1 - 6
В ту ночь Чха Му сидел в святилище и молился. Кому именно — он и сам не знал.
Он знал о существовании богов, но не верил в них. В каком-то смысле они были ещё мелочнее людей. Об их жестокости Чха Му знал лучше кого бы то ни было.
— ...
Надо забыть.
Чха Му изо всех сил пытался прогнать из головы навязчивый образ улыбающейся Ю Ён.
Он старался не держать в памяти ничего из того, что видел. А в особенности не желал оставлять в сердце то, что было связано с людьми.
Именно так он избегал любых привязанностей к людям.
***
— Рехнуться можно.
Чха Му стоял в углу съёмочной площадки и вздыхал.
Он вздыхал от жалости к самому себе: ведь зарёкся же сюда возвращаться, но в итоге снова притащился на съёмочную площадку, где снималась Ю Ён.
— Грёбаный сон.
Сон. Или, как ещё говорят, вещий сон.
Боги, которых видел Чха Му, иногда являлись к нему во снах и показывали будущее. Так случилось и прошлой ночью.
Бабушка, бабуля…
В том сне он видел Ю Ён.
Где именно это происходило, было неясно, но Ю Ён плакала и звала бабушку.
Этот плач, полный глубоко затаённой боли, разрывал сердце. Будь это актёрской игрой, он бы и внимания не обратил. Но как ни посмотри, Ю Ён плакала по-настоящему.
И Чха Му оставалось лишь молча смотреть на плачущую Ю Ён.
Блядь, какого хера мне это во сне показывают, если меня это вообще не ебёт.
В дни, когда Чха Му видел то, чего не хотел, он сквернословил больше обычного. Так вышло и в этот раз. Проснувшись ни свет ни заря после того, как ему приснилась Ю Ён, он совершил омовение и вошёл в святилище.
Хоть Чха Му и не принял бога, он всегда был близок к божественному.
Всё из-за страха, что его непочтительность к богам может навлечь беду на покойных деда и отца или перекинуться на мать, которая всё ещё живёт где-то там.
Но даже во время молитвы перед алтарём образ плачущей Ю Ён не шёл у него из головы. Это так сильно его тревожило, что он просто не мог молиться с ясным рассудком.
Хён, это Чха Му. Да, да… Случайно нет ли на сегодня подработки на съёмках?
В конце концов, он всё-таки позвонил.
Собираешься пойти? Серьёзно?
Услышав эти слова, Сон Мин на другом конце провода изумлённо переспросил. Он ведь помнил: прошло всего два дня с тех пор, как Чха Му поклялся, что ноги его там больше не будет.
Чха Му всегда держал своё слово. И раз уж он вдруг заявляет, что пойдёт на съёмочную площадку, куда зарёкся возвращаться, неудивительно, что Сон Мину в это совершенно не верилось.
В ответ на дотошные расспросы Сон Мина Чха Му рявкнул, чтобы тот заткнулся, и в итоге снова оказался на съёмочной площадке.
— Ха-а…
Тяжёлый вздох вырвался из самой груди.
Это было совершенно бессмысленно.
Подумаешь, увидел во сне, как Ю Ён горько плачет — его это вообще не касалось.
Плачущих людей вокруг и так полно.
И всё же Чха Му пришёл сюда. Должно быть, божественная кара настигла его по полной. Чха Му думал, что именно из-за этого проклятия в голову постоянно лезут видения, на которые он смотреть не хочет.
— Эй, видели? У Ю Ён опять скандал!
— С Ю Воном? Говорят, они вместе в отеле были?
— Ага, позавчера утром засняли Ю Ён, когда она выходила из холла отеля в кепке, которую ему подарили фанаты.
— Ну и наглость. И вообще, совсем крышей поехали? Как можно напялить кепку, подаренную фанатами, и…
Сегодня на съёмочной площадке только и разговоров было что о Ю Ён.
Чха Му слушал этот разговор, делая вид, что раскладывает реквизит. Подаренная кепка. В этот момент Чха Му вспомнил о чёрной кепке, лежащей у него в святилище на алтаре. Теперь стало абсолютно ясно, кому она принадлежала, кто её подарил и кто выбросил.
Вещь, с любовью и трепетом подаренная кумиру, оказалась в руках другой женщины, а потом и вовсе была выброшена… Было бы странно, если бы в сердце дарителя не зародилась ненависть.
Теперь он наконец-то понял природу этой зловещей энергии.
— Офигеть, и хватает же наглости припереться на съёмки после такого скандала.
— А ты хоть раз видела, чтобы она из-за скандалов сливалась со съёмок? Бесстыжая тварь.
Ни одного доброго слова в её адрес. Все только и делали, что бросали на Ю Ён косые, осуждающие взгляды. Словно призывая осознать свою вину.
На съёмочной площадке все смотрели только на Ю Ён.
А сама Ю Ён, не в силах ни заплакать, ни рассмеяться, с потерянным лицом делала вид, что изучает сценарий, молча снося эти взгляды.
Чха Му смотрел на неё совершенно безучастно. В памяти всплыло, как она плакала в его сне, и как вчера, выйдя из машины, смотрела на небо с лучезарной улыбкой.
Сейчас перед ним стояла настоящая Ю Ён — та самая, что горько плакала во сне и с улыбкой смотрела на небо.
А не та сущность, что просочилась в этот разбитый сосуд. Тварь пока не проявила себя.
Какая же грязная и жестокая судьба, — подумал Чха Му, не сводя с неё глаз.
— Ю Ён-сси, вы готовы?
Голос режиссёра прозвучал особенно резко. Чха Му заметил, как от этого тона вздрогнули её худые плечи. С лицом, готовым вот-вот расплакаться, она кивнула.
— Да не сможет она сегодня играть.
— И не говори. Вон какая бледная. Даже макияжем не замажешь.
Пробормотал кто-то из стаффа позади, и ему тут же начали поддакивать.
— Тогда начали!
Но стоило режиссёру скомандовать: «Мотор!» — как взгляд Ю Ён резко изменился.
Бледное лицо налилось румянцем, выражение стало безупречным — даже не верилось, что секунду назад она так нервно сверлила взглядом сценарий.
И Чха Му это отчётливо увидел: в разбитые трещины Ю Ён плавно скользнул дух. Сущность, взявшаяся неизвестно откуда — или же находившаяся внутри неё с самого начала, — в одно мгновение завладела телом Ю Ён и полностью изменила ей лицо. Та, на кого сейчас все смотрели, была уже не Ю Ён.
— ...
На лице Чха Му, наблюдавшего за этим издалека, не дрогнул ни единый мускул.
Предельно спокойный и рациональный взгляд — словно у учёного, сухо наблюдающего за интересным феноменом.
В конце концов, он и раньше знал, что духи так и шныряют в тело Ю Ён.
Чха Му неспешно изучил другие ауры, витающие вокруг девушки. Это чужая душа, проникшая снаружи, или же та, что уже сидела внутри, а теперь просто проявилась?
Вокруг Ю Ён увивалась целая стая мелких бесов. Но ни один не осмеливался проникнуть внутрь. Возможно, потому, что там уже кто-то сидел, а может, потому, что некая сущность рядом этого не позволяла.
— Значит, сидит внутри.
Раз так, то понятно, почему мелкие бесы не могут соваться туда, когда вздумается.
Тварь, затаившаяся глубоко внутри, вылезает наружу, захватывает тело Ю Ён, использует его на полную катушку, а затем снова прячется — и тогда тело девушки на какое-то время превращается в пустую оболочку.
В тот краткий миг пустоты, когда заполнившая нутро дрянь уходит, а настоящая душа Ю Ён ещё не успевает занять своё место — именно тогда внутрь просачиваются другие сущности.
То, что обитает внутри.
То, что делит с ней одно тело.
Судя по поведению и лицу Ю Ён, она явно никогда на это не соглашалась.
Однако та тварь, что перехватывает контроль над телом, вовсе не собирается отнимать его насовсем.
Даже посреди этой непонятной ситуации взгляд Чха Му оставался совершенно равнодушным. Людей с искорёженной судьбой в мире и так полно.
Если начать искать странности, то странным покажется абсолютно всё, а если принять, что в человеческой жизни случается всякая дичь, то это лишь очередное происшествие.
В конце концов, если у телёнка на заднице вдруг вырастет рог, и ты решишь, что так и должно быть — значит, так и должно быть.
— Смотри-ка, опять как одержимая играет. Прямо боженька поцеловал.
В этот момент у Чха Му за спиной кто-то изумлённо пробормотал, восхищаясь игрой Ю Ён.
Испокон веков слова обладают силой.
Чем больше людей, глядя на Ю Ён, будут твердить о её «одержимости», тем сильнее будет становиться сидящая внутри неё сущность, и тем больше мелких бесов будут роиться вокруг, пытаясь захватить её тело.
Чужие слова похвалы оборачивались для Ю Ён дурной кармой, порождённой словом.
Длинные языки глупцов, даже не подозревающих, насколько велика сила слова.
Понимают ли они, что язык — крошечная часть тела — порождает силу слова, которая постепенно, незаметно, словно моросящий дождь, пропитывающий одежду, губит чужую судьбу?
— ...
Блядь.
Собираясь было выругаться вслух, Чха Му осёкся.
Осознав, что прямо сейчас он и сам своим языком превращает кого-то в «грёбаного ублюдка», Чха Му тяжело вздохнул и прикрыл глаза.
