1 - 9
Чха Му обычно не открывал глаза широко. Точнее, он ходил с полуприкрытыми веками. Если открыть их полностью, становилось видно слишком многое, а ещё…
— Нет, ну почему ты работаешь в стаффе? Шёл бы в актёры.
Всё из-за того, что ему периодически приходилось выслушивать подобную хуйню.
С равнодушным лицом Чха Му лишь коротко кивнул какому-то сотруднику, который клеился к нему, клюнув на внешность и совершенно не зная ситуации, а затем снова перевёл взгляд в угол.
Там была Ю Ён.
Точнее — Ю Ён, превратившаяся в шестилетнюю девчонку.
Чха Му не было дела до Ю Ён. И всё же его взгляд то и дело возвращался к ней лишь из-за опасений, что злой умысел владельца чёрной кепки в итоге сожрёт живого человека.
Иначе говоря, даже если бы от кепки избавилась не Ю Ён, а какой-нибудь шестидесятилетний старик, Чха Му наблюдал бы за ним точно так же.
Не дать чужому злому умыслу обратиться против людей. Сделать так, чтобы мстительный дух не совершил новых грехов в этом мире и смог вознестись.
Развеивать чужие обиды, очищая тем самым собственную врождённую карму. Иными словами, всё происходящее сейчас было для Чха Му лишь средством стереть свои кармические долги.
— ...
Сегодня он тоже собирался просто выполнить свою работу и уйти.
За последние несколько дней он не раз сталкивался с Ю Ён, но ни разу не подал виду, что они знакомы, и не стал отгонять кружащую вокруг неё мелкую нечисть.
Он был абсолютно равнодушен.
И сегодня собирался вести себя так же.
Но…
С того момента, как Ю Ён вошла на съёмочную площадку, взгляд Чха Му был прикован исключительно к ней. А точнее — к леденцу на палочке у неё во рту и к лицу, на котором сияла не просто непривычно светлая, а совершенно безобидная улыбка.
Это была не Ю Ён.
Не та девушка, что ослепительно улыбалась, глядя в небо. И не та сущность, что захватывала её тело и выдавала одержимую актёрскую игру.
Это было нечто совершенно иное.
Нечто совершенно иное завладело телом Ю Ён и теперь управляло им.
— Малявка.
Пробормотал Чха Му себе под нос.
Стоило ему медленно приподнять полуприкрытые веки, как облик того, что забралось в Ю Ён, проступил со всей чёткостью.
Девчонка лет шести, в жёлтом платьице и с двумя хвостиками. От неё разило больницей и приторной сладостью. Очевидно, умерев в палате, она стала привязанным к месту призраком, а теперь выбралась из больницы, оседлав тело Ю Ён.
Уж кто только в неё не лезет.
С этими мыслями Чха Му покачал головой. Поразмыслив пару мгновений, что с этим делать, он решил: если оставить всё как есть, с началом съёмок дух, обычно занимающий это тело, всё равно вылезет наружу и мигом вышвырнет малявку.
Ведь дух, свивший гнездо в её теле, выглядел куда сильнее любой обыкновенной нечисти.
Этой мелкой с такой силой не совладать.
Тем, кто пользуется телом, улучив брешь, никогда не одолеть того, кто с самого начала делит его пополам.
— Берегись!
В этот момент среди съёмочной группы раздался крик.
Это закричал постановщик света, проверявший приборы под потолком.
В ту же секунду тяжёлый прожектор рухнул на пол и разлетелся вдребезги.
— ...
Не выказав ни капли удивления, Чха Му смотрел на воцарившийся на площадке хаос.
Люди закричали постановщику света, спрашивая, всё ли с ним в порядке, но прожектор сорвался вовсе не там, где он находился.
Прямо посреди металлических обломков приземлился красный резиновый мячик. Вещь, совершенно неуместная на съёмочной площадке. И не из этого мира.
Вскоре взгляд Чха Му переместился на Ю Ён. Она широко распахнула глаза, но на её лице читался не испуг, а радость. Ю Ён смотрела не на разбитый прожектор и не на перепуганных людей, а на красный мячик, лежавший поверх обломков.
Это хозяйка мячика решила попакостить.
Не желая отдавать то, чем завладела, малявка устроила людям неприятности.
Чем младше ребёнок, тем больше он думает только о себе.
— ...
— Это что, блядь, за хуйня!
Когда заорал и без того нервный режиссёр, атмосфера на площадке вмиг заледенела.
Партнёр по сцене, стоявший рядом с Ю Ён, заговорил о том, что ему страшно, и тут же поползли шепотки — а не стоит ли отменить сегодняшние съёмки?
Детская выходка с целью не отдавать захваченное тело в итоге сработала.
— Блядь, эй! Помреж! Сворачиваем на сегодня съёмки!
В тот момент, когда прогремел крик режиссёра, Чха Му отчётливо увидел, как уголки губ Ю Ён поползли вверх в довольной улыбке.
— Како-ой у-ужас…
Голос, так протяжно тянувший окончания слов, определённо принадлежал Ю Ён, но это была не она.
Вот почему Чха Му не любил ходить с широко открытыми глазами.
— Кошмар, пра-авда?
Слова-то говорили о кошмаре, но вот выражение лица Ю Ён — ничуть. Она выглядела так, словно с трудом сдерживала радостное волнение от отмены съёмок.
Ю Ён взяла лежавший у неё на коленях макарон и сунула его в рот.
От приторной сладости, заполнившей рот, её охватил такой восторг, что по телу пробежала приятная дрожь.
То ли оттого, что она наелась сладкого, то ли оттого, что ей больше не нужно было покидать это тело, настроение завладевшего Ю Ён ребёнка поднималось всё выше и выше.
— Ю Ён, ты сегодня в хорошем настроении?
— Ага, чу-уть-чуть.
Когда Ю Ён, от которой обычно исходила хоть и светлая, но зрелая аура, вдруг засюсюкала и заулыбалась, словно маленький ребёнок, окружающие переглянулись.
Мол, как-то это странно.
Однако Ю Ён, словно несмышлёное дитя, не замечала, что кроется за этими взглядами.
Её вполне устраивало то, что сейчас можно набивать рот сладостями и разглядывать это удивительное место.
— Раз съёмки сегодня накрылись, может, и нам пора?
При словах Сыль А партнёр по съёмкам, сидевший неподалёку от Ю Ён, поднялся первым. Поскольку он был сонбэ с огромным стажем, в обычной ситуации Ю Ён тут же вскочила бы и низко поклонилась, но вместо этого она просто помахала ему ручкой на прощание.
От такого зрелища лицо Сыль А напряглось от растерянности, но старший коллега лишь добродушно улыбнулся и отошёл.
— Ю Ён.
— М-м?
— Давай тоже собираться.
Сыль А прекрасно знала о своеобразных перепадах настроения Ю Ён. Та могла вовсю рыдать в кадре, но стоило прозвучать команде «Снято!», как её слёзы мгновенно высыхали, и она широко улыбалась. Или могла без конца лучезарно улыбаться, но стоило выключить камеру, как она тут же становилась такой измождённой, будто вот-вот упадёт в обморок. Вся в этом.
Порой её поступки ставили в тупик даже постоянно находившуюся рядом с ней менеджера, но одно было ясно наверняка: Ю Ён была не из тех, кто выплёскивает своё настроение на окружающих. Она могла разозлиться, если кто-то мешал ей играть, но в остальном была просто тихой актрисой с довольно низким уровнем энергии.
А вот такое довольное лицо, как сегодня, у неё не было уже очень давно.
После этих съёмок в расписании больше ничего не значилось. К тому же завтра по графику и так был свободный день, так что впервые за долгое время Ю Ён могла позволить себе два полноценных выходных.
Хотя, конечно, неизвестно, с кем она решит встретиться в это время.
С этими мыслями Сыль А посмотрела на Ю Ён.
— Ну что, поехали домой?
— Домо-ой?
— Ну да, ты же устала. Поедем пораньше, отдохнёшь как следует. Времени полно, так что отоспись хорошенько эти два дня…
— А мне тут весело.
— Что?
— Тут всё такое интеле-есное и весёлое.
Сказав это, Ю Ён снова задрала голову, уставившись на высокий, сплетённый из стальных балок потолок павильона. Так, словно что-то там видела.
— Что такое, там на потолке что-то есть?
Мот-мот.
На вопрос Сыль А Ю Ён отрицательно замотала головой, а затем схватила ещё один макарон и сунула его в рот.
Счёт съеденных ею макаронов перевалил уже за пять. А ведь Ю Ён никогда не была такой сладкоежкой…
— Я в туалет.
Бросив это, Ю Ён выскользнула из павильона. Выйдя в студийный комплекс Паджу, она направилась вовсе не в туалет, а к другим съёмочным площадкам. Сейчас съёмки шли лишь в нескольких местах, а большинство павильонов стояли пустыми, и там лишь сиротливо валялись забытые оборудование и реквизит.
— Ух ты.
Она невероятно лёгким шагом начала сновать по пустующей съёмочной площадке.
— И пла-авда так интеле-есно…
Для ребёнка, видевшего всё это впервые, такой восторг был вполне естественен.
Она набрела на безлюдное место, где, судя по всему, снимали фильм ужасов. Зайдя в ветхий и с виду опасный павильон, Ю Ён принялась сновать повсюду, заглядывая в каждый угол.
