— Сюда, не туда.
В моём голосе прозвучала непривычно властная нотка, и слуга тут же поняла свою ошибку, низко поклонившись в смущённом извинении.
— Ох, простите. Простите меня, миледи.
Извинения были чрезмерно виноватыми, но моё раздражение никак не желало улегаться, вероятно, потому, что со мной уже столько раз происходило одно и то же, что я и не могла сосчитать. Мне казалось, что я должна прямо сказать об этом, чтобы подобное больше не повторялось.
— Ничего страшного. Это далеко не первый раз. Не так ли, Мари?
Но Глория приняла извинения вместо меня, и мне больше нечего было добавить.
— И правда. Интересно, почему в последнее время это стало происходить так часто.
Я пробормотала это, окинув взглядом причёску Глории и её домашнее платье.
— И с чего бы это вдруг…
Теперь, глядя на неё, я уже не удивлялась, что нас постоянно путают. В какой-то момент Глория начала предпочитать платья, которые обычно носила я, и стала укладывать волосы так же, как я. Это заставляло меня задуматься: действительно ли в случившемся можно было винить только слугу, которая нас перепутала?
— Так зачем вы пришли?
— Господин прислал телеграмму. Похоже, его дела затянулись, поэтому он вернётся домой позже.
— Понятно. Хорошо.
Я слегка кивнула, отпуская слугу.
— Честное слово, это уже слишком. Я понимаю, что работа важна, но… сегодня, в такой день, разве он не должен провести его со своей женой?
Глория возмущённо фыркнула, будто переживала за меня даже больше, чем я сама.
— Всё хорошо. Это связано с его работой, тут ничего не поделаешь.
— «Ничего не поделаешь» может быть разным. Нет, так не пойдёт. Просто подожди. Когда граф вернётся, я с ним поговорю.
— Не надо. Правда, не стоит.
— Нет, это мой «долг». А для чего ещё нужны сёстры? Я заступлюсь за тебя и как следует его отчитаю.
— Хватит, Риа.
Пока Глория продолжала свою детскую болтовню, я наконец пресекла её.
Почему-то меня не покидало ощущение, что она всё время пытается втиснуться между мной и моим мужем.
Когда моё лицо стало серьёзным, Глория слегка расширила глаза. Она действительно была удивлена столь внезапным отпором и, возможно, даже немного задетой.
— Если я тебя расстроила, прости, Мари. Я просто так разозлилась за тебя. Годовщину свадьбы супруги должны отмечать вместе, но почему-то кажется, что только ты одна её ждёшь.
С этими словами Глория тихо опустила голову.
— На самом деле я…
Глория промокнула покрасневшую кожу под глазами и тихо произнесла:
— Я просто хочу, чтобы хотя бы у тебя был счастливый брак.
После этих слов Глории я не смогла ничего ответить.
Будто из меня разом выбило весь воздух.
«О чём я вообще думаю… О Глории из всех людей»
Муж Глории, герцог Герман Эрнст, был талантливым морским офицером. Однако два года назад он погиб смертью храбрых во время войны на Центральном континенте.
Конец войны был уже практически близок.
Когда пришло известие, что военный корабль под его командованием затонул посреди Африканского моря, Глория в совсем юном возрасте осталась вдовой.
— Прости, Риа. Я не подумала о том, что ты чувствуешь.
Перед моими глазами так ярко, словно это произошло только вчера, возник образ Глории в белоснежной свадебной фате, клявшейся, что непременно будет счастлива.
«Девушка, так мечтавшая о счастливом браке, потеряла мужа в одно мгновение»
В глубине души мне стало больно от жалости к ней.
— Нет. Пожалуй, я сама сказала лишнее.
Ветер, наполненный ароматом роз, коснулся щеки Глории. Она убрала растрепавшиеся золотистые волосы за ухо и вымученно улыбнулась.
— Глория…
Вернувшись домой, родные много раз предлагали Глории снова выйти замуж, но каждый раз она лишь молча качала головой.
«Должно быть, Риа действительно очень любила своего мужа»
С окончания войны прошло уже два года. За это время несколько чудом выживших членов экипажа затонувшего военного корабля были спасены и срочно доставлены обратно в Империю.
Словно заранее договорившись, все они утверждали, что их командир, Герман Эрнст, должен быть жив. Но с каждым месяцем эти заявления звучали всё менее убедительно.
Военные историки объявили, что вероятность того, что он до сих пор жив, практически равна нулю, и больше никто не требовал его возвращения и не утверждал, что он вот-вот вернётся домой.
— В последнее время у меня было слишком много всего на уме, поэтому, наверное, я немного на нервах. Я знаю, что ты сказала это из заботы обо мне. Я всегда благодарна тебе, Риа.
— Ой, пустяки. Я ведь всегда была на твоей стороне, разве нет? К тому же это ничто по сравнению с тем, как ты заботишься обо мне.
Около года назад я привезла Глорию в столицу. Она потеряла значительную часть своего состояния из-за неудачного делового предприятия и перестала есть и пить.
Вместо того чтобы оставить её в плохо содержавшемся герцогском поместье, я сделала всё возможное, чтобы в поместье Дрейков ей ни в чём не приходилось нуждаться.
Поскольку она любила цветы, я следила за тем, чтобы сад поместья оставался прекрасным в любое время года, а поскольку она так любила чёрный чай, я даже купила отличную чайную плантацию в южных провинциях.
— Это я всегда должна быть тебе благодарна, Мари.
— Конечно. Ты ведь моя единственная вторая половинка.
Я была счастлива.
Счастлива оттого, что могу держать рядом с собой такую дорогую мне родню и сама заботиться о ней.
— Господин вернулся домой, миледи.
Услышав слова дворецкого, я сняла очки в серебряной оправе и потёрла переносицу.
Уставшими глазами я прищурилась, глядя на настольные часы, и увидела, что время уже перевалило за восемь.
Для ужина было уже немного поздно, но я считала, что мы хотя бы должны провести этот вечерний приём пищи вместе, поэтому ждала возвращения Седрика.
Разумеется, вместе с Глорией.
«Неловко есть в одиночестве»
Даже когда я говорила Глории, чтобы она не ждала меня и поела первой, она наотрез отказывалась.
— Скажите ему, что я сейчас спущусь.
— Да, миледи.
По множеству причин я чувствовала себя торопящейся.
Я привела документы в порядок и вышла из кабинета.
Ночное небо уже стало чёрным, и в абсолютно тёмном окне отражалось моё лицо.
Всё это время я была склонена над финансовыми отчётами и даже ни разу не взглянула в зеркало.
Мои волосы, прежде мягкие и упругие, под грузом накопившейся усталости давно потеряли свой блеск.
Мне не хотелось, чтобы меня увидели хоть немного неопрятной, и в такой особенный день я намеревалась хотя бы из уважения к случаю выглядеть безупречно.
Пригладив волосы одной рукой, я поспешила на первый этаж.
— Ты, должно быть, устал, Седрик.
Я только что завернула за угол коридора второго этажа и спустилась на несколько ступеней.
Седрик как раз снимал пальто, чтобы передать его дворецкому.
И тут Глория, стоявшая рядом с ним, сама перехватила пальто, ещё раз аккуратно сложила его и передала дворецкому.
— Ты знаешь, сколько стоит этот пиджак? Нельзя обращаться с ним так небрежно.
— …Я учту, мадам.
Не обращая внимания на слова дворецкого, Глория подошла к Седрику с сияющей улыбкой.
— Наверное, ты совсем вымотался, раз ездил так далеко, на юг от Западной реки. Ох, а как прошла встреча с парфюмером?
Глория совершенно естественно протянула руку к галстуку Седрика.
— Визит оказался весьма плодотворным. Похоже, он тоже остался доволен нашими условиями, а мастерская оказалась в лучшем состоянии, чем я ожидал. Думаю, если немного поработать, мы сможем увеличить её производительность.
Её руки ни на мгновение не остановились, Седрик позволил ей снять с него галстук так, словно это было самым естественным делом в мире, и вскоре туго завязанный узел оказался развязан.
Я стояла на лестнице и смотрела на них обоих, не в силах ни о чём думать.
«Я ведь уже прямо говорила ей так не делать»
В отличие от меня, Глория была тёплой, ласковой и общительной.
Но время от времени она переходила границу — как сейчас, — и, похоже, действительно не понимала, что делает что-то неправильное.
«Пусть это и наш собственный дом, но ей всё же стоит помнить, сколько здесь глаз»
Если даже я сама порой ловила себя на непристойных подозрениях, то что же должны думать остальные?
И, как я и предполагала, я заметила, как лицо дворецкого, оказавшегося рядом с ними, постепенно становилось всё более напряжённым.
— О, Мари. А вот и ты.
Погружённая в свои мысли, я медленно подняла голову.
Седрик и Глория оба смотрели на меня с некоторой неловкостью.
— Как прошёл твой день, Мари? Ты уже поела? — спросил Седрик.
— Ещё нет. Я ждала.
— Мы с Мари оба умираем с голоду, пока ждём графа. Я ужасно голодна.
— Выходит, я невольно заставил даже свою почётную гостью голодать. Знал бы, поспешил бы вернуться.
Седрик говорил легко, шутливым тоном, но меня не отпускало странное ощущение, что что-то здесь не так.
— Уже довольно поздно. Почему вы не поели без меня?
Он выглядел так, будто забыл нечто очень важное.
Я прищурилась, разглядывая Седрика, и тут Глория мягко коснулась его руки и вмешалась:
— Мы не могли. Сегодня ведь годовщина вашей свадьбы.
— А…
Седрик на мгновение задумался, всё ещё приоткрыв рот.
Затем, словно придя в себя, подошёл к подножию лестницы и протянул мне руку.
— Пусть и с некоторым опозданием, но всё же, с годовщиной, Мари.
Его мягкая улыбка и голос, которым он прошептал это достаточно близко, чтобы слова едва не коснулись меня, были безупречно вежливы.
Нежный — таким же он был и в любой другой день, — и вдобавок исполненный супружеского долга.
«Ну, если он занят, он мог забыть о такой мелочи, как годовщина свадьбы. Я ведь не предупреждала его заранее»
Если у моего мужа и был недостаток, то заключался он в том, что лгать он умел плохо.
Именно поэтому мне и не составило особого труда заметить его давнюю связь на стороне.
«Нет смысла устраивать сцену в такой хороший день»
Я медленно протянула руку и взяла Седрика за руку.
Пока он мягко вёл меня к столовой, он сказал:
— Я приготовил для тебя в подарок «Эрманинг '52». Надеюсь, тебе понравится.
— «Эрманинг '52»? Это слишком дорогое вино, чтобы пить его за один-единственный ужин.
Для подарка от мужчины, который забыл собственную годовщину свадьбы, это было до нелепого, почти возмутительно дорогое вино.
Я озадаченно посмотрела на Седрика, но по его лицу было совершенно невозможно понять, что произошло что-то не так.
— Что ж, в таком случае остаётся надеяться, что этот вечер окажется столь же ценным.
В этот момент из-за моей спины донёсся тихий смешок.
Я обернулась, словно хотела узнать, что же показалось кому-то таким смешным, но Глория лишь ответила мне ясной, сияющей улыбкой.