем. Теперь даже звук рычащего дыхания тигра не казался ей пугающим.

— Я был гораздо большим трусом.

— Нет, я.

— Нет, я, Сохва.

— Ну хорошо, пусть это будешь ты, трусливый тигр.

Сохва довольно улыбнулась, получив от него желаемое.

— Как ты умудрился скрывать своё истинное обличье целых двадцать лет? Ты и правда трус, Дохви.

Её улыбка была такой очаровательной, что Дохви не смог дольше оставаться в облике тигра.

Тем временем на горе Ихван наконец-то наступила весна. Снег сошёл, и из земли пробивались свежие ростки.

— Настоятель!

Долгожданный, знакомый голос нарушил тишину. Монах, подметавший двор, мельком обернулся. Чёрно-белый, сверкающий меховой комок стремительно подскакал к нему, словно ветер.

К счастью, рядом не было того свирепого тигра, от которого, казалось, не спасёт даже огонь. Только серебряная лиса.

— Давненько не виделись, друг мой.

— Да, давно я вас не навещала! — в голосе Сохвы звучала неподдельная радость.

Её черные, как виноградинки, глаза, давно не видевшие монаха, блестели ярче обычного.

— Как давно! Сколько же времени прошло!

Она начала носиться кругами вокруг монаха, из-за чего он невольно улыбнулся.

— Ну-ка, успокойся немного, у меня голова уже кружится.

— Ой, простите!

Лиса подскочила и изящно приземлилась, вытянув передние лапы. Однако пушистый хвост продолжал плавно качаться из стороны в сторону, завораживая монаха.

— Ммм... Говорят, ты каждый день навещала храм в последнее время.

— Верно, монах! Как вы догадались?

Дэбом рассказал. Сохва всё ещё не знала, что он один присматривал за храмом всю зиму.

— Ты меня ждала?

— Ждала, монах!

— Должно быть, что-то срочное?

— Да, дело в том, что...

Сохва выронила маленькую жемчужину, которая блестела, словно конфета. Маленький красный шарик переливался загадочным светом.

Две недели назад, когда она ела суп из кролика, её начало тошнить, и, отрыгнув, Сохва неожиданно обнаружила эту жемчужину.

— Это ведь ваше, монах?

Хлоп. Монах уронил метлу. Его глаза расширились от удивления, он поспешно подошёл и поднял свою драгоценную жемчужину.

Эту редкую реликвию, утерянную осенью после нападения тигра, он не видел уже несколько месяцев.

— Да, это она! — вскрикнул монах.

Триста лет он хранил её как зеницу ока, но однажды лишился. Глубокая обида от потери реликвии разрывала ему душу, и за эту зиму он впервые погрузился в спячку, ослабев от старости без её магии.

— Я принесла её, чтобы вернуть вам.

Монах, охваченный чувством благодарности, опустился на одно колено и осторожно положил руку на голову лисы. Её мех был мягким, словно шёлк.

— Сохва.

— Да? — ответила она с лёгкой дрожью в голосе.

Монах погладил лису по голове, а та, прикрыв глаза, расслабилась, наслаждаясь моментом.

— Ты действительно добрая лиса.

— Конечно, монах. Разве есть такие, как я?

Монах громко рассмеялся. В его памяти всплыли воспоминания о первой встрече с этой лисой.

За все годы, когда он охранял этот храм, наполненный грехами его прошлого, редко кто осмеливался подойти к нему.

Монах сторонился людских глаз — летом он скрывался в реке, а зимой прятался в пещере. Люди говорили, что храм был захвачен змеем, и избегали его.

Так проходили безвременные дни, пока однажды не появилась маленькая, исхудавшая лиса, которая начала воровать оставленные людьми подношения.

Со временем она окрепла и стала бегать по храму, но была настолько мелкой, что монах не обращал на неё внимания.

Он планировал прогнать её, если она станет слишком докучать, но знал, что без помощи она вскоре умрёт.

Однако в один момент её возня и вой нарушили его покой, и монах явился ей в человеческом обличье.

Он хотел прогнать лису, но когда понял, что у неё даже нет имени, дал ей его. Сохва, что значило «маленький цветок», напоминала ему белый пушистый цветок, когда она сворачивалась в клубок.

Будущее казалось таким туманным, и я решил позаботиться о ней. Но, боже…

Глупая лисица как-то нашла тигрёнка и, умиляясь, начала его лелеять, как самое драгоценное существо.

Этот зверь ещё с пелёнок обладал дурным нравом. Сколько я ни пытался убедить её избавиться от тигра, всё было напрасно. Смиренная Сохва словно не слышала меня.

— Когда подрастёт и окрепнет, я отпущу его, настоятель. Не волнуйтесь.

Она так и говорила. Но когда тигр стал настолько силён, что начал буквально таскать её за собой, Сохва снова сказала:

— Вот немного подрастёт — и я его отпущу. Не волнуйтесь.

И что это за «не волнуйтесь»? Когда тигр наконец приобрёл облик юноши с хищным взглядом, даже я настоятельно попытался её отговорить.

Дикая звериная аура, которая исходила от тигрёнка, напомнила мне одного чудовищного тигра. Он пытался убить моего наставника и за это его наказли небеса. Это был тот самый тигр с горы Небесных врат, который прожил тысячу лет и стал полубожественным существом.

— Избавься от него, прошу тебя.

— Подрастёт — и я его отпущу, настоятель. Не волнуйтесь.

Так, обещая снова и снова, Сохва тянула время и не спешила расставаться с тигром. Но однажды она перестала приходить в храм.

— Почему вы всё велите его прогнать? Это меня злит, монах! — кричала она.

Не нравились ей мои слова. И вот, чтобы больше не слышать их, она перестала появляться.

К тому же после того, как увидела мою сброшенную шкуру, Сохва больше никогда не приходила одна. Лисица, наконец, поняла правду.

Что я — Имуги.

Маленькая Сохва боялась всего — даже порывов ветра. Никогда не смотрела в глаза животным крупнее себя и уж тем более не вступала с ними в разговоры. Единственные, с кем она общалась, были еноты и кошки.

Как, скажите на милость, она нашла то место глубоко в пещере, где я спрятал свою старую шкуру? Это оставалось загадкой. Единственным, кто мог бы задумать такой коварный план, чтобы поссорить меня с ней, был тигр.

Так они и смотрели друг на друга, как на занозу в глазу, пока в один из дней Дохви не явился в храм в одиночку.

Этот жестокий тигр, Дохви, заявил, что Сохва — его самка, и пригрозил убить её, если я открою ей его сущность.

Разъярённый монах пошёл к старому белоголовому орлу с горы Куньлунь, чтобы спросить совета. Тот сказал, что тигр — это злой демон, которого лучше не трогать.

Это оказалось правдой. Однажды он пришёл, чтобы забрать ценную жемчужину Имуги, и сказал:

— Я возьму её, а то ты слишком много болтаешь.

Дохви, проживший тысячу лет на горе Небесных врат и не знавший поражений на охоте, никогда не скрывал своей сущности.

— Видишь, я вернулся к жизни с телом, крепким, как сталь, а твой наставник стал уродцем без хвоста, — добавил он.

Даже перед черным как смоль Имуги, скрытым в облаках, он не дрогнул.

— Я всегда добиваюсь того, чего хочу. Так что отдай её. Если не хочешь лишиться своего хвоста.

Монах, хоть и раскаялся, следуя пути Будды, всё равно каждый раз, видя этого самонадеянного тигра рядом с Сохвой, едва сдерживался от злости. Путь просветления был ещё далёк.

Мечтать о вознесении было рано — хорошо, если я хотя бы смогу стать крепким как сталь.

— Монах, теперь, когда я вернула вашу жемчужину, пожалуйста, не ненавидьте больше Дохви. Я всё время вижу во сне, как его убивает молния. Прошу, не желайте ему зла.

Лицо монаха, добродушное до этого момента, вдруг стало холодным.

— Кхм... Как будто я имею такую силу, — буркнул он.

— Я знаю, что вы — великий, способный призывать дождь и управлять облаками. Даже если это не такие сильные дожди, как в сезон муссонов, утренний дождик, что каждое утро сходит на горы, — это ведь ваше благословение, монах.

— Охохо, я ведь тот, кто стремится к вознесению, очищая свой дух. Как же могу я держать такие нечестивые мысли?

Это была ложь. Монах, который по десять раз на дню молил небеса, чтобы Дохви поразила молния, вдруг ощутил укол совести и поспешил сменить тему.

— В любом случае, всё ясно. Ради тебя я забуду о всех неприятностях, что случились с тем тигром.

— Обещаете?

— Конечно. Он скоро отправится на гору Небесных врат, и тогда мы с ним больше не увидимся.

— Откуда вы это знаете?

— Как же небесный дух, вызывающий дожди, может не знать такие слухи?

На самом деле это была вовсе не божественная прозорливость. Всё услышал Дэбом, когда тайно подслушивал разговор Сохвы и Дохви.

— Злосчастный тигр живёт там, прикидываясь царём горы. Ты готова к этому?

— «Готова»? Даже не спрашивайте. Я беспокоюсь за всё, но упрямый Дохви не слушает ни слова…

Монах тихонько цокнул. Похоже, хитрый тигр до сих пор не рассказал ей, что он на самом деле хозяин Небесных врат.

Спрятав ярко-красную жемчужину в глубину своих одеяний, монах вдруг поднял голову.

— Тогда, выходит, эта драгоценная жемчужина больше не нужна?

— Да, больше не нужна.

На лице Сохвы сияла счастливая улыбка. Жестокая зима прошла, и вместе с ней завершился сезон течки у лисы, которая больше не говорила о детях.

— Мы с Дохви счастливы и без детей. Нам хватит и того, что мы просто вместе.

— …Смотри, чтобы он не пришёл следующей зимой и не отобрал её вновь.

Закончив наставление, монах потрепал Сохву по голове и вернулся к подметанию двора. Теперь его метла двигалась мягко и непринуждённо, словно вместе с пылью исчезла вся тяжесть на его душе.

Прощаясь с храмом, Сохва краем глаза заметила что-то за статуей Будды. Её взгляд уловил пышный, коричневый хвост. Она слегка склонила голову в удивлении, но решила, что это была лишь иллюзия. Отбросив сомнения, Сохва побежала к своему мужу, который накрывал на стол.

— Дохви!

— Ты вернулась? Не бегай так!

Это была весна — бодрящая, тёплая весна, когда листья вновь начинали распускаться, а сердце оживало вместе с природой.

Конец

Послесловие переводчицы. На этой ноте заканчивается первое издание новеллы. Если вам понравилась история Сохвы и Дохви, пожалуйста, оцените ее на главной странице тайтла, поделитесь мыслями-впечатлениями в разделах «Комментарии» или «Отзывы».