Контент удален!

У подножия холма, где сгустился стылый предрассветный воздух, стояла женщина в наброшенном на плечи кардигане. Несмотря на зябкий осенний ветер, из верхней одежды на ней была лишь эта тонкая кофта. Кончик её носа покраснел, вызывая невольную жалость. Однако Кан Хо прекрасно понимал, зачем она здесь. Ей просто хотелось выставить напоказ свои переживания.

— Зачем вы вышли?

Он притворился, будто ничего не понимает, и округлил глаза, глядя на мать.

— Раз уж тебя вызвали, разве я могла не выйти?

То ли из-за неугодной женитьбы сына, то ли ещё почему, но казалось, с их прошлой встречи она слегка осунулась. При всей своей впечатлительности она была на редкость прямодушным человеком: что бы ни стряслось, спустя пару дней обычно приходила в себя, будто ничего и не произошло. Однако на сей раз, судя по всему, справиться было куда труднее.

— Который час, а дед уже гоняет тебя туда-сюда. У тебя и без того забот полон рот! В такие моменты он меня просто бесит.

В лицо свёкру Хе Сон никогда бы не осмелилась высказать подобное, но перед Кан Хо изливала душу регулярно. Вероятно, потому, что её муж — отец Кан Хо — и слушать бы её не стал. Уж женившись во второй раз, отец мог бы хоть немного смягчить свой твердолобый нрав. Впрочем, в своём несгибаемом упрямстве отец был точной копией старика Пэка, разве что на свой лад. Да и сам Кан Хо, в чьих жилах текла та же кровь, в чём-то не избежал этой участи.

— Холодно ведь. Идите скорее в дом.

— Ладно. Поговори с ним как следует.

— Да.

— Погоди. А это почему так перекошено? Ну-ка, встань прямо.

Хе Сон придержала сына за плечи и поправила ему галстук. Выходя из дома той женщины, он завязал его как попало, и это, похоже, сразу резануло матери глаза.

— Скажи, что подготовку к свадьбе проведёшь без лишней возни. Мол, дел невпроворот. Понял?

Желая дать сыну напутствие, Хе Сон всё никак не умолкала. Кан Хо ещё раз повторил, чтобы она шла в дом, и дождался, пока мать скроется в главном доме, после чего поднялся по склону. Он остановился перед резной табличкой флигеля, на которой значилось имя деда, и на миг задержал на ней взгляд.

[Пэк Хи Сан]

Эту табличку подарил старику Пэку один мастер резьбы по дереву. В те времена, когда её только повесили на входе во флигель, влияние Хи Сана достигало невиданных масштабов, о которых Кан Хо тогда не мог и помыслить. У подножия холма выстраивались вереницы элитных седанов с наглухо тонированными стёклами — все ждали аудиенции у депутата Пэк Хи Сана. Сама эта картина была воплощением чистой власти.

Депутатов, прошедших пять созывов Национального собрания, хватало, но Хи Сан был единственным, кто умудрялся объединять под своим крылом оба непримиримых идеологических лагеря. И пусть сейчас он отошёл от дел, словно списанный со счетов старик на задворках, его влияние никуда не исчезло.

Ведь даже сейчас дед пускает в ход брак, больше похожий на сделку, лишь бы вертеть им как вздумается. Раз уж свадьбу не предотвратить, Кан Хо намеревался в подходящий момент нанести удар в спину, однако невольно ловил себя на мысли: а в чём виновата эта женщина?

Если он или она посмеют ослушаться, старик пойдёт на всё что угодно. Кан Хо вовсе не был обязан заботиться о её будущем, но стоило её имени появиться в реестре как законной супруги, расклад в корне менялся. Этот брак наверняка повис бы на нём пожизненным клеймом и стал вечным поводом для терзаний.

Потому-то старик и пошёл на столь крупную ставку, сделав ход этой свадьбой. Кан Хо, если бы мог, непременно предотвратил бы её. Именно поэтому он лично пришёл к ней и просил отклонить предложение деда, но в ответ на свою просьбу сам получил отказ.

Она тоже просто последовала собственным амбициям. В итоге брак превратился в чистую сделку, и ситуация перешла на ту стадию, где каждый должен был взять на себя ответственность и выполнить свою задачу. Кан Хо и прежде проходил через подобные испытания: он всегда находил собственный путь, держал удар и не подчинялся старику. Он был уверен, что и на этот раз всё пройдёт точно так же.

Глубоко переведя дыхание, он перешагнул порог флигеля.

— Вы пришли?

Кан Хо встретил начальник секретариата Пак Се Хён. Казалось, тот прекрасно знал, что младший хозяин тянул время перед входом, и терпеливо ждал его.

Кажется, в этом году ему стукнуло шестьдесят? Годы брали своё, и в его облике это проступало всё отчётливее. Пак Се Хён впервые познакомился с Кан Хо ещё в бытность помощником Пэк Хи Сана. Товарищ и живой щит, прошедший бок о бок со стариком Пэком тридцатилетний политический путь. Человек, который ради преданности старику предпочёл службу семье и остался убеждённым холостяком. Впрочем, за подобной верностью неизбежно стояли сладкая награда и жажда власти.

Порой казалось, что истинным хозяином положения был начальник секретариата Пак, а вовсе не старик Пэк. Но с этим приходится мириться любому, кто управляет людьми: каждому нужен тот, кто возьмёт на себя всю грязную работу, за которую сам хозяин браться не станет. Даже если чаще всего за такую услугу платят предательством.

— Господин председатель ждёт вас.

— Что сегодня в меню?

Кан Хо задал этот вопрос совершенно невпопад, следуя за начальником секретариата в столовую. С таким видом, будто меню завтрака заботило его сейчас куда сильнее, чем разговор со стариком Пэком с глазу на глаз. Кан Хо был единственным, кто позволял себе подобную дерзость, и во взгляде Пака мелькнуло нескрываемое раздражение.

— Сегодня он пожелал пресный суп из соевых ростков.

— Да это же чистая бурда. Выходит, мне есть не положено?

Кан Хо покачал головой, точно капризничающий за столом ребёнок. Начальник секретариата Пак не сумел сохранить бесстрастное выражение лица, и его недовольство читалось как в открытой книге. Сколько десятилетий к Кан Хо приставляли соглядатаев из-за его вечных выкрутасов и привычки делать всё наперекор? Любому бы осточертело до тошноты, но в выдержке этому человеку точно нельзя было отказать.

— В таком случае распорядиться приготовить для вас что-нибудь отдельно?

Начальник секретариата Пак бросил это чисто дежурным тоном.

— Было бы славно.

Кан Хо ухватился за предложение с самым серьёзным видом и с ухмылкой попросил:

— Тарелка рамёна была бы в самый раз.

Глядя, как Кан Хо с преувеличенно голодным видом поглаживает живот, начальник секретариата Пак скривился так, что на эту физиономию стоило полюбоваться.

— Проходи давай.

Войдя в столовую, Кан Хо увидел старика Пэка, который уже сидел за столом. Он ещё удивился, с чего это тот вышел раньше времени, как вдруг взгляд зацепился за одну неприятную деталь.

По обе стороны от места во главе стола были расставлены приборы. Кан Хо был уверен, что их ждёт разговор со стариком с глазу на глаз, но, похоже, ошибся. Он уже подумал было, что позвали отца, как вдруг из-за спины раздался неожиданный голос:

— Дедушка, я пришёл.

Кан Хо даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит голос.

— Давно не виделись, господин депутат Пэк.

Человеком, который окликнул его столь фамильярно, оказался Пэк Сон Джин — сын младшего дяди. Двоюродные братья с разницей в возрасте всего в один месяц. Так уж вышло, что всю сознательную жизнь они были обречены на тошнотворное соперничество друг с другом. И Кан Хо никак не ожидал, что этот говнюк окажется здесь.

Кан Хо усмехнулся, глядя на старика Пэка. Тот умел бить по больному — этого у него не отнять. Похоже, он специально притащил Сон Джина, чтобы усадить их за один стол.

Причина была шита белыми нитками. Слухи о том, что телеведущий Пэк Сон Джин готовится занять кресло заместителя пресс-секретаря в Чхонвадэ, доходили до Кан Хо ещё несколько месяцев назад. И он прекрасно знал, откуда росли ноги. Старик решил стравить их на собачьих боях, бросив в одну бойцовскую яму.

— Чего застыли? Садитесь давайте.

Старик поторопил их с явным наслаждением от разыгрывающейся сцены. Сон Джин первым прошёл к столу и уселся по правую руку от Хи Сана. Наверняка потому, что именно туда взгляд деда падал чаще.

Кан Хо не имел ни малейшего желания ввязываться в эту детскую войну самолюбий. Он молча занял место слева от старика Пэка. Вскоре перед каждым из троих выставили приборы, вот только Кан Хо принесли рамён.

Пока Хи Сан недовольно косился на эту замену, Сон Джин подал голос:

— Слышал, женишься? Поздравляю.

По его физиономии было прекрасно видно, как отчаянно у него чесался язык поскорее ввернуть эту шпильку.

— А я-то думал, ты женишься на Хи Джин.

Кан Хо даже не сомневался, что рано или поздно это имя прозвучит. Его губы искривились в едкой усмешке, а во взгляде, устремлённом на кузена, отразилось нарочито невинное недоумение.

— Разве не ты сам положил на неё глаз?

В глазах Сон Джина на мгновение промелькнуло замешательство, словно его застали врасплох. Его уязвимое место было настолько очевидным, что бить по нему оказалось даже скучно.

— Моё время ещё просто не пришло.

Пытаясь сгладить неловкость, Сон Джин лишь небрежно пожал плечами.

— Ну так подходящее время нам всегда создаёт кто-то со стороны, разве нет?

Этой репликой Кан Хо ловко перевёл удар на другого соперника. Было видно, как старик Пэк, занёсший ложку над супом с соевыми ростками, на долю секунды оцепенел.

— Разве я не прав, дедушка?

На столь откровенную провокацию, которую невозможно было спустить на тормозах, Хи Сан ответил тяжёлым взглядом, вперившись в Кан Хо. Их взоры скрестились в опасном напряжении. В этой давящей, удушливой тишине именно Сон Джин начал нервно ёрзать и коситься по сторонам.

— А суп из соевых ростков очень вкусный.

Заметив жалкие попытки брата сменить тему, Кан Хо перевёл на него взгляд. Если у него кишка тонка выдержать даже такое давление, как он вообще собрался лезть в политику? За его будущее становилось тревожно уже сейчас.

Пусть разница была всего в месяц, старшим всё-таки считался Сон Джин. Однако раз за разом вперёд вырывался Кан Хо. Оказавшись в роли вечно догоняющего подражателя, Сон Джин постоянно мучился от комплекса неполноценности.

Шёл бы своей дорогой — так нет же. В итоге Сон Джин из кожи вон лез, пытаясь угнаться за Кан Хо и прыгнуть выше собственной головы. Желание непременно утереть нос было вполне понятно, вот только что мог сделать парень, который ни разу в жизни не побеждал?

Сон Джин проиграл уже в тот момент, когда старик Пэк пристроил его в Чхонвадэ. Неужели Кан Хо сам не знал об этой проторенной дорожке и потому не пошёл по ней? С этой минуты вся твоя жизнь оказывается заложена старику Пэку. Можно было считать, что началась заведомо проигрышная игра.

— Ну и какая она, твоя невеста?

Спросил Сон Джин, явно выискивая повод для новой подковырки.

— Красивая.

Коротко бросил Кан Хо. С шумом втянув лапшу и проглотив её, он расплылся в довольной ухмылке, словно в эту самую секунду живо представил Му Ён перед собой. Старик Пэк тоже покосился в его сторону.

— Разве этого недостаточно?

От столь простого и обезоруживающего ответа, будто никаких других слов и не требовалось, Сон Джин даже опешил. Наверняка гадал, правда это или чистый блеф: уж кто-кто, а он прекрасно знал о любовных похождениях Кан Хо.

После этого Кан Хо больше не проронил ни слова, сосредоточившись на еде. Да и старик Пэк был не из тех, кто станет говорить о чём-то действительно важном при Сон Джине. Наскоро прикончив тарелку рамёна, Кан Хо под предлогом утренних рабочих дел покинул флигель.

Сев в машину, он увидел оставленный на пассажирском сиденье сэндвич. Проснулась ли она уже? Поколебавшись с телефоном в руке, Кан Хо отыскал номер Му Ён. Но едва он собрался нажать кнопку вызова, как на экран пришло сообщение с отчётом.

Коснувшись экрана, он увидел снимок женщины, о которой только что думал: Му Ён сидела в комнате свиданий следственного изолятора лицом к лицу с депутатом Сон Тхэ Сыном.