Контент удален!

Му Ён навещала Тхэ Сына раз в две недели. Формальным поводом были доклады о делах партии, которой сейчас управляло временное руководство, но отчасти ею двигало и чувство вины.

И всё же после встреч с Тхэ Сыном в следственном изоляторе на душе становилось значительно легче. Во многом потому, что он держался куда лучше, чем можно было ожидать. Да и встречи с ним, в конце концов, оставались её обязанностью.

— А, Му Ён.

Одетый в тюремную робу Тхэ Сын вошёл в комнату свиданий, искренне обрадовавшись её появлению.

Решающим основанием для вынесения ему реального тюремного срока стало обвинение во взяточничестве: утверждалось, что во времена основания партии «Симин» он, будучи депутатом первого созыва, принял от благотворительной организации взятку за ответную услугу.

С тех пор прошло уже больше десяти лет, но в какой-то момент дело всплыло наружу. Прокуратура вела прицельное следствие, и из-за риска уничтожения улик Тхэ Сына сразу взяли под стражу. Сторонники Тхэ Сына протестовали, называя происходящее политической расправой — попыткой срезать на корню потенциального кандидата в президенты, едва о его амбициях заговорили вслух.

Однако среди представленных прокуратурой улик в выписке по счёту Тхэ Сына чётко значились и сумма, и имя отправителя. В средствах массовой информации бушевали ожесточённые споры о том, была ли это взятка или обычное спонсорское пожертвование.

Чтобы установить истину, требовался свидетель. Тот самый человек, который перечислил деньги, — мать Му Ён.

Истина должна была прозвучать из её собственных уст, но это оказалось невозможно: её уже не было в живых.

Активистка благотворительной организации, мать Му Ён в то время отправилась с волонтёрской миссией в зону вооружённого конфликта, где и умерла от стремительно распространившейся инфекции.

Му Ён тогда было всего двадцать четыре. Она отчаянно билась, чтобы хотя бы увидеть тело матери, но к ней вернулся лишь холодный прах.

Развеивая прах над морем на родине, Му Ён словно отпустила вместе с ним и всю обиду на мать. Та всегда говорила: раз родилась ни с чем, то и уйти из этого мира хочет легко, словно ветер. В каком-то смысле её желание сбылось.

Вечная скиталица. Женщина, которой было жаль всех обездоленных в мире. Мать, способная жить, лишь когда своими руками согревала чужих несчастных детей. Возможно, Му Ён так и не смогла до конца смириться с тем, что мать знала, как отчаянно в этой любви нуждалась её собственная плоть и кровь, но всё равно сознательно отворачивалась от неё.

Рождённая без отца Му Ён была для матери несмываемым позорным клеймом. Избавиться от ребёнка у той не поднялась рука, но и взять на себя ответственность вырастить дочь она не смогла. Она объявлялась раз в несколько лет, лишь чтобы своими глазами увидеть, что девочка растёт в порядке, а по ночам сидела у её изголовья и безутешно рыдала, без конца повторяя слова прощения.

И всё же даже этого Му Ён было достаточно. Ей хватало знания, что мать жива где-то там и заботится о чужих незнакомых детях. Рано повзрослевшая Му Ён, принимая крошечную урну с материнским прахом, не проронила ни слезинки. Точнее сказать — просто не смогла заплакать.

В голове не укладывалось, как женщина, оставившая после себя в этом мире лишь урну с прахом, могла перевести Тхэ Сыну баснословную сумму под своим давним крестильным именем, о котором кроме самой покойной знала разве что Му Ён. Ведь именно мать вечно обивала пороги благотворителей, вымаливая хоть какие-то крохи из-за постоянной нехватки средств на работу фонда.

Здесь наверняка крылась какая-то тайна: истинная цель и правда, спрятанные за официальной версией, а главное — кукловоды, вытащившие это дело на свет божий. Только докопавшись до сути, можно было сбросить с души этот удушающий груз несправедливости. Возможно, именно поэтому сейчас она так отчаянно держалась за Тхэ Сына.

— Что-то ты совсем осунулась.

Заметив, что Му Ён выглядит подавленной больше обычного, Тхэ Сын с беспокойством спросил её об этом. Она тут же лучезарно улыбнулась в ответ:

— И за кого это вы сейчас переживаете?

Мол, не человеку за решёткой говорить такие слова. В ответ на её подколку Тхэ Сын лишь смущённо усмехнулся. На воле Му Ён этого не замечала, но теперь, глядя на его волосы, словно тронутые снегом, она по-настоящему осознала, сколько ему лет.

— Ну что… хороших новостей нет?

Спросил Тхэ Сын, пытаясь сменить тему. Му Ён навещала его дважды в месяц, но о деле со взяткой не заговаривала никогда.

С некоторых пор эта тема действительно стала табу для обоих. Чтобы доказать невиновность Тхэ Сына, пришлось бы разбередить старые раны Му Ён, а он прекрасно знал, какими шрамами это грозит. И потому Тхэ Сын порывался отказаться даже от апелляции, но Му Ён твёрдо намеревалась во что бы то ни стало вытащить его на свободу.

Она считала, что это лучший способ продлить его политическую жизнь и реальный шанс узнать правду о матери.

— Вообще-то мне как раз нужно кое-что вам сказать.

Начала Му Ён. Собственно, она и записалась на свидание, чтобы сообщить эту новость. Почувствовав важность разговора, Тхэ Сын посерьёзнел: его взгляд слегка изменился.

— Что такое? В семье дяди что-то стряслось?

Решив, видимо, что замяться её могло заставить только это, Тхэ Сын снова забеспокоился.

— Нет, ничего такого.

— Тогда что?

— Я… выхожу замуж.

Му Ён выложила всё просто и буднично: в конце концов, как и говорил тот мужчина, это была всего лишь сделка, деловой договор. А вот реакция Тхэ Сына оказалась куда более острой.

— Что?.. О чём ты?.. Постой, разве ты с кем-то встречалась?

Тхэ Сын выглядел совершенно сбитым с толку тем, что упустил нечто столь важное. Они были так близки, что он искренне считал, будто знает о жизни Му Ён абсолютно всё.

— Вы тоже его… знаете, господин председатель.

— Я? И кто же это?

— Депутат Пэк Кан Хо.

Едва с её губ сорвалось это имя, как лицо Тхэ Сына заметно помрачнело. Во взгляде промелькнул неприкрытый укор: неужели из всех мужчин на свете нужно было выбрать именно его? Впрочем, Му Ён примерно этого и ждала.

— Да как же так… ни с того ни с сего?

— Да вот так.

Отозвалась она с улыбкой, будто речь шла о ком-то совершенно постороннем.

— Не знаю, что за обстоятельства тебя вынудили, но…

— Наши интересы совпали, так что мы решили договориться.

Му Ён ответила уклончиво, стараясь отделаться общими словами. Но Тхэ Сын, судя по всему, о чём-то догадался уже по этой фразе — его взгляд мгновенно изменился.

— Му Ён. Ты что, неужели…

— Пока просто примите это как есть.

Осознав, почему Му Ён пошла на такой шаг и каковы условия сделки, Тхэ Сын непременно попытался бы отговорить её от этого решения. Но едва он собрался заговорить, как охранник объявил, что время свидания истекло.

— Я пойду. Возможно, теперь не смогу приходить так часто. Берегите здоровье.

Оставив без внимания сложную гамму чувств на лице Тхэ Сына, Му Ён вышла из комнаты свиданий. Она думала, что с души свалится камень, но легче не стало. Быть может, виной тому было осознание: освобождение Тхэ Сына — лишь удобный предлог, а на самом деле она использует его ради собственных целей? Губы Му Ён тронула горькая усмешка.

— Му Ён, я здесь!

Стоило Му Ён выйти за ворота изолятора, как она увидела знакомое лицо. Заметив парня, ожидавшего её с руками в карманах, она не сдержала лёгкой улыбки.

— А я уж думала, ты не придёшь.

— Проспал. Смена на подработке поздно закончилась.

Су Бин, накинувший поверх одежды университетскую куртку, выглядел вымотанным. Похоже, он и сегодня собирался пойти на митинг перед зданием Национального собрания, и Му Ён от этого было не по себе.

— И сегодня не зайдёшь к нему?

Спросила она, оглянувшись на маячившее за спиной здание.

— Да ну, не надо. Ты же сама к нему заходила.

Су Бин без всяких сожалений зашагал вперёд. Единственной семьёй Тхэ Сына остался только он — едва успевший стать студентом Су Бин. Когда мальчишке было семь лет, его мать умерла от рака, и Тхэ Сын, работая адвокатом по правам человека, в одиночку поднял сына на ноги.

Казалось, ещё совсем недавно Тхэ Сын с гордостью хвалил Су Бина: сокрушался, как долго растил, а мальчишка уже встал на ноги и сам зарабатывает на жизнь подработками. Но с тех пор, как разразился скандал, растоптавший их простое счастье, пролетел целый сезон.

Каждый из них пытался как-то приспособиться, но давалось это нелегко. Му Ён прекрасно понимала, почему Су Бину так тяжело переступить порог комнаты свиданий и встретиться с отцом. И оттого ещё острее чувствовала долг: она обязана позаботиться о мальчишке.

— Может, пообедаем вместе? Давно ведь не выбирались.

Поравнявшись с Су Бином, Му Ён с лёгким прыжком по-свойски закинула руку ему на плечо. Чувствуя повисшую на нём девушку, Су Бин нарочито надул губы.

— Только если угостишь чем-нибудь дорогим.

— Ты же прекрасно знаешь, что денег у меня нет.

— Пф-ф.

— Ладно, тысяч до двадцати ещё потяну.

От её слов уголки губ Су Бина снова дрогнули в улыбке.

— Тогда пойдём поедим пудэччигэ.

— О, отличный выбор.

Довольная Му Ён ласково взъерошила ему волосы.

Му Ён и самой давно хотелось чего-нибудь острого и обжигающе горячего. Она направилась к сетевому ресторанчику пудэччигэ неподалёку от Национального собрания, куда часто захаживала. Время обеда уже прошло, и в надежде, что народу внутри окажется немного, Му Ён выбрала первое заведение сети.

И мгновенно пожалела. Надо было идти во второе.

На самом видном месте сидел мужчина, которого она никак не ожидала здесь встретить. Видимо, Пэк Кан Хо тоже выбрался на поздний обед, взяв с собой лишь одного помощника. Заметив Му Ён, помощник Юн тоже опешил.

Поздороваться или сделать вид, что не заметила? Пока Му Ён колебалась, сзади её нетерпеливо потянули за руку.

— Чего ты застыла? Пойдём.

Су Бин приобнял её за плечи и увлёк вглубь зала.