«У меня отняли всё»
— Неважно, близнецы вы или нет, это уже абсурд. Неужели ты думала, что я не узнаю собственную жену? Представить только, что ты решила обмануть меня такой жалкой ложью. Это даже не смешно.
Мой муж, Седрик Дрейк, не узнал собственную жену.
— Все вещи герцогини Эрнст уже погружены в карету до последней. Как только её осмотр закончится, она сможет уехать без промедления.
Слуги, которые три года стояли рядом со мной, закончили приготовления к тому, чтобы вышвырнуть меня из поместья.
— Глория, тебе действительно совсем не стыдно? Я понимаю, потрясение от потери мужа было велико, но всё же… как ты могла покуситься ещё и на моего мужа?.. Немедленно покинь моё поместье. Какое-то время я предпочла бы не видеть твоего лица.
И даже моя сестра-близнец, Глория Эрнст, без всякого стыда играла роль «Марианны Дрейк».
Играла меня.
Мой муж, мои люди, даже моё собственное имя. Больше ничего из этого мне не принадлежало.
— Всем вам стоит прекратить этот фарс. Я не собираюсь участвовать в этом нелепом представлении.
Я заставила свой голос звучать спокойно, стиснув дрожащие губы.
— Почему я Глория? Я не Глория, я…
Никогда в жизни я не могла представить, что окажусь в подобной ситуации. Как я дошла до момента, когда мне пришлось доказывать, что я — это я? Я понятия не имела, как вообще можно доказать такое.
— Я настоящая Марианна. Хозяйка этого дома, Мариэнн Дрейк…!
— О, Риа. Пожалуйста.
Глория.
Нет.
Эта отвратительная женщина рядом с моим мужем, притворяющаяся слабой и изображающая головокружение, будто именно она — это я. Моя единственная сестра-близнец и причина всей этой катастрофы.
— Долго ты ещё собираешься продолжать спектакль, который уже разоблачили? Я умоляю тебя. Не разочаровывай меня ещё больше.
Глория прижалась к моему мужу и состроила самое жалкое выражение лица. От её наглости мне едва не захотелось закричать.
— Глория, хватит своих игр. Больше я тебе ничего не намерена прощать.
И всё же я подавила подступавшую ярость и изо всех сил цеплялась за рассудок. Но…
— Дорогой, похоже, Риа действительно сильно ударилась головой. Ох, что же нам делать? Бедная наша Глория.
Прижавшись к Седрику, Глория наконец позволила нескольким жалким слезам скатиться по щекам, попутно навязывая мне своё собственное имя — Глория Эрнст.
— Мари, не плачь. Ты ни в чём не виновата.
Седрик обнял Глорию за плечи и нежно похлопал её по спине.
Причина моей ярости при виде этого была совершенно очевидна. Всё это время он, должно быть, именно так нежно обнимал Глорию — там, куда никогда не могли проникнуть мои глаза, — так же, как всего несколько ночей назад осмелился провести с ней ночь под крышей моего собственного дома.
— Как это я не виновата? Всё произошло потому, что я недостаточно хорошо позаботилась о Риа, когда ей было плохо.
Я слышала эти слова собственными ушами, но всё равно не могла в них поверить. Она знала лучше всех, как сильно я её любила, и всё же могла сказать такое.
Глория растоптала последние остатки моего терпения. Все мои попытки закрывать глаза на их предательство ради семьи и её чести в конце концов оказались напрасны.
— …Значит, ты собираешься обманывать до самого конца.
Схватившись за мутную от боли голову, я медленно направилась к Седрику. Здесь было слишком много глаз, наблюдавших за происходящим. Мне нужно было как можно скорее положить конец этому нелепому представлению.
— Ты ведь знаешь правду, не так ли? Знаешь, кто из нас твоя настоящая жена. Так положи этому конец сейчас, прежде чем всё зайдёт настолько далеко, что исправить уже ничего будет нельзя.
— Положить конец чему? Почему ты продолжаешь нести этот бред…
— Седрик!
Я больше не могла этого выносить. Наконец я подошла к нему вплотную и бросилась вперёд, схватив его за руку изо всех сил.
— Хлоп!
— Что ты себе позволяешь? Как отвратительно!
Седрик резко оттолкнул мою руку.
Я потеряла равновесие и ухватилась за садовую колонну, чтобы не упасть, обвивавшие её розовые лозы впились в мягкую кожу моей ладони. Но по сравнению с мучением этого бессмысленного кошмара боль от содранной кожи была сущей мелочью.
— …
Увидев мою раненую руку, Седрик едва заметно дрогнул взглядом. Но его упрямое выражение лица не изменилось ни на миг.
— Довольно, герцогиня Эрнст.
Неужели было бы глупо признаться, что именно в этот момент до меня наконец дошла вся правда?
Это была не шутка и не ошибка. Мой муж всерьёз собирался посадить на место графини Дрейк не меня, а мою сестру-близнеца. Возможно, именно этого он и хотел с самого начала.
— Ты ведь не можешь и правда верить, что эта ложь будет длиться вечно.
На мой отчаянный вопрос Седрик ответил озадаченным, лишённым всякого веселья смешком.
— Ложь, говоришь? Теперь мне действительно интересно, кого из нас люди, наблюдавшие за всем этим, сочтут лгуньёй.
Я обвела взглядом происходящее. Мой взгляд стал холодным и неподвижным.
Глория, Седрик, даже слуги поместья — каждый из них смотрел на меня с презрением. Как ни пыталась я найти хоть кого-нибудь, здесь не было ни единой души, которая встала бы на мою сторону. И каким-то образом, несмотря на весь абсурд происходящего, я почувствовала, будто действительно превратилась в сумасшедшую ровно так, как все они утверждали.
Постепенно даже я сама начала путаться.
Неужели я действительно Марианна Дрейк?
Неужели я и правда Глория Эрнст, которая так сильно ударилась головой, что убедила себя в том, будто является другой женщиной?
«Нет. Такого не может быть»
Даже если бы весь мир отрицал это, я была Марианной Дрейк.
Каждое воспоминание в моей голове было тому доказательством.
***
Я отвела взгляд от бабочки, порхавшей среди роз, и сделала глоток чёрного чая.
Солнечный свет, лёгкий ветерок, даже сладкий голос Риа рядом со мной — всё было точно таким же, как всегда.
— Поздравляю, Мари. Уже целых три года прошло.
Всё было прежним.
Всё, кроме одного-единственного факта: сегодня была годовщина нашей с мужем свадьбы.
— Знаю. Спасибо за добрые слова.
Погружённая в праздные размышления, я сухо приняла её поздравление.
Мой брак был, в буквальном смысле, «достойным поздравлений».
Он был заключён не по любви, а ради сохранения богатства и положения друг друга, и, если рассуждать о браке как о сделке, эта расчётливая договорённость держалась на удивление хорошо.
Поэтому, даже зная, что у моего мужа уже давно есть любовница, я ни единым жестом не выдавала своего отношения.
«Было бы ложью сказать, что я не испытывала разочарования. Но большинство браков по расчёту именно таковы»
Пока он не приводил в поместье своего бастарда и пока его любовница не пыталась посягнуть на моё положение, я собиралась закрывать глаза на измены мужа.
Я также цеплялась за нелепую уверенность в том, что Седрик, так одержимый своей репутацией «преданного мужа», никогда не осмелится зайти настолько далеко.
— Я действительно горжусь тобой, Мари. Не найти на свете более достойной пары, чем вы двое.
И потому подобные мелочи ничуть не портили образ идеальной пары, который мы являли миру.
По крайней мере внешне Седрик добросовестно исполнял свои обязанности мужа, а в некоторых вопросах даже относился ко мне с полным уважением.
«И я тоже делала свою часть»
Со временем я привязалась к своему положению его жены. Я помогала мужу укреплять положение семьи, многому научилась и находила маленькие радости во всём этом, и эта привязанность возникла сама собой.
Одного этого уже было достаточно, чтобы считать наш брак вполне стоящим.
«Мой муж не играет в азартные игры и не распускает руки. А в любом семейном вопросе он всегда советуется со мной»
Да, если судить по этим меркам, супругом он был вполне неплохим.
— Раз сегодня такой день, граф ведь вернётся немного пораньше? Неужели он забыл, какой сегодня день?
Как раз в этот момент Глория попала пальцем в самое больное место, о котором мне меньше всего хотелось думать, и я сочла её слова слегка озорными.
Или, быть может, я восприняла их особенно остро из-за череды мелких происшествий последних дней.
«Почему перчатка Глории здесь…?»
Когда в внутреннем кармане пальто мужа обнаружилась знакомая кружевная перчатка, я сказала себе, что наверняка существует какая-то причина, о которой я просто не знаю.
— Надеюсь, мой небольшой подарок в знак благодарности благополучно дошёл до вас, миледи.
— Подарок в знак благодарности?
— Да, маленькая брошь с гранатом. Я передала её через графа Дрейка на прошлой неделе. Надеюсь, она вам понравилась.
— …А, да. Я как раз собиралась поблагодарить вас за неё.
Разговор о подарке, который, как утверждалось, был передан мне через моего мужа, показался мне совершенно незнакомым и поставил меня в тупик. А брошь, до мельчайших деталей похожая на тот самый подарок, обнаружилась в шкатулке с украшениями Глории.
Слишком странно, чтобы быть совпадением, и слишком бессмысленно, чтобы быть правдой, я заставила себя больше об этом не думать. Я не могла вынести того, как женщине моего мужа, женщине, чьего имени и лица я даже не знала, всё чаще приписывали лицо и имя Глории.
В последнее время эта нелепая мысль всё чаще не давала мне покоя.
«Хватит. Не думай об этом»
Я медленно закрыла глаза, продолжая говорить.
— Я слышала, что у него есть важное дело. Но он сказал, что вернётся, как только сможет.
— Как только сможет? А когда это?
Я мысленно перебрала календарь дел нашей семьи и затем легко ответила:
— Что ж… думаю, самое позднее — до ужина.
— О, тогда сегодня вечером мы все сможем поужинать вместе.
Глория предвкушала праздничный ужин по случаю годовщины так, словно ничего в мире не могло быть естественнее. Почему? Я не успела найти ответ, как вдруг что-то в её поведении показалось мне слегка тревожным.
— Эм-м… миледи.
В этот момент через сад пробежал слуга, остановился перед белой беседкой и окликнул меня.
И всё же его взгляд был устремлён не на меня, а на Глорию.