Читра медленно шла по пустому коридору. 

— Опять… Опять это! 

В первый раз она была безумно счастлива. Мир тогда словно расцвёл. 

Но второй… 

«Мне… понравилось. Понравилось! Что я за человек такой? Неужели мне достаточно одного красивого лица?..» 

К горлу подступала волна стыда. Читре казалось, будто её собственное презрение к себе вот-вот задушит её. 

Тайрекс был красив — с этим не поспоришь. Рядом с ним всегда ощущалась странная свежесть: лёгкая холодность, отстранённость, почти прозрачная ясность. Но это было всего лишь удовольствие от созерцания. Безопасное. Контролируемое. Не более. 

Проблема заключалась в другом — его поцелуй оказался слишком сильным. 

Всего один поцелуй… а тело до сих пор горело, отказываясь успокаиваться. 

— Ха… ха… 

С Ладельком всё было иначе. Совсем иначе. 

Как можно так потерять самообладание всего лишь от поцелуя в лоб? 

Читра юркнула в спальню и поспешно заперла дверь. 

— Ах, боже… 

Она с силой притянула к себе одеяло. 

— Что же мне теперь делать… 

Она не понимала ни своих чувств, ни чувств двух мужчин. Если бы это случилось один раз — можно было бы списать на случайность. Но два? 

«Мои добродетельные клетки уже подали сигнал SOS и капитулировали перед вражеским десантом. Разум отпустил руль и кувыркается. Инстинкт, кажется, устроил взрыв». 

Она зажмурилась. 

«Можно ли так?» 

В памяти всплыл давний эпизод. 

Когда она была ребёнком, в их дом однажды ворвался вор. Тогда бизнес родителей прогорел, и семья жила в трущобах. Парадоксально, но в бедные дома лезут чаще — может, потому что там меньше охраны. 

Ночью отец закричал. Мама схватила первое, что попалось под руку — зонт — и кинулась на злоумышленника. Тот замахнулся ножом. 

— Какого чёрта, баба!.. 

Отец, рыдая, метнулся к телефону. Но мама не дала вору шанса — остриём зонта она врезала ему в бок прежде, чем он успел ударить. 

— Женщина дерётся, идиот! 

От этого крика проснулись и я с братом. Когда они выбежали, мама уже лупила вора зонтом, а отец дрожащими руками вызывал полицию. 

Потом были сотрясение у брата, полиция, разговоры о превышении самообороны. Но в итоге всё обошлось. Вор оказался серийным грабителем с девятью судимостями. 

В тот день отец, всхлипывая, весь день обнимал маму. 

— Эх, это потому что я такая крутая, что ты живёшь спокойно, — сказала она, хлопнув его по спине. 

Отец был красив, прекрасно готовил, убирал и беззаветно любил маму. Позже именно его идея спасла их бизнес. Только одно мешало — он был невероятно труслив. 

Мама часто повторяла: 

— Если женщина заигрывается, красивые мужчины начинают виться вокруг. Посмотри на своего отца. 

В молодости он был знаменитым красавцем. А мама — королевой дискотеки «Лев». 

 Как они вообще поженились, до сих пор оставалось загадкой. 

Читра вздохнула. 

«Да, мама права. Это я слишком балуюсь. Вот и липнут ко мне красивые мужчины». 

Мать сумела вырастить дочерей сильными. Но романтическую чувствительность привить не смогла. Впрочем… её самой тоже не существовало. 

Королева диско «Лев» не могла воспитывать нежных романтиков. 

«А ведь я должна была быть похожа на отца — верной и преданной, как домашний пёс… Но автобус уже ушёл». 

Она закусила губу. 

Она не понимала своих чувств. Но поцелуй… был невероятным. 

Поцелуй, наполненный отчаянным желанием, от которого внутри всё вспыхивало. 

— Эх… что же теперь делать? 

«Почему бог засунул меня в такое тело?» 

Но ничего не поделаешь. Герои во все времена были красивы. 

— Фух… Ладно. Как монарх, я должна принять всё. 

Она решила наблюдать. Искренность ли это или мимолётный порыв? Перерастёт ли это во что-то большее или всё вернётся к прежнему — будто ничего не было? 

Проблема в том, что она сама не понимала своего сердца. 

Когда она целовалась только с Ладельком, всё было ясно. 

Но теперь, когда вмешался ещё и Тайрекс, мысли перепутались. 

— Хорошо! Мне нравятся оба! И поцелуи нравятся! Кто лучше?.. У-у-у… 

Она всё ещё оставалась немного не в себе. Но теперь, в отличие от прежнего, позволяла инстинктам говорить громче. 

*** 

Тем временем Тайрекс вернулся в лабораторию. 

— Хех… поцелуи — это прекрасно. 

Он представлял это, но реальность превзошла ожидания. Кажется, во время поцелуя он даже слегка возбудился. 

«Ничего не поделаешь. Я всё-таки зверь». 

В обществе его называли одержимым. Он не спорил. 

Если кто-то утверждал, что духовная любовь выше телесной, Тайрекс лишь усмехался. 

«Передо мной даже сторонники платонической любви становятся животными». 

Он хотел обнять её. Хотел прижать к себе. 

И если бы смог — был бы счастливее всех их разговоров о возвышенном. 

Мужчины, женщины, молодые, старые — все смотрели на него одинаково. И он принимал это. 

— Хочу ещё. 

Вот в чём проблема. В этой жизни он ещё не познал настоящей близости. 

Поднявшись в мастерскую, он почему-то вместо работы над магическим кругом представлял лицо Читры. 

Её белую кожу. Родинку. Изящный изгиб губ. 

— Но останавливаться не хочется… Она выглядит слишком… вкусной. 

Он тихо усмехнулся. 

Он думал, что, возможно, такова мужская природа. 

Но, глядя на женщин города, понимал — дело не в этом. 

«Странно…» 

Может, всё потому, что его душа связана с Читрой? Потому что она — его? 

Проблема заключалась в другом: ни к кому, кроме неё, он не чувствовал ничего подобного. 

Внезапно Тайрекс вспомнил их первую встречу. 

Тогда она сказала: 

— Делай что хочешь. Мне всё равно. Просто скажи, насколько ты можешь быть полезен. 

Читра умела играть, умела дразнить, но никогда ничего не требовала взамен. 

Это было новое ощущение. Обычно каждый, кто смотрел на него, хотел обладать им. И тогда он неизменно отстранялся. 

Но она… она не касалась Тайрекса. И не пыталась. 

Даже позволяя голосу становиться мягким, почти чувственным, она лишь наслаждалась мгновением — и не стремилась первой завладеть им. Не выставляла желания напоказ. 

Сначала это казалось свежим, необычным. 

Но со временем стало сводить его с ума. 

— Эй, формула рун составлена неверно. Замена… 

Читра вскинула голову. 

— Вы даже расчёты не проверяли? 

— Это обязательно? 

Она изумлённо переспросила: 

— Тогда как вы это вычислили? 

— Просто. 

Тайрекс лишь пожал плечами. Почему она этого не видит? Он задумался, но не стал спрашивать. В прошлой жизни всё было так же. Стоило лишь взглянуть — и ответ становился очевидным. Однако люди смотрели на него так, будто он совершал чудо. 

Даже великие маги, стоявшие на вершине мастерства, порой не понимали, как распределять силу заклинания. Им приходилось пересчитывать всё по одному и повторять сотни раз. 

Тайрексу это казалось странным. 

Бросив Читре несколько формул рун и магических кругов, он направился в спальню. 

«Ах… хочу». 

Сколько ещё нужно, чтобы его госпожа выросла? 

«Может, просто чаще целоваться? Тогда захочется ещё сильнее… хм…» 

Её аромат был восхитителен. Неуловимый, но притягательный. 

Представив — нет, довольно откровенно представив — он вытянулся, как довольный кот, и заснул. 

*** 

Торниан в кабинете ловил цыплят. 

Способности не росли. Поймав трёх, он увидел сообщение: 

— Показатель не увеличивается. Это не бой. 

Значит, нужен бой. 

Цыплята не сопротивлялись. Он пробовал размахивать руками перед муравьями — бесполезно. 

«Тогда… хотя бы курицу». 

Он зашёл в курятник для тренировки. 

— Ко-ко-ко! Ко-ко! 

Старшая госпожа говорила, что предком кур был феникс. Он не знал, что такое феникс, но одно было ясно: это хищная птица. Умная и агрессивная. 

Торниан три часа сражался с курицей — и победил. 

— Способность увеличена на 0,01%. 

Мало. Слишком мало. 

— Ха… ха… Отправьте это старшей госпоже на завтрак. Ран много, но для супа подойдёт… наверное. 

Курицы оказались пугающе серьёзным противником. 

Он даже проникся уважением к птицеводам. 

Снимая снаряжение, он подумал: 

«Когда двигаешься, разум становится спокойнее». 

В прошлой жизни он всегда был лучшим. Все восхищались его красотой. 

Даже когда он пил яд, он был уверен: благосклонность принадлежит ему по праву. 

Он ошибался. 

«Как вообще строят отношения? Разве недостаточно просто улыбаться рядом?..» 

Нет. Не так. 

Это были мысли мужчины, который никогда не знал отказа. 

Только теперь он понял. 

— Как… вообще любят? 

Он был гением во всём — кроме любви. 

— Хорошо. Почитаем любовный роман. 

Все ответы уже где-то записаны. Нужно лишь найти их. 

Холодный разум Торниана начал выстраивать идеальную стратегию. 

*** 

Ладельк на рассвете готовился к госпоже. 

Стол был безукоризненно ровным, приборы расставлены с учётом её роста и движений. Расстояние между ними — чуть ближе, чем обычно. На середине стола — цветы, сорванные в самый тихий предрассветный час. 

Вчера она долго смотрела на них из окна. Ладельк заметил этот взгляд. 

Он дождался рассвета и выбрал самые красивые, нетронутые насекомыми бутоны. 

Цветы, напитанные росой, украшали центр стола. 

«Она радовалась нашему поцелую». 

Почему он тогда не заметил значение её шкалы желания? 

Теперь остаётся только спросить напрямую. 

«Но…» 

Госпожа не из тех, кто лжёт. При мягкой внешности в ней всегда жила твёрдость. 

«Пора ей просыпаться». 

Ладельк направился к её покоям. 

Сегодня запланированы завтрак и короткое совещание. 

«В такие дни ей больше нравится крепкий, насыщенный кофе». 

Он выбрал лучшие зёрна и начал готовить.