1 - 4
Ю Ён, которой в этом году исполнилось двадцать восемь, стала стажёром осенью в шестнадцать лет, а весной в семнадцать дебютировала как айдол.
Среди всех девушек-айдолов третьего поколения именно Ю Ён была самой красивой, самой притягательной и, как следствие, вызывала самую жгучую зависть.
Обладая безупречной внешностью, потрясающим вокалом, затмевающим даже её красоту, танцевальным мастерством и искренним, без всякого жеманства, поведением на развлекательных шоу, она прочно закрепила за собой статус идеального во всём айдола.
Её группа застряла на зыбкой границе между первым и вторым эшелонами, но сама Ю Ён безоговорочно принадлежала к первому.
В двадцать один год она впервые попробовала себя в актёрстве.
Несмотря на опасения и насмешки публики, твердившей, что айдолам нечего лезть в актрисы и она непременно провалится, Ю Ён с первой же роли доказала, что она не просто идеальная красавица, но и талантливая актриса.
Первая дорама с её участием стала настоящим хитом, а группа Ю Ён, выпустив ещё один сингл, ушла в бессрочный отпуск.
Полностью посвятив себя актёрству, Ю Ён благодаря благосклонности режиссёров и инвесторов снялась в одной подростковой дораме, двух фильмах-миллионниках и ещё трёх сериалах. В них она доказала свою профессиональную зрелость, окончательно закрепив за собой статус безупречной актрисы.
Но вместе со славой к Ю Ён приклеилось и прозвище — «национальная сука».
Не «национальная сестрёнка», не «национальная первая любовь» или какой-нибудь другой приятный титул. Именно «национальная сука» — вот как её называли.
Первым героем её любовного скандала стал исполнитель главной роли в её дебютном фильме. Мужчина, который был старше Ю Ён аж на десять лет. Затем — актёр, вместе с которым она рекламировала бренд одежды, потом айдол, а за ним, кажется, режиссёр. Начинающий режиссёр, известный своей привлекательностью. А потом ещё...
Сменив профессию в двадцать один год, Ю Ён успела обрасти слухами о романах более чем с десятью мужчинами. И все они как на подбор были на пике популярности. Люди то и дело шептались, гадая: то ли эти мужчины становились звёздами после связи с Ю Ён, то ли сама актриса выбирала исключительно тех, кто уже на волне успеха.
Но на самом деле Ю Ён ни с кем из них не встречалась. Если не считать поцелуев по сценарию на съёмочной площадке, в жизни она ни разу даже не целовалась.
А все эти служебные романы...
Случились, чёрт бы всё побрал, из-за призраков.
Скажи она это вслух, никто бы не поверил.
Да и если бы кто-то поверил, то он точно был бы мошенником. Если бы кто-нибудь подошёл к Ю Ён, заявил, что знает причину её бед, и посочувствовал, она бы тут же сдала его в полицию как афериста.
Да и кто в такое поверит?
В то, во что даже ей самой верилось с трудом...
Но всё это было чистой правдой. С того самого момента, как Ю Ён стала стажёром, она не распоряжалась своей жизнью. У неё попросту не было контроля над ней.
Половиной жизни Ю Ён распоряжался призрак — тот самый, что сделал её сперва айдолом, а затем и актрисой.
В один летний день, когда ей было шестнадцать, этот призрак внезапно завладел её телом и с тех пор вертел Ю Ён как хотел.
Благодаря этому она, несомненно, многого добилась.
Девчонка-сирота, жившая вдвоём с бабушкой, стала самым красивым айдолом во всей Южной Корее, а потом и актрисой.
Денег стало хоть отбавляй, а бабушку удалось перевести в хорошую больницу.
И всё же...
— Снято! Отлично!
Только после команды режиссёра Ю Ён с трудом пришла в себя.
Во время игры Ю Ён не принадлежала себе. Опять...
Целых десять часов она могла лишь наблюдать, как её тело само по себе двигается и играет роль. Только после окончания съёмок к ней вернулся контроль.
Горло сдавило, на мгновение стало трудно дышать, и перед глазами всё побелело. Когда пелена спала и зрение прояснилось...
Она наконец-то снова стала настоящей Ю Ён.
— Спасибо за работу!
Услышав, как вокруг объявляют об окончании съёмок, Ю Ён поспешно взяла себя в руки и принялась всем кланяться.
— Вы отлично потрудились!
Ю Ён прощалась со всеми таким приветливым и нежным голосом, словно и не было той её безумной, одержимой игры.
Так было всегда.
Она уже сотни раз слышала, что перед камерой она превращается в совершенно другого человека.
Она и вправду была другим человеком, но об этом же не расскажешь...
Пока члены съёмочной группы суетливо собирали аппаратуру, измотанная Ю Ён застыла на месте. Возвращение в собственное тело всегда вытягивало из неё все соки. Она повернула голову, выискивая взглядом менеджера.
После окончания съёмок менеджер, словно выполняя некий ритуал, всегда клала ей в рот шоколадную конфету. В прошлом уже не раз случалось так, что сразу после слова «Снято!» у Ю Ён подкашивались ноги и она бессильно оседала на пол.
— Прямо настолько тяжело? Что это за игра такая, если ты каждый раз падаешь от бессилия, а?
Так причитала Сыль А, менеджер Ю Ён, переживая за подопечную. Не смея признаться, что всякий раз просто приходила в себя после одержимости, Ю Ён лишь неловко улыбалась.
Благодаря этому Ю Ён, несмотря на ярлык «национальной суки», всё же слыла актрисой, безупречно справляющейся со своей работой.
Актриса, к игре которой не придраться, вот только бы личная жизнь у неё была почище...
Ей показалось, будто эти слова снова донеслись до неё. Ю Ён тяжело вздохнула и продолжила искать глазами менеджера.
— Онни-и, мне бы конфетку.
Её голос прозвучал как-то по-детски жалобно.
— ...
Взгляд Чха Му, собиравшего мелкий реквизит, упал на Ю Ён. Девушка всё ещё рассеянно стояла перед камерой. То, как она озиралась по сторонам в поисках менеджера, делало её точь-в-точь похожей на потерявшую маму девочку.
— Тц.
Чха Му прищёлкнул языком, глядя на это зрелище.
Ю Ён была знаменитостью, хорошо знакомой даже ему, человеку, отгородившемуся от всего мира. Для Чха Му, часто бравшего подработки на съёмочных площадках, переполненных тёмной энергией инь, знаменитости были привычным делом.
Иногда ему попадались психи, таскающие на спине какого-нибудь невообразимого токкэби, а бывало, он видел и тех, чьи глаза сально блестели от одержимости инкубами.
Однако случай Ю Ён был слегка необычным.
Актрису, за которую играл вселившийся в неё призрак, Чха Му видел впервые. Конечно, не сказать, чтобы такого не случалось вообще, но долго подобное никогда не длилось. Духи, начавшие воплощать свои мечты в жизнь, одолжив плоть живых, в конце концов всегда желали полностью завладеть сосудом.
Даже так называемые боги жаждут этого, что уж говорить о жалких духах. Но тот, что свил гнездо в теле Ю Ён, вёл себя иначе. Как только съёмка заканчивалась, он исчезал как по щелчку. Словно в нём не было ни капли жадности.
Такое нечасто встретишь.
Решив, что она какая-то уникальная, Чха Му рывком поднял жёлтый ящик, доверху набитый реквизитом, и направился в угол съёмочной площадки.
На завтра тоже были запланированы съёмки, поэтому всё оборудование и реквизит нужно было аккуратно сложить в углу.
— Ю Ён!
В этот момент раздался женский голос, и взгляды всех присутствующих обратились в одну сторону.
Всех, кроме Чха Му.
Будучи глупым человеком, одурманенным призраком и отдающим ему своё тело, она закономерно лишалась всех сил после ухода духа.
— Дыра слишком большая.
Пробормотал Чха Му, расставляя реквизит.
Дыра.
Человек, к которому постоянно наведывались духи, был похож на разбитый сосуд. Вне зависимости от изначального размера этого сосуда в нём появлялась дыра, через которую призраки и шастали туда-сюда.
Пока что завладевший телом дух знает своё место и вовремя отступает, но если трещина станет ещё шире, дело примет иной оборот. Неизвестно, какая злая и порочная сущность в итоге захватит девушку целиком.
Ведь всякая нечисть любит надломленное и всегда жаждет заполучить человеческую плоть.
Чха Му подумал, что однажды может услышать по телевизору новость о скоропостижной смерти актрисы Ю Ён. Главное, чтобы ему не пришлось стать свидетелем этого конца собственными глазами.
— ...
В какой-то миг руки Чха Му замерли.
Это чужие проблемы.
Ему было предначертано искупать свою карму, помогая другим, но ему совсем не хотелось спасать того, кто настолько безнадёжно надломлен.
К тому же Чха Му специализировался не на живых, а на упокоении мёртвых. Нить судьбы духов уже была оборвана, и стоило их только собрать, как они тихо отправлялись в загробный мир. Но помощь живым — совсем другое дело.
Если безрассудно вмешаться в жизнь человека, рискуешь погрязнуть в нежеланной кармической расплате.
Его руки, перебирающие реквизит, задёргались чуть нервнее.
Стук.
В этот момент что-то выпало из его одежды. Это был шаманский бубенец. Тот самый, что Чха Му всегда носил с собой. Чха Му молча проследил взглядом за покатившимся по полу бубенцом.
Бубенец был божественным предметом. Подобно ножу, который сегодня утром сам по себе изменил направление падения, бубенец тоже двигался по собственной воле.
Он резво покатился по полу, словно у него выросли ноги, и остановился возле чьих-то ног.
Перед девушкой с конфетой за щекой, чьё лицо выглядело совершенно обессиленным.
— Твою мать.
Тихо выругался Чха Му, чтобы никто не услышал. Бубенец остановился прямо у ног Ю Ён.
