Онлайн чтение книги Запретная песня Living with the Dangerous Beast
1 - 7 «Это значит, что ты меня любишь»

Как обычно, Дохви принёс щедрый обед и осторожно разбудил Сохву.

— Вставай, Сохва. Тебе надо поесть и восстановить силы.

Но Сохва, всё ещё погружённая в глубокий сон, не реагировала. В конце концов, рука Дохви, которая сначала аккуратно поглаживала её по плечу, начала медленно спускаться ниже.

— Всё ещё болит?

Его пальцы нащупали мягкие икры под тонким бельём, что он надел на неё на рассвете. Поглаживая её икры, словно рисовые лепёшки, он скользнул выше, к стройным бёдрам, и сжал красивую округлую ягодицу.

И в этот момент полусонная Сохва вздрогнула от его прикосновения и пробормотала:

— Я больше не могу... я не выдержу...

Слова были настолько нелепы, что на гордых губах Дохви появилась насмешливая улыбка.

Если бы кто услышал, подумал бы, что они занимались этим всю ночь. Хотя с прошлого вечера он даже не прикасался к ней.

Дохви хотел убедиться, что Сохва не повредила дырочку, где он входил в неё; что её бёдра не пострадали от его хватки, и он не оставил на них синяков или переломов. Тигр хотел насладиться каждым моментом, но Сохва решительно отказала ему.

Она прогнала его из комнаты, утверждая, что боль слишком сильна даже от одного прикосновения.

Такой реакции он ожидал.

Лисы всегда были очень выносливыми, но Сохва была особенно хрупкой. Она была из тех, кто убегает от малейшего ветерка, словно кто-то собирается её сожрать.

— Дохви, у меня совсем нет аппетита, — простонала она хриплым голосом, поворачиваясь на другой бок.

Дохви настойчиво посадил её.

— Надо поесть, чтобы силы восстановить. Давай, поешь хоть немного, а?

Она взглянула на стол тусклыми, уставшими глазами. Там стояло тушёное мясо белой утки, фаршированной финиками, каштанами и чесноком. Рядом был ароматный суп из молотого кедрового ореха и кунжута.

Этот обед был достоин самого короля, но для Сохвы он выглядел как что-то зловещее, приготовленное с хитрым умыслом.

Она лениво ковырялась в острой лапше, тогда как Дохви, заметив это, подвинул к ней блюдо с тушёной уткой.

— Может, мне тебя покормить?

— Нет, не надо, Дохви...

Сохва не могла заставить себя взять ложку. Её смущало всё, что произошло: как она обмочилась перед ним, как стонала, теряя голос. И каждый раз, когда она встречалась с Дохви взглядом, перед глазами вставала та огромная дубина, что пугала её всю ночь.

Может, он не тигр, а лошадь?

Тигр или лошадь — в любом случае, эта связь ненормальна. В её воображении снова всплыл образ того орудия, что качалось перед её глазами.

— Дохви, я думала об этом всю ночь...

Но он, не обращая внимания на эти слова, аккуратно подул на ложку с супом и поднёс к её губам.

— Открой ротик, — мягко сказал он.

Сохва, не чувствуя вкуса, сглотнула, и, когда он снова поднял ложку, она осторожно взяла его за руку.

— Дохви, ты же знаешь, что у нас ничего не выйдет...

Его лицо, украшенное лёгкой улыбкой, застыло, словно у деревянной куклы.

— Я хочу нормальную, спокойную жизнь. Простую семью, — продолжала она.

— Но ты ведь тебе понравилось, — с острым взглядом возразил Дохви, его голос стал жёстче. — Ты ведь кричала от удовольствия, рыдая подо мной.

— Э-это...

— Ты кончила больше меня, твоими соками были мокры мои руки, и ты умоляла, чтобы я вошёл глубже, раскинув ноги...

— Дохви!

Сохва мгновенно покраснела от стыда, закрыв лицо руками. Как можно такое говорить за обеденным столом?

— Я видел, как тебе это нравилось, — произнёс он с улыбкой, вновь обретя спокойствие. — Как же я могу поверить, что у нас ничего не выйдет?

Он нежно подул на очередную ложку супа и снова поднёс её к губам Сохвы.

— Я думал подождать до следующей течки, чтобы ты привыкла... но нет, я не могу. Сейчас я достану драгоценную жемчужину. Она здесь, совсем рядом.

— О чём ты? — удивлённо спросила она.

Дохви тихо рассмеялся, мягко поднося ложку к её губам.

— Это значит, что сегодня ночью мы сделаем ребёнка.

Дохви заботливо вытер её губы, с которых стекало молоко, аккуратно пройдясь по ним большим пальцем.

— Моя милая лисичка.

Вспомнив, как прошлой ночью её лицо полностью покрылось его семенем, он снова ощутил, как низ живота тяжелеет. Глаза озарила хитрая усмешка, словно Дохви вновь предвкушал плотские утехи.

— Надо было так и поступить давным-давно. Тогда я бы вчера ночью накормил тебя до отвала своим семенем.

Драгоценная жемчужина была хороша не только для восстановления энергии, но и для укрепления духа, и ему вдруг стало казаться, что он зря откладывал это дело.

Дохви с сожалением подумал о своём выборе, когда гладил побледневшие щёки Сохвы, поправляя выбившиеся пряди волос ей за ухо.

— Сегодня ночью я обязательно выпущу всё в твоё лоно. В самую глубину.

Он нежно поцеловал её в губы и встал, оставив на столе еду, чтобы она поела, когда захочет.

Дверь резко открылась, и его шаги затихли за порогом. Сохва смотрела ему вслед, прежде чем закричать:

— У меня нет к тебе никаких чувств! Как мы можем стать семьёй и жить счастливо?

— Не волнуйся. Я буду любить за нас двоих, — бросил Дохви, не оборачиваясь, прежде чем закрыть дверь. — Что бы ты ни услышала сегодня ночью, не выходи.

Несмотря на предупреждение Дохви, Сохва сбежала из дома.

Она оставила лишь короткую записку, в которой, торопливо и коряво написав, объяснила, что их союз противен законам небес, ведь она — лиса, а он — тигр. Не оглядываясь, Сохва кинулась бежать через горы.

Если добегу до деревни людей, он не сможет догнать меня, даже если примет форму тигра.

Дорога до ближайшего посёлка оказалась настолько давней, что даже пути спутались в голове. Сохва побежала по безлюдной тропинке.

Теперь, когда она осталась одна, в памяти всё ярче всплывали те непристойные слова, что произнёс Дохви за обеденным столом. Она тряхнула головой, пытаясь избавиться от этих мыслей.

Нет, больше я не буду об этом думать. Мы не можем быть вместе!

Если кто и знал, как должны быть устроены отношения мужчины и женщины, так это Сохва. Чтобы стать мужем и женой, нужно любить друг друга и заботиться друг о друге.

Она, конечно, заботилась о Дохви, но назвать это любовью было бы слишком.

Что уж там, я и не знаю, что такое настоящая любовь, но...

Скорее всего, он тоже потерял рассудок от близости сезона гона. Нигде не слышала Сохва, чтобы тигр и лиса могли быть вместе.

Вспомнив, как прошлой ночью Дохви был весь поглощён страстью, она снова содрогнулась. Нет, так не должно быть. Да и просто взглянув на это чудовищное оружие, которое он прятал между ног, становилось понятно, что она не сможет принять его снова.

Даже если бы каким-то чудом Сохва смогла смириться с этим, как же можно заключить брачный союз, не любя его?

Любовь — это что-то гораздо большее, чем её крохотные чувства к Дохви, и в этом не было сомнений. Это как пытаться налить суп в соевую соусницу. Да, её чувства к Дохви — размером с маленькую соусницу.

Погружённая в эти мысли, Сохва добралась до шумного базара. Сегодня её особенно радовало присутствие людей.

Она смахнула пот со лба, осматриваясь. Ей хотелось перекусить, но в кармане не оказалось ни одной монеты.

Если бы Дохви был рядом, он бы купил мне сладкий рисовый пирожок.

Неожиданно накатило горькое чувство утраты. Как теперь жить без него? Но если подумать, без Дохви она прожила гораздо дольше.

Но тогда я жила впроголодь…

Особенно зимой, когда её живот так и прилипал к спине. Река замерзала, и даже воды попить было негде.

Если бы она, как Дохви, умела добывать еду из человеческих деревень, то, может, и жила бы сытно. Но Сохва не знала, как добывать деньги.

Вот енот всегда умел это делать.

Хоён собирал осенью листья, с которыми потом творил свои хитрости. Но у Сохвы таких талантов не было — она едва могла о себе позаботиться.

Всё это время Дохви исправно приносил ей еду три раза в день, и сейчас она не могла представить, как будет справляться без него.

Но лучше уж скрываться в людской деревне, чем бродить по горам. В поисках воды Сохва направилась к колодцу.

— Покупайте шкуры, покупайте лучшие шкуры! Холода наступают, так что самое время прикупить тёплую шкуру!

Оглушающий крик, словно обращённый к ней, заставил Сохву непроизвольно обернуться.

— Девушка! Прекрасная девушка! Подойдите, взгляните, что у меня есть! — возгласил мужчина средних лет, жестом приглашая её подойти к прилавку, стоявшему на людной улице.

— Вот, из собачьей шкуры кафтан. А это, посмотрите, из мягчайшей кроличьей — ещё лучше! — продолжал зазывала, демонстрируя одежду, сшитую из меха.

Сохва побледнела, когда она увидела, что перед ней стояли изделия из звериных шкур.

— Для вас, красавица, у меня есть кое-что особенное! Это шкура горностая!

Она застыла, словно вросла в землю, а продавец с энтузиазмом продолжал.

— Редкая вещь, доставленная в дома самых знатных семей! Примерьте, она вам наверняка подойдёт!

Шкура, которую мужчина поднял над головой, была ей до боли знакома. Длинная, чёрная шкура, с явными следами лап — шкура чёрного соболя. Она не видела его с тех пор, как тот ушёл, чтобы найти себе пару.

— Представьте, как элегантно будет смотреться, если носить поверх халата, — не унимался мужчина, показывая новую шкуру.

Он продолжал копаться в своих товарах, считая Сохву знатной дамой из-за её богатого платья. А затем, вытащив ещё одну шкуру, гордо протянул её девушке.

— А вот это — настоящая редкость. Красная лисица. Если сшить из неё одежду, будет не только тепло, но и невероятно мягко.

Сохва почувствовала, как желудок переворачивается, а горло сжимает рвотный спазм, когда она увидела целую шкуру лисицы с головой и хвостом.

— Уф! — еле сдерживая тошноту, она прикрыла рот рукой и отступила назад, а затем, не раздумывая, бросилась прочь с базара.

Добравшись до колодца, Сохва рухнула под ивовое дерево, едва дыша.

— Ха-а… Ха-а… Ха-а… — задыхаясь, лисица пыталась прийти в себя. То, что она только что видела, было настолько отвратительным, что пропал всякий аппетит. Оставаться в человеческой деревне Сохва не могла ни секундой дольше.

Пойду в горы Тяньмэнь.

Эти горы славились своей неприступностью и множеством хребтов, которые простирались, словно цепь.

Неужели в таком огромном пространстве не найдётся укрытия для одной маленькой лисицы? Правда, ходили слухи, что там живёт огромный тигр, правящий этими землями, словно сам дух гор...

Ну вот, снова тигры... Не выбраться мне из этого круга.

Однако там, по крайней мере, было достаточно пищи, и этот тигр вряд ли обратит внимание на такую слабую лисицу.

Сохва уже почти успокоилась, когда к ней обратился молодой человек у колодца.

— Девушка, вы хотите испить воды?

Она кивнула, и парень принялся доставать воду из колодца.

— Пожалуйста, выпейте. Вы выглядите усталой, — сказал он, передавая ей полный ковшик.

— Благодарю, — тихо ответила Сохва и, взяв ковш, сделала несколько осторожных глотков.

— Вы, должно быть, чужестранка? Не вздумайте подниматься на ту гору в ближайшие дни, — предостерёг её парень, указывая на Ихван.

Сохва вздрогнула, удивлённая, и спросила:

— Почему? Что случилось?

Молодой человек понизил голос, словно собираясь рассказать ей страшную тайну.

— Вы ведь знаете, что на той горе обитает тигр?

Глаза Сохвы округлились, но она сделала вид, что ничего не знает.

— Не слыхали? — парень нахмурился. — Эта гора издавна славится разными странными слухами, мол, там водятся дракон и змей, которому три сотни лет. Местные жители избегают её. Но недавно могильщик рассказал, что видел тигра.

Могильщик жил у подножья горы и пас коз и оленей. Но однажды его стадо начало стремительно редеть, и вскоре не осталось ни одного животного.

— А когда он пошёл искать их, нашёл лишь обглоданные кости. И как только развернулся, чтобы убежать, встретил самого тигра! Глаза — горящие, жёлтые, он огромный, словно дом, и быстрый, как ветер. Старик, которому уже девяносто лет, рассказывал, что едва не умер от страха, спускаясь с горы.

— Понимаю... Но почему нельзя подниматься на гору в ближайшие дни? — осторожно спросила Сохва, вновь посмотрев на Ихван, окутанную облаками.

— Дело в том, что власти отправили сюда охотников, — с воодушевлением продолжил парень.

Сохва резко обернулась, её глаза широко раскрылись.

— Простите, кого?

— Охотников на тигров! Их отправили, чтобы избавиться от зверя. Сегодня утром я видел их — большие, сильные, глаза сверкают, на плечах длинные ружья.

Руки Сохвы затряслись, и ковш, который она держала, выпал из её ослабевших пальцев.

— Да их не двое, а десятка полтора. С такими силами и тигра поймать можно, верно?

Смех мужчины раздавался в ушах, а Сохва, ошеломлённая, вдруг развернулась и кинулась бежать.

— Девушка, куда это вы? О, в той стороне опасно! Пуля ведь легко может вас задеть!

Не успев выбежать за пределы деревни, Сохва, охваченная паникой, мгновенно обратилась в лису и начала стремительно взбираться на гору, едва касаясь земли. Пробиваться сквозь колючий подлесок, мчаться так легко и быстро — сколько лет она этого не делала!

Охотники на тигров! Недопустимо! Нельзя, чтобы это произошло!

Её лапы прыгали по камням, как у кролика, когда внезапно послышался страшный, сдавленный крик, будто кто-то задыхался. Сохва резко подняла голову, и шерсть моментально встала дыбом.

Крик принадлежал самке лисы.

Она замерла, насторожив уши, и услышала слабый, но отчаянный голос:

— Ка-гаенг-ка-гаенг! Помоги! Прошу, спаси меня!

Это был голос Михо, той самой красной лисы, с которой Сохва встречалась раньше. Она взывала к другим лисам, моля о помощи.

Глаза Сохвы метались в смятении.

Кто-нибудь уже должен был услышать её и прийти на помощь. Кто-нибудь! Не только я!

Но мне нужно найти охотников на тигров…

Дохви может быть в опасности. Сохва крепко зажмурила глаза, делая вид, что не слышала призывов Михо.

— Спасите! Прошу, кто-нибудь! Я умоляю!

Но голос Михо звучал слишком отчаянно, чтобы её проигнорировать. Сохва не выдержала и, бросив все мысли, изменила направление.

Наконец, она нашла Михо, следуя за отчаянными криками. Это было глубоко в зарослях, где воздух пропитался запахом свежей куриной крови.

— Что здесь делает курица?...

Приподняв ветви, Сохва увидела красную лису, которая висела вверх тормашками, застряв лапой в капкане.

— Спаси меня! Пожалуйста, скорее!

Михо явно изо всех сил пыталась освободиться, и её когда-то блестящая шерсть теперь была вся в крови. Сохва отшатнулась в ужасе.

Как же это должно быть больно! Какой ужас!

Михо была так истощена, что не могла даже вернуться в человеческий облик. Если Сохва не сменит форму, её может постичь та же участь.

Сохва поспешно приняла человеческий облик и осторожно приблизилась к Михо, осматриваясь вокруг на случай новых ловушек.

— Как же это произошло?

— Эти хитрые люди оставили приманку, а потом расставили ловушки!

Она была права. Вокруг было полно куриной крови, а останки птицы лежали на виду, словно специально выставленные для ловли.

Железная проволока, крепко обвивавшая лапу Михо, тянулась от бревна. Но как бы Сохва ни пыталась её развязать, сделать это голыми руками оказалось невозможно.

— Быстрее! Я больше не могу терпеть эту боль! Скорее!

Каждое движение Михо только сильнее затягивало петлю. С её криками и беспокойными движениями освободить лапу стало ещё труднее.

— Не двигайся!

— Торопись! Скорее! Ай!

Михо дёрнулась, и её когти задели Сохву, оставив глубокие царапины. Кровь заструилась по руке, но Сохва игнорировала боль, сосредоточившись на спасении лисы.

Если бы на её месте была я, я бы уже давно умерла...

Михо была достаточно сильной, чтобы выжить. А вот Сохва, слабая и уязвимая, если бы попалась в такую ловушку, уже давно покинула бы этот мир.

Она пыталась избавиться от этих мыслей и продолжала распутывать проволоку, когда вдруг раздался выстрел.

Треск, будто раскололась скала, и за ним крик, полный ужаса.

Лисица, чей капкан Сохва так старательно распутывала, дернулась один раз, а затем обмякла.

!!!

Она умерла. Михо мертва.

Сохва, оцепенев, рухнула на землю, руки у неё тряслись от страха. Где-то поблизости раздавались голоса мужчин.

— Ха-ха! Прямо в цель!

— Ты лучший стрелок среди всех охотников!

— Ха-ха-ха! Хотя бы с лисицами повезло!

Их громкий смех, казалось, сотрясал гору. Глядя на бездыханное тело Михо, Сохва не могла сдержать слёз.

— Пять красных лисиц. Из их меха можно сшить прекрасные шубы.

Мужчина, похожий на разбойника, незаметно приблизился, срезал проволоку и поднял тело Михо. Он закинул её на плечо, а затем бросил взгляд на Сохву.

— А что вы здесь делаете, девушка? Эта лисица — моя добыча.

Сохва быстро вытерла следы слёз и встала.

— ...Просто проходила мимо и услышала её жалобный вой. Решила помочь.

— Вы шли одна по этой горной тропе без проводника?

Ещё один мужчина прищурился и шагнул вперёд.

— Эта гора необычная. Местность здесь не только опасная, но и полна злых духов. Если идти без проводника, легко заблудиться.

Его товарищ добавил:

— Верно. Видели дом внизу?

Сохва робко подняла голову.

Её чёрные, как смоль, волосы были мокрыми, глаза — огромными и блестящими, словно у оленя, губы — алыми, а шея — длинной и изящной, как у богини луны. Мужчина смотрел на неё с широко распахнутыми глазами, продолжая свою болтовню.

— Там, говорят, живёт девятихвостая лисица. Дворик чистый, кухня тёплая, а хозяев я так и не нашёл! Я хоть и охотник на тигров, но испугался и не стал проверять!

— Девушка, вам лучше вернуться вниз.

Сохва обернулась. Оказалось, что мужчин было с десяток, а то и больше. У каждого на спине висела длинная кремнёвка, и все они были одеты в меховые одежды.

Все они, как и Дохви, были рослыми, выше шести чи, да и телосложение у каждого отличалось мощью. Но грубые бороды и неопрятный вид придавали им суровости, совсем не похожей на утончённые черты Дохви, как у какого-нибудь красавчика из квартала удовольствий. Даже взгляды у них были жёсткими, с убийственным блеском, словно у мясников.

(Прим. пер. Один чи примерно равен 30,3 см. Значит, 6 чи — это около 182 см).

Это были профессиональные охотники на тигров из управы.

— Вы и в самом деле собираетесь охотиться на тигра?

— Да.

Не успев оправиться от смерти Михо, Сохва почувствовала, как сердце сжимается от страха, а по спине катится холодный пот.

Это они! Именно они!

Её руки невольно сжались в кулаки, и в глазах вспыхнул огонь.

— Поговаривают, что на этих склонах горы Ихван завёлся свирепый тигр, пожирающий людей. Именно поэтому нас и прислали.

— Девушка, вы из деревни у подножия?

Сохва медленно кивнула, и один из мужчин, словно что-то поняв, с силой ударил кулаком по ладони.

— Так вот почему вы блуждали по горной тропе! Ну что ж, давайте скорее спустимся. Покажите нам дорогу в деревню.

Мужчины поставили её впереди. Сохва, которая некоторое время стояла в замешательстве, решительно сделала первый шаг, словно приняла какое-то решение.

Она прожила на Ихване больше двадцати лет, но этот путь был ей совершенно незнаком. Со времён того дня...

— Нам нужно успеть спуститься до наступления темноты. Я не хочу оставаться на этой горе ни на минуту дольше, чем необходимо.

— Просто следуйте за мной.

Сохва удивлялась тому, почему эти свирепые охотники на тигров так легко отказались от своей цели, но была благодарна судьбе за это.

Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они встретились с Дохви!

Если они попадут в цель, Дохви может погибнуть. Как бы он ни был быстр, уворачиваться от пуль десятка охотников невозможно. Даже божественным духам это не под силу.

— Эх, за двадцать лет службы в качестве охотника на тигров я обошёл весь мир, но такую гору вижу впервые.

— ….

Когда они начали болтать о своих охотничьих заслугах, перед глазами Сохвы ярко представилась сцена тигриной охоты.

Огромный тигр мечется из стороны в сторону, но вскоре оказывается окружённым десятком опытных охотников. Гремят выстрелы, и тигр падает. Его кровь пропитывает землю, передние лапы скребут почву, но постепенно их движение замедляется, и наконец животное замирает.

Золотистые глаза, некогда полные силы, теряют свой блеск, и язык безвольно свисает наружу. Охотники радостно смеются, празднуя свою победу и ценную добычу — тигровую шкуру.

Глаза Сохвы наполнились слезами. Видение было слишком живым — словно она вновь стала свидетельницей гибели Михо.

Если Дохви погибнет, я тоже не выживу! Не смогу жить!

Руки, сжатые в кулаки, била мелкая дрожь. Несмотря на все её усилия казаться смелой, прирождённая трусиха Сохва не смогла сдержать тихого всхлипа.

Она и сама не была уверена, что их ждёт в той пещере. Когда она впервые увидела это, страх сковал её так, что лисица не осмелилась туда вернуться.

Пещера была тем местом, куда Сохва никогда не ступала одна. И сейчас она вела охотников к краю утёса, над которым находилось это проклятое место.

Мысли Сохвы путались, в воображении всё снова и снова возникал умирающий тигр, и потому она не слышала, о чём говорили мужчины за её спиной.

— За двадцать лет охотничьей жизни я никогда раньше не видел такого, — шептал один из охотников, и другие вторили ему, обсуждая необычные следы на деревьях.

Следы когтей высоко на стволах, указывали на то, что тигр поднимался на задние лапы и царапал дерево передними.

— Насколько же он велик, если оставляет такие отметины на вершине дерева?

— Двенадцать чхок, не меньше.

— Вот это да.

(Прим. пер. 12 чхок = примерно 364 см)

Тигры ненавидят, когда кто-то вторгается на их территорию, и все эти метки принадлежали одному-единственному зверю. Если он был в периоде гона, это объясняло его агрессивное поведение — такие тигры особенно опасны.

— Видите храм на вершине? Там молятся, чтобы умилостивить духов. Это не простой тигр, а, возможно, божество.

— Точно. Если потревожить его, беды не миновать. Я обязательно доложу об этом в управу.

— Давайте скорее спустимся. Эта гора даже днём кажется жуткой, словно здесь кишат не только тигры, но и духи.

— Ты что, не видишь? Над нами Будда.

— Но мы идём по верному пути? Разве дорога в деревню не была в противоположной стороне от храма?

Вокруг уже сгущался туман, а кукушка продолжала безутешно перекликаться в глухой тишине, словно сама природа горько рыдала.

«Не могу, не могу… Я не выживу… Я не выдержу»… — эхом отдавались в сознании слова, как будто кто-то тихо и с горечью плакал.

— Куда, по-вашему, эта девушка нас ведёт?

Мужчины бросили подозрительные взгляды на спину Сохвы. Изящная фигура в шёлковом жакете с вышивкой и лиловой юбке, традиционная обувь с цветочным орнаментом — она не выглядела как простолюдинка.

Поговаривали, что в этой деревне нет знатных семей, и это вызывало у них ещё больше вопросов.

— Постойте-ка, а может…

Охотники остановились, как только сомнения захватили их разум, и внезапно Сохва, окутанная туманом, исчезла, словно призрак. Её рука с длинными, острыми когтями мелькнула в воздухе.

Глаза одного из мужчин расширились от ужаса.

— Ку… Кумихо! Это была кумихо!

— Не двигайтесь! Не нападайте первыми!

Мужчины в панике выхватили ружья, встали спиной к спине, образовав круг.

— Мы — охотники на тигров! Думаешь, так легко сдохнем от твоей руки?

Они напряжённо всматривались в лес, но всё было спокойно. Лишь обнажённые ветки деревьев слабо покачивались на ветру.

Один из охотников, который, судя по всему, был главным, медленно двинулся вперёд, держа оружие наготове. Ещё несколько шагов… Он наклонился, наступив на сухие листья, и опустил взгляд.

В тот же миг в тишине раздался яростный рёв, и что-то стремительно бросилось ему в лицо.

— А-а-а-а!

Острые когти вцепились в волосы, заслоняя ему обзор.

Мужчина попытался стряхнуть зверя, размахивая руками и пошатываясь. Бах! Пуля пронзила пустоту — он промахнулся, и охотники в страхе бросились врассыпную. В мгновение ока вокруг воцарился хаос.

— А-а-а-а! — раздались крики.

Несколько человек с воплями полетели вниз, не замечая глубокого ущелья, скрытого под ветвями сосен, растущих на утёсе.

— Спасите!

— Эй, осторожнее!

Другие мужчины бросились к краю обрыва, пытаясь схватить упавших, но их руки не дотянулись. Несчастные покатились вниз по склону. Осталось лишь шестеро охотников.

— Там… там что, река внизу?

Под утёсом, в глубине, находилась огромная пещера. Из неё вытекал тёмный поток воды, исчезающий в тумане, но воды почти не было слышно.

И тогда в воде вспыхнули два горящих глаза.

— А-а-а-а!

Чёрная как смоль пасть открылась навстречу падающим людям. Она, выстрелив красным языком, поглотила их и с невозмутимым видом исчезла среди облаков, будто никогда не существовала.

— Это… что это было?!

Это была не река. Гигантский змей, толще самой реки, обвивался вокруг ущелья. Охотники замерли, точно загипнотизированные — такого зверя они ещё не видели, сколько бы гор не пересекли.

В этот миг на камне мелькнула фигура — это была кумихо, лиса, что сбросила их товарищей. Она стремительно взбежала по ущелью.

Её белоснежное, словно снег, тело отражало лунный свет, лишь уши, лапы и хвост были чёрными. Шерсть блестела, как шёлк, а движения были настолько быстры и ловки, что поражали воображение.

Мужчины, видя эту грациозную красоту, бросились к ружьям.

— Ты что, собираешься убить кумихо?

— Конечно! Это не кумихо, а серебряная лиса!

— Ты только глянь на эту шкуру! Если преподнести её придворной даме, нас ждёт слава!

— Она слишком маленькая, на один воротник только хватит!

Они начали целиться в лису. Никто никогда не видел такого белого зверя, даже среди императорских даров.

— Из хвоста можно будет сделать перчатки.

Один из мужчин прищурился, а затем нажал на курок.

Бах! Пуля лишь задела задние лапы лисы, и он поспешил перезарядить ружьё.

Бах! Пуля другого охотника попала в место, где лиса уже не стояла. Бах! Бах! Бах! Эхо ружейных выстрелов отражалось от скал, нарушая тишину гор.

Однако ни один из охотников не попал в цель. В мгновение ока лиса исчезла из их поля зрения.

— Куда делась эта тварь?!

Заряжая ружья, мужчины яростно осматривали окрестности.

— Только не повреди шкуру! Она дороже тигровой!

Красные лисы встречались часто, но серебряные были настолько редки, что даже заядлым охотникам не удавалось увидеть их.

К тому же шерсть этой лисы была такой блестящей и мягкой, что можно было лишь представить, насколько приятно было бы прикоснуться к ней.

— Вот она!

Бах! Мужчина выстрелил, но тут же закричал, когда лиса метнулась к нему и царапнула лицо.

— А-а-а!

Лиса быстро спрыгнула с него и бросилась на другого охотника. Кто-то успел выстрелить в её сторону.

— Ух!

Охотник, сражённый пулей своего товарища, схватился за грудь и рухнул на землю.

Лиса молниеносно двигалась между мужчинами, нанося царапины когтями. Её было невозможно схватить — прежде чем они успевали поднять руки, она уже ударяла одного по лицу и прыгала на другого.

— Мои глаза… мои глаза!

Несколько человек рухнули, плача кровавыми слезами. Некоторые закричали и упали с обрыва.

Лиса пряталась за деревьями, внезапно выпрыгивала на охотников, и в суматохе они начали стрелять друг в друга.

Наконец, остался лишь один.

— Кя-я-а!

Со всей силы лиса бросилась на него, нацелив когти на лицо, но он ударил её прикладом.

— Кяф!

Тело лисы с глухим стуком отлетело к дереву. Силы были на исходе, и она не смогла вовремя подняться.

— Проклятая тварь!

Мужчина наступил ей на шею.

— Кя!

Визг лисы эхом разнёсся по лесу. Она дёрнулась, пытаясь освободиться, но безуспешно. Дыхание перехватило, и перед глазами всё поплыло.

— Я бы с удовольствием оторвал тебе лапы, но тогда шкура станет непригодной.

Охотник злобно ухмыльнулся, достав из мешка проволоку для капканов. Он собирался связать ей пасть и шею.

— Ты останешься в живых, но я сделаю из тебя чучело для госпожи.

Руки грубо сжали шею лисы. Она попыталась вырваться, но когти лишь слабо скользнули по земле.

По крайней мере, Дохви теперь будет в безопасности...

Проволока приближалась, дыхание Сохвы стало совсем тяжёлым.

Надеюсь, Дохви найдёт безопасное место, подальше от охотников...

Мужчина обвил проволокой её пасть, обжигая лису холодным железом.

Хотела бы я увидеть его хотя бы в последний раз...

Знай я, что это наша последняя встреча, я бы сказала что-нибудь тёплое, прежде чем он ушёл за волшебной жемчужиной.

Вообще-то я знала, что ты тигр, Дохви... Но ты был таким милым и одиноким, я не могла бросить тебя.

Как же тяжело тебе было одному...

Чем старше он становился, тем больше Сохва понимала, что его нужно отпустить. Но к тому времени она уже слишком сильно привязалась к нему.

Его тепло стало для меня всем.

Лучше бы я осталась глупой лисой, слепой к истине, лишь бы он оставался рядом.

Не грусти слишком сильно, если узнаешь, что я умерла.

Ты был для меня самым важным существом в этом мире.

Ты был моим сокровищем, Дохви…

Хоть бы раз показать ему свою искренность…  Но страх, что однажды он вдруг исчезнет, не позволил мне признаться. Если бы я знала, что прощание может подкрасться так незаметно, я бы отдала ему своё крохотное сердце до последнего кусочка.

Я люблю тебя, Дохви…

Когда лиса уже готовилась к смерти, раздался грохот.

Воздух пронзил низкий рык. Этот звук, не похожий ни на одно известное животное, проник сквозь уши мужчины и эхом отозвался по всему телу, заставив охотника замереть.

Затем последовал раскат громового рёва, словно сама земля взорвалась от силы этого зверя. Мужчина, дрожа от испуга, выронил нож.

— А-а-а-а!

Только он попытался убежать, как лапа резко ударила его. Голова треснула, словно глиняный горшок, от удара массивного зверя, и он упал замертво.

Дохви, тяжело дыша, обвёл взглядом окрестности.

Он сбился с пути. Спустился в деревню, следуя за запахом Сохвы, и потерял драгоценные минуты. Тревога тянула его вперёд.

Где же она?

Вдруг его взгляд зацепился за небольшой клубок шерсти в траве. Бело-чёрный мех казался неподвижным и не дышал.

Сердце пропустило удар. Дохви поспешил и осторожно перевернул тело, словно пробуждая спящую лисицу. Когда он увидел проволоку, плотно обвивающую морду, кровь застыла в его жилах.

— Нет, нет...!

Он быстро принял человеческий облик, дрожащими руками пытаясь снять проволоку. Эти несколько мгновений казались ему вечностью.

А если она умерла? Что если моя лисица погибла...

Он никогда не допускал даже мысли, что эта маленькая, драгоценная жизнь может исчезнуть из его мира. Казалось, кровь его испаряется, тело охватывает холод. Сохва и её слабое дыхание были единственным, что он сейчас ощущал.

Он ведь даже не успел ей признаться. Не сказал, как благодарен за её заботу. Всё, что он делал, — капризничал, когда она не принимала его. А эта крохотная лисица осмелилась броситься на охотника...

К счастью, пульс всё ещё ощущался, но Сохва задыхалась и не могла вдохнуть. Её глаза оставались закрытыми, и казалось, смерть подступает всё ближе.

Не для этого я её хранил…

Дохви осторожно приподнял лисицу за загривок, другой рукой приоткрыл ей рот. Он поднёс свои губы к её, будто вдыхая в неё жизнь, и между ними появилась сияющая, ало-красная жемчужина.

Это был драгоценный камень, отнятый у имуги.

Жемчужина медленно скользнула в пасть Сохвы. Дохви тут же закрыл ей рот и начал мягко гладить по животу и горлу. Наконец, она с трудом проглотила драгоценность.

Теперь всё зависело от небес. Снова превратившись в тигра, Дохви осторожно взял лисицу в зубы и побежал к дому.

Дорога к их драгоценному убежищу была тяжёлой.

Сохва долго не приходила в себя. Целых десять дней она лежала в горячке, и даже во сне бормотала бессвязные слова, что заставляло Дохви нервничать.

— Н-нет… Я не смогу… Нет… Если умру… Я не смогу…

Кого она имела в виду? Кто был ей так дорог, что её мысли были поглощены этим даже во сне?

Мерзкий енот? Или тот лис, которого я убил? Может, этот проклятый имуги?

Он и так кипел от злости, но её постоянные стоны лишь усиливали тревогу. Жемчужина должна была помочь, но вдруг это обман? Или, возможно, камень от такого молодого дракона, которому всего 300 лет, не обладал достаточной силой.

Ожидание, пока она откроет глаза, длилось целую вечность. Эти десять дней Дохви чувствовал себя, как будто его окунали то в ледяную воду, то в кипяток.

Днём он сидел у кровати, сжимая её руку, и молил о том, чтобы Сохва выжила. А ночью его переполнял гнев при воспоминании о том, что с ней сделали, и он уничтожал целые деревни людей. В конце концов, напуганные люди покинули свои дома, оставив после себя только зловещие слухи.

— Дохви... Дохви...

Иногда лисица звала его по имени, и этот голос был таким полным боли и тоски, что Дохви хотел пробраться в её сон и сказать ей: «Я здесь, рядом». Даже если она больше не проснётся, он готов был остаться с ней навсегда.

— Дохви...

Когда она, наконец, открыла глаза, он пал ниц перед небесами. Злобный тигр, считавший себя единственным достойным на свете, впервые испытал смирение.

— Раз уж ты рядом... ответь мне...

Хотя глаза ещё не сфокусировались, Сохва знала, кому принадлежит горячая рука, что крепко держала её.

— Я здесь, Сохва. Всё это время был рядом.

Дохви осторожно промокнул лоб холодным полотенцем, отодвинул с лица влажные пряди волос. Её потрескавшиеся губы задрожали и медленно раскрылись.

— Я... люблю тебя...

Его рука застыла. Он склонился ближе, подумав, что ослышался.

— Повтори?

В этот момент Сохва, с трудом открыв глаза, подняла дрожащую руку и коснулась его волос. Мягкие пряди были такими приятными на ощупь.

Некоторое время она молча гладила его голову, а затем тихо произнесла:

— Ты мой драгоценный тигр. Ты всегда был им. С самого начала и до сих пор.

Тёплое признание заставило Дохви подавиться собственными чувствами. Так вот что это значило — получить её любовь спустя двадцать лет.

Он чувствовал стыд за то, что когда-то был таким глупцом, хотевшим съесть эту милую, нежную лисицу.

Сожалея, Дохви продолжал гладить её руку, с трудом сдерживая переполнявшие его эмоции.

— Почему ты бросилась на охотников, Сохва? С твоей-то силой, что ты собиралась сделать?

— Я храбро сражалась с ними, — ответила она, тяжело дыша. — Ты просто не видел.

Дохви вспомнил, что охотников было всего шесть. Её бравада и уверенность показались ему такими типичными для неё, что он тихо рассмеялся.

— Ты ведь видела, что у них были ружья?

— Видела… Я чуть не обмочилась от страха.

— Ты могла убежать. Ты ведь мастерица в этом.

— Но они так хвастались, что пришли за тигром… Вот мне и стало интересно, какие они на самом деле охотники.

Дохви замер. Эта крохотная лисица сразилась с охотниками ради него?

— Я подумала, что пока жива, они даже не увидят твою морду. И бросилась на них.

— Ты это сделала ради меня?

Дохви склонился к ней ещё ниже, заглядывая ей в глаза. Сохва помедлила, но затем слабо кивнула.

— Да.

Это была битва не на жизнь, а на смерть, и она была готова к ней.

— Ради тебя.

Откуда во мне взялась эта храбрость? — удивлялась Сохва, моргая большими глазами, мысленно возвращаясь к недавним событиям.

Когда она прыгнула к обрыву, из пещеры, как будто поджидавший её, выскочил чёрный питон, раскрыв пасть так широко, что, казалось, проглотит её целиком. Но она вырвалась, побежала в горы и сумела справиться с толпой вооружённых охотников.

Как… как я вообще это пережила?

Даже если бы она захотела кому-то рассказать об этом, никто бы ей не поверил. Разве могла трусливая лисичка Сохва вдруг проявить такую отвагу? Немыслимо! Сама едва верила, что всё это было не сном.

— Если ты сделала это ради меня, значит, ты действительно меня любишь.

— Я?

Та, кто просто оставила тебе записку и ушла?

Она вернулась и встретилась с охотниками, потому что просто не могла иначе. Ведь они прожили вместе двадцать лет, и это вызвало у неё тёплую привязанность. Даже к такому гадкому мальчишке со временем начинаешь испытывать тёплые чувства.

Капля соевого соуса.

Вот настолько, она считала, он ей важен.

И что, выходит, я действительно люблю Дохви настолько, что готова была броситься на смерть?  Ни капли не испугавшись?

Да, чем больше Сохва размышляла, тем больше понимала, что это правда. Ради енота я бы так не поступила.

Ну и ладно. Раз уж моя жизнь чуть было не оборвалась от рук охотника, почему бы не пожить с тигром, которого я ценю больше собственной жизни? Даже если однажды он меня съест.

Всё возвращалось на круги своя. Сохва снова вспомнила, как встретила Дохви двадцать лет назад. Ведь её жизнь могла оборваться в любой момент, и ей было неважно, кто окажется рядом. Лишь бы кто-то согревал. Тогда зима не была бы так жестока и холодна.

Так Сохва подобрала оставленного на обочине дороги тигра.

— Это правда? Неужели я в самом деле тебя люблю?

Сохва, слегка склонив голову, хитро улыбнулась. Дохви, видя её нерешительность, поставил точку.

— Теперь без меня ты не сможешь жить. Ты не сможешь нормально есть, спать, а дышать будет всё равно что не жить.

— Ох, какая беда…

Сохва сделала серьёзное лицо. Дохви знал, что эта маленькая лиса любила дразниться и хитрить, и ему это казалось очень милым.

— Ну и что мне теперь делать?

Сохва надула губы и нахмурилась, как делала каждый раз, когда хотела услышать желаемое.

— А что делать? Нам придётся прожить вместе всю жизнь.

— Ну что ж, так тому и быть, — ответила Сохва, быстро кивнув.

Дохви расхохотался, его лицо озарилось радостью. Даже её притворство казалось ему милым, и он понял, что окончательно очарован.