Контент удален!

— Слышала, сюда приходил Пэк Кан Хо?

Джи Э приехала на ярмарку позже, чем рассчитывала Му Ён. Всё уже шло к завершению и уборке, так что вернее было сказать, что она просто отметилась для галочки.

— Главные герои ведь всегда появляются под занавес.

Обронив эту колкую фразу, Хи Сук удалилась вместе с сотрудниками своего аппарата. Завершать дела, как и ожидалось, пришлось Му Ён.

Пока Му Ён складывала вещи в коробки и проверяла, ничего ли не забыто, депутат Мин не спеша кружила поблизости. Верный знак: хочет о чём-то поговорить.

Му Ён была не из тех, кто, подобно другим помощникам, раболепно ловит каждый взгляд начальницы. Впрочем, и сама депутат Мин всегда выступала за горизонтальные отношения в коллективе, так что в этом их взгляды полностью совпадали.

— Сказал, случайно увидел ярмарку, когда проезжал мимо, вот и заглянул.

Му Ён уложила последнюю вещь, захлопнула багажник и ответила как бы между прочим. Она прекрасно понимала, что депутату Мин уже обо всём доложили, прежде чем та завела разговор. И тем не менее не видела причин выкладывать всё начистоту.

— Да? В его сегодняшнем расписании этого района вроде не было... Впрочем, странно всё это.

Джи Э обронила это с многозначительной улыбкой, словно оставляя простор для догадок. Му Ён вполне могла её понять: у депутата Мин были все причины недолюбливать Пэк Кан Хо, восходящую звезду правящей партии. К тому же совсем недавно они сошлись лицом к лицу на дебатах центрального телеканала, и отголоски этой стычки не утихали до сих пор.

В такой обстановке неожиданное появление Кан Хо на благотворительной ярмарке партии «Симин» не могло не вызвать подозрений и настороженности. Тем более что он уединился в комнате отдыха со старшим помощником Ли Му Ён, будто на тайной явке, так что любопытство по поводу их разговора было более чем понятным.

Однако Му Ён умела держать язык за зубами и не имела привычки попусту болтать о том, о чём отчитываться не обязана. Поняв это, Джи Э словно сдалась и достала сумку с пассажирского сиденья.

— У меня встреча, так что я поймаю такси тут неподалёку.

— Что вы, я подвезу вас, куда нужно.

— Ты и так сегодня намучилась, не хватало ещё под конец заставлять тебя работать шофёром.

Му Ён считала, что отвезти её — обычное дело. Однако Джи Э, похоже, рассудила так: раз выведать желаемое всё равно не удастся, то и ехать вместе незачем.

Пусть Джи Э и не любила возить за собой свиту секретарей, Му Ён всё же старалась по мере сил заботиться о ней, но та чётко очерчивала границы во всём, что касалось личной жизни. Впрочем, понять её было можно: слишком часто помощники, глубоко посвящённые в частную жизнь политиков через сопровождение и протокольные поручения, в итоге предавали их или шпионили в пользу соперников.

Помахав рукой, Джи Э покинула площадку ярмарки и пошла вниз по переулку. Проводив начальницу взглядом, Му Ён наконец села в машину. И тут же у неё невольно вырвался тяжёлый вздох.

— Фу-ух...

По правде говоря, она толком не помнила, как работала до конца ярмарки. И трудно было отрицать, что это затмение нашло на неё именно после ухода Пэк Кан Хо.

Он предложит вам выйти за меня замуж.

И я хочу, чтобы вы, Ли Му Ён, ответили отказом.

Ли Му Ён. В тот миг, когда он назвал её по имени, сердце болезненно сжалось. Она думала, что ей давно всё равно, но, видно, переоценила себя. Неужели столько времени прошло, а на душе до сих пор всё по-прежнему?

Может, дело в том, что после разрыва она впервые увидела его вживую? Хотя на экранах телевизоров мелькало это лицо более чем достаточно. С тех самых пор, как ты, некогда мечтавший лишь о стезе прокурора, вдруг бросил прокуратуру, подался в политику и стал депутатом первого созыва.

Мир Йоидо широк и тесен одновременно. Не то чтобы она никогда не задумывалась о том, что однажды они могут столкнуться. Но подобного поворота точно не ожидала.

Но больше всего поражала сама тема, которую он поднял. С какой стати вдруг брак? Да ещё и с просьбой ответить отказом. Почему он говорил с такой уверенностью, будто его дед, старик Пэк Хи Сан, и впрямь собирается сделать такое предложение, Му Ён даже представить не могла.

Сплошные вопросы. Она не знала старика Пэка. Никогда не встречалась с ним лично. С чего бы такому человеку выбирать её в невесты собственному внуку — уже само по себе загадка. Впрочем, как и поведение Пэк Кан Хо, который внезапно подкинул ей эту бомбу и скрылся.

Если честно, вряд ли вы, Ли Му Ён, обрадуетесь такому мужу, как я — закоренелому снобу с непомерной жаждой власти. Разве не так?

В комнате отдыха он продолжал убеждать её, словно пытаясь окончательно склонить к отказу. Выслушав его, Му Ён лишь после долгой паузы парировала:

Похоже, вы прекрасно отдаёте себе отчёт в том, кто вы такой.

И это моё главное достоинство.

Кан Хо без тени обиды тут же согласился и небрежно усмехнулся одними уголками губ. Его прямолинейная, резкая манера речи осталась прежней. Он никогда не заботился о вежливости, показных приличиях или каком-то там стыде.

Одним словом, он пёр напролом. Такой напор наверняка сослужил ему отличную службу, когда он через прокуратуру пробивался в депутаты Национального собрания. Во время их разговора весь пройденный им путь словно предстал перед её глазами.

Вновь встретив свою первую любовь, Му Ён одна поддалась нахлынувшим чувствам. А стоявший перед ней парень ничего не помнил. И Му Ён сполна ощутила, насколько же это жалко и унизительно.

И это отрезвило её. Брак? Да даже если бы он не просил её об этом, она сама ни за что не пошла бы на подобный шаг. Ведь между ними всё было кончено. Причём самым жестоким образом.

Приняв решение, Му Ён завела двигатель. В этот миг из сумки донёсся звонок. Достав телефон, она взглянула на экран. Номер был незнакомым.

Немного поколебавшись, она нажала кнопку ответа.

— Да. Ли Му Ён слушает.

[Здравствуйте.]

Голос принадлежал незнакомому мужчине средних лет.

— ...Кто это?

Охваченная настороженностью, она спросила с секундной заминкой.

[Вас беспокоят из секретариата председателя Пэк Хи Сана.]

Во взгляде Му Ён пролегла мрачная тень.

***

— Да уймись ты наконец, можешь хоть минуту посидеть спокойно?

Чэ У оторвался от утренней газеты и сделал замечание. Однако жена, до этого беспокойно мерившая шагами комнату, в ответ лишь повысила голос:

— Нет, ну как ты можешь быть настолько спокойным? Речь же о твоём собственном сыне!

Хе Сон уставилась на мужа взглядом, полным искреннего возмущения.

— Вот именно, это его дело.

Чэ У свернул газету, которую лениво просматривал, и снял очки. Задыхаясь от раздражения, Хе Сон повернулась к окну, выходившему на флигель. Прямо сейчас её свёкор, Пэк Хи Сан, наверняка беседовал с глазу на глаз с той особой, которую призвал к себе как кандидатку в невесты внуку.

Хе Сон пристально и недовольно наблюдала за тем, как эта женщина прошла через парадные ворота. Ей не понравилось уже то, что на гостье был строгий костюм с укороченными по щиколотку брюками.

Явилась на первые смотрины к старику Пэку — могла бы хотя бы юбочный костюм надеть! От одной мысли о том, скольким вещам придётся её учить, у Хе Сон разболелась голова. Впрочем, окончательного решения ещё не было. Жениться именно на ней никто не обязывал. И Хе Сон стояла у окна, всё ещё лелея надежду, что девица ответит отказом.

— А если они правда поженятся? Что тогда?

— Поженятся так поженятся. В чём вообще проблема?

Чэ У рассуждал с невозмутимостью постороннего человека. Хе Сон тут же метнула в него испепеляющий взгляд. Понимая, что если продолжить в том же духе, жена будет пилить его месяцами, он решил ради мира в семье хотя бы сделать вид, что интересуется её мнением:

— Она настолько тебе не по душе?

— А как иначе?! Я столько сил вложила в то, чтобы вырастить Кан Хо!

Чэ У так и знал, что она это скажет, и его лоб прорезали глубокие морщины.

— Свёкор будто ни во что меня не ставит только потому, что я не сама его родила!

Гнев Хе Сон, как и всегда, быстро перетёк в привычное русло комплекса жертвы.

— Нашёл ему пару — какую-то сироту без роду и племени!..

— Дорогая.

Видя, что жена переходит границы, Чэ У заговорил строже. Однако Хе Сон, которую уже до тошноты замучила щепетильная правильность супруга, огрызнулась в ответ:

— Разве я неправду сказала?! Кан Хо нужна партия, которая принесёт ему пользу, а нам вместо этого пытаются навязать девицу без гроша за душой, да ещё и помощницу из разваливающейся партии! Разве так можно?!

— Он уже взрослый парень и разберётся сам. Будь он из тех, кто слепо пляшет под дудку деда, он бы сейчас не занимал своё место. Наше дело — лишь принять его решение и исполнить родительский долг.

Выдав это нравоучение словно по учебнику, Чэ У взял газету и направился в кабинет. Излишняя доброта — тоже болезнь, недаром говорят. Хе Сон попыталась остудить пылающее от возмущения лицо.

Она выходила за него повторным браком, прекрасно зная, какой он праведник и моралист, но всему же есть предел! Понимая, что от этой вспышки эмоций она только сама доведёт себя до нервного срыва, Хе Сон лишь досадливо прикусила губу.

Чэ У вошёл в кабинет и снова раскрыл книгу. Непреодолимая потребность постоянно что-то читать была у него врождённой. Благодаря этой черте он долгие годы служил судьёй и даже дорос до судьи Верховного суда, а затем, не в силах противиться воле отца, ненадолго ступил на политическую стезю.

Однако, потерпев сокрушительное поражение на перевыборах с огромным разрывом в голосах, он взял на себя всю ответственность и без колебаний ушёл из политики. Словно сбросив тяжкий груз, сейчас он спокойно жил, работая советником в одной юридической фирме.

По правде говоря, Чэ У никогда не жаждал высоких постов. Старик Пэк, недовольный таким сыном, из кожи вон лез, чтобы усадить его в руководящее кресло, но неизбежно упёрся в тупик. Сам же Чэ У отчасти чувствовал вину: не из-за его ли безынициативности непомерные амбиции отца перекинулись на внука, Кан Хо?

Впрочем, одно дело — прошлое, и совсем другое — то, чему ни в коем случае нельзя позволить случиться. Хе Сон была уверена, что ни в жизнь не поймёт такого человека, как её муж, и всё её внимание сосредоточилось на зажатом в руке телефоне.

Вскоре на экране всплыло уведомление: ей пришёл отчёт. Стоило пробежать глазами по тексту, как лицо Хе Сон сначала смертельно побледнело, а затем и вовсе посерело.