Контент удален!

4 Так это была ты

— Я же сказала тебе, на этот раз хочу попробовать на письменном столе, так почему ты мне не позволяешь?

— А если нас поймают? Даже глубокой ночью слуги иногда ходят туда-сюда.

— Весь особняк видел, как ты вынес меня совершенно пьяной. Так что даже если кто-нибудь нас и застукает, кому придёт в голову, что это была я — Глория? Скорее решат, что это Мари.

— Пожалуйста, Риа. Мы и так сцепились друг с другом, сплетясь внизу… Неужели ты обязательно должна втягивать её ещё и сейчас?

У меня помутилось в голове, а перед глазами всё почернело.

Из едва приоткрытой двери доносилось учащённое, лихорадочное дыхание. Мой муж тяжело и хрипло дышал, словно зверь в брачный период, а с губ Глории срывались кокетливые стоны.

— Но ты ведь знаешь… раньше… мм… «Эрманинг ’52».

— Что с ним?

— Это же был мой подарок, правда? Тогда почему ты сказал Мари, что это подарок ей на годовщину?

— Хаа… Риа. Ты же понимаешь, я ничего другого не мог сделать.

— Хнн… подожди. Подожди. Я слишком расстроена, чтобы продолжать.

Вино, которое я выпила всего несколько минут назад, смешалось с содержимым желудка и забурлило внутри, готовое вот-вот хлынуть обратно.

«Что, во имя всего святого…»

Даже видя их обоих собственными глазами, я не могла поверить в происходящее.

— Именно поэтому я никогда не говорила тебе, когда у нас годовщина. А ты ещё и отдал Мари мой подарок?

— Ну что теперь… Нет. Прости. Это всё моя вина. Так что иди сюда, ложись обратно, хорошо?

Как долго эти двое меня обманывали? Где именно всё началось и насколько далеко зашло их притворство?

— Это просто бесит. Как, по-твоему, я должна спокойно смотреть, как ты хлопочешь вокруг годовщины Мари, когда ты даже мою годовщину не отмечаешь? Тебе меня совсем не жаль, да?

— Тогда зачем ты бросила меня и вышла замуж за этого ублюдка? Если бы ты выбрала меня, тебе не пришлось бы сидеть здесь и страдать в этом тесном уголке.

Ответ пришёл ко мне без малейшего труда.

«Так это ты»

Она принадлежала моему мужу ещё задолго до того, как мы с ним поженились.

— Седрик, я же говорила тебе, я никогда не хотела этого брака. Ты действительно единственный для меня.

— Я знаю, Риа. Ха-а… Женщина, которая сегодня лежит в моей постели, должна была быть тобой.

— Тогда сегодня не возвращайся. И даже не смей мечтать о том, чтобы кувыркаться с какой-нибудь другой женщиной, кроме меня.

— Конечно нет. А теперь повернись и как следует подними юбку.

— Мари… хнн. Ты ни за что, никогда не должен делать этого с Марианной. Если сделаешь, я правда могу тебя убить.

Все силы разом покинули меня, словно ступни мне насквозь пробило, и я больше не могла самостоятельно удерживаться на ногах.

«Этого не может быть. Да — это должен быть сон. Только сон»

Бывало, я задавалась вопросом, не Глория ли та самая женщина моего мужа, всего лишь по какому-то инстинктивному предчувствию. Но я убеждала себя, что это невозможно: сама мысль об этом была оскорблением для моей сестры, и я заставляла себя прогонять подозрения из головы. А теперь всё это оказалось напрасно. Я встретила правду совершенно беззащитной перед ней.

Я пошатнулась и опёрлась рукой о стену. Когда холодный мрамор коснулся моей ладони, ускользавшее до этого ощущение реальности внезапно вернулось.

«Отвратительно. До чего же мерзко»

Всё было настолько ярким, что меня пробирала дрожь: звуки, нарастающие до предела, тепло, скользившее по моей коже, дрожь, пробегавшая по собственному телу. Я не могла нормально соображать, а бездонное чувство предательства словно обжигало меня изнутри.

Прежде чем я успела понять, что делаю, моя рука уже сжала толстую тяжёлую книгу.

«Этого хватит?»

Я была в отчаянии и даже не могла вытереть слёзы, струившиеся по моему лицу. Мне хотелось распахнуть дверь прямо сейчас и швырнуть книгу в них обоих.

— Ах… я люблю тебя. Я люблю тебя, Седрик.

Люблю.

Если бы я не услышала этого слова, то наверняка так и поступила бы. Но почему-то последние слова Глории лишили меня последней крупицы воли, словно отрицали мой брак и всю мою жизнь, вырывая их с корнем.

— Я тоже, Риа. Ха… Сильнее. Я уже на пределе.

— Куда уж сильнее? Мм… Седрик. Не внутрь. Наружу. Наружу.

— Бух.

Когда они оба достигли вершины, книга выскользнула из моих рук и с грохотом упала на пол.

«Кто-то нас увидел. Я уверена»

На следующее утро Глория сидела на кровати, сжавшись в комок, всё ещё в одежде, которую носила прошлой ночью. Нервно грызя ногти, она вспоминала толстую книгу, которая осталась лежать на полу кабинета.

«Кто же это был? Кто за нами следил?»

Если это была горничная, ещё можно было считать, что всё обошлось, Глория могла схватить девушку и выбить из неё признание прежде, чем та успеет распустить язык. Но если это была не горничная… если это была Марианна… Глория в тревоге вцепилась в волосы.

«Разве простая горничная осмелилась бы войти в кабинет? Только если бы совсем сошла с ума. Тогда дворецкий? Но ведь он наверняка не слышал, о чём мы говорили…»

Какую бы возможность она ни рассматривала, худшим исходом всегда оставался один и тот же вариант. Если увидела всё Марианна, Глория даже представить не могла, что будет дальше. Марианна обычно ложилась спать рано, поэтому вероятность этого была невелика, но полной уверенности всё равно не было.

— А-а-а! Может, просто спросить её напрямую?

Она уже почти решилась спросить, не была ли Марианна прошлой ночью в кабинете, но тут же отогнала эту мысль. Зная характер Марианны, Глория полагала, что даже если сестра и видела, что происходило между ней и Седриком, первой выдавать себя она не станет.

— Ну и заварила же я кашу…

Чем больше она об этом думала, тем сильнее чувствовала себя несправедливо обиженной.

«Почему именно я должна так мучиться? Ведь Седрик любит меня. Не эту проклятую Мари!»

Прошло уже несколько лет с тех пор, как Седрик впервые начал добиваться её. Задолго до того, как у кого-либо из них появился собственный дом и семья, она была единственной женщиной, которую он любил. Единственной. И, конечно же, так должно было оставаться навсегда.

«Так не пойдёт. Придётся мне самой всё выяснить»

Не в силах избавиться от тревожного предчувствия, Глория позвала горничную и закончила одеваться. Когда она спросила, где Марианна, девушка ответила, что госпожа с самого раннего утра находится в гостиной. Глория поспешила туда и, распахнув дверь гостиной, встретилась взглядом с Марианной, которая полулежала на глубоком диване, обитом дамасской тканью. Глория поприветствовала её сияющей улыбкой.

— Доброе утро, Мари. Хорошо спала прошлой ночью?

— Замечательно. Благодаря тебе я прекрасно выспалась и чувствую себя совершенно отдохнувшей.

«Ох, уж я-то уверена, что ты хорошо спала»

Из груди едва не вырвался пустой смешок, но я с трудом проглотила его. У меня уже не осталось сил даже отвечать на столь презренную реплику.

— Несмотря на то, что вчера я выпила слишком много, чувствую себя совершенно прекрасно. Наверное, потому, что ты рядом со мной. Душевное и телесное спокойствие — ну, знаешь, всё такое.

Неужели эта женщина, которая с такой беззаботной улыбкой устроилась напротив меня, действительно моя сестра-близнец? Куда же делась Глория, которую я когда-то знала?

— Мари, я так рада, что мы близнецы. Это почти как прожить две жизни, правда?

— Две жизни?

— Угу. Всё, что другим людям доводится пережить лишь однажды, нам выпадает дважды. Поэтому… мм… я так рада, что ты моя близняшка, Мари!

Я вспомнила, как когда-то, когда мы обе были совсем маленькими, Риа с любовью обнимала меня у моей кровати и шептала мне что-то на ухо. В той Глории, которую я хранила в памяти, не было и следа женщины, которая прошлой ночью соединилась телом с моим мужем. Она была той, с кем я делила всё. Мы были единым целым ещё до того, как появились на свет, и мне всегда казалось совершенно естественным, что мы с тобой будем стоять рядом, опираясь друг на друга.

«И всё же… как ты могла так со мной поступить?»

Да. Как ты могла так со мной поступить? Этот бессмысленный вопрос, на который не существовало ответа, снова и снова вертелся у меня на краю губ.

— Глория.

В конце концов Седрик так и не вернулся той ночью в нашу спальню, и я провела всю ночь в таком состоянии. Я думала и передумывала, пытаясь понять, как поступить разумнее всего, но так и не нашла ответа на вопрос, как мне теперь с этим жить.

Стоило ли вывести предательство мужа и сестры на свет, обнажить перед всем миром их порок? И что тогда стало бы со всем, что последует после?

«Сможем ли мы когда-нибудь вернуться к тому, что было, Риа? К тем двум девочкам, которые когда-то были так счастливы быть близняшками?»

Всё превратилось бы в руины: наша связь, наша честь, даже наши люди.

Я думала о родителях, которые всегда мне доверяли, и даже представить не могла, насколько глубокой раной для них станет то, что я вынуждена буду сделать.

«Если весь мир начнёт проклинать Седрика и Глорию, разве от этого мне станет хоть немного легче?»

Если по обществу поползут грязные слухи и будут преследовать наш дом и моё имя до конца моей жизни… От одной этой мысли становилось жутко. Какой бы выбор я ни сделала, исход казался безнадёжным.

«Пока что»

Первым делом нужно было выгнать Глорию из поместья. С разводом с Седриком требовалось действовать гораздо осторожнее, ведь в Балтере прошение женщины о разводе почти никогда не удовлетворяли.

— Для начала поднимись наверх и начинай собирать вещи. Я велю подать карету.

— Что? Собрать вещи? Вот так, внезапно? Что это значит?

— Притворяешься до самого конца… Глория, сколько ты ещё собираешься меня обманывать?

Даже в такой момент Глория продолжала бесстыдно разыгрывать своё неведение, и зрелище это было почти пугающим.

— Не испытывай моё терпение ещё сильнее. Я и так уже на пределе.

Я прижала ладонь ко лбу и откинулась на диване. Мне оставалось лишь изо всех сил стараться сохранять ясность мысли.

В тот же миг выражение лица Глории мгновенно изменилось, и она тихо произнесла:

— Ты… значит, ты всё видела.