Мне нужно было немедленно положить конец этому безумию.
— Отойдите. Я сама найду Глорию.
Я с трудом подняла ноющее тело и вышла в коридор. Позади отец крикнул:
— Глория Эрнст!
Но я даже не замедлила шага.
«До чего же ей хватает наглости. Как она может стоять в моём собственном поместье, перед моими собственными людьми и выдавать себя за меня?»
Когда мы были детьми, подобная уловка срабатывала без труда. Тогда Глория притворялась мной и обманывала родителей, а я лишь смеялась и считала это безобидной шалостью.
— Она сошла с ума.
Но теперь мне было не до смеха. Всё это давно перестало быть какой-то детской проделкой.
«Как она может лгать настолько безбожно? А те, кто поверил ей, они все тоже сошли с ума? Взять хотя бы врача, моих родителей, то, как они реагируют. Они обращаются со мной как с женщиной, окончательно потерявшей рассудок»
На мгновение ярость на Глорию сменилась чем-то похожим на чувство предательства по отношению к слугам и родителям. Но лишь на мгновение, потому что такие чувства никак не помогали исправить положение.
Я обхватила пульсирующую от боли голову и попыталась шаг за шагом восстановить в памяти, как всё дошло до этого.
«Не может быть, чтобы эта девушка провернула нечто настолько масштабное в одиночку. Значит, рядом с ней есть кто-то, кто подталкивает её вперёд»
Кто-то, кто может распоряжаться этим поместьем как ему угодно. Кто-то, кто способен встать на сторону Глории и прикрыть её.
«Да. Есть один такой человек»
Седрик Дрейк. Мой муж, окончательно лишившийся рассудка.
Я перехватила горничную, как раз заворачивавшую за угол.
— Где она?
— Да, миледи?
— Я спросила, где эта девушка!
— В-вы ищете госпожу? Госпожа сейчас, наверное, в розовом саду…
Не дожидаясь окончания ответа, я почти бегом направилась в розовый сад. Я даже не накинула шаль поверх домашнего платья. К чёрту достоинство знатной дамы и все правила приличия, которым меня учили с детства. Сейчас всё это не имело значения.
На улице сияло ослепительно яркое солнце, словно назло моему несчастному сердцу. Вдалеке, среди цветущих роз, Глория и Седрик сидели за чаем, совершенно безмятежно проводя время.
— Ты… Как вы могли…
Шаг за шагом я приближалась к ним, не в силах скрыть неверие на лице. Увидев меня, они поднялись со своих мест.
— Боже мой, Риа. Ты уже встала? Мне сказали, что ты сильно ударилась головой и должна отдыхать.
У Глории были мои манеры, мой голос, а черты лица она сложила в выражение тревоги. Даже платье и украшения в её волосах были моими. Это было уже не просто тонкое подражание, она превратила себя в мою точную копию.
Передо мной стояла безупречная «Марианна».
— Герцогиня, вам уже лучше?
Рядом с ней Седрик беззастенчиво изображал заботу обо мне. Впервые в жизни я поняла, что, когда абсурд переходит определённую грань, разум просто становится белым и пустым.
«Значит, они собираются довести это до конца»
Я не чувствовала ни разочарования, ни обиды. Только ярость, которую уже невозможно было удержать.
— Вам всем лучше остановиться. Потому что я не собираюсь участвовать в этом нелепом фарсе.
Когда я сделала ещё один шаг к ним, Седрик заслонил Глорию собой. Взгляд, полный такого презрения, больше не принадлежал мужу, которого я знала.
— Я понимаю, зачем вы это делаете. Но вы зашли слишком далеко. И вы прекрасно это знаете.
— Герцогиня Эрнст, довольно.
Седрик ни с того ни с сего бросил в меня этот фальшивый титул. Увидев лёгкую дрожь в его глазах, я наконец горько и недоверчиво рассмеялась.
— Честно говоря… это уже безумие.
Впрочем, если бы они были способны так просто признать свою вину, они никогда бы не осмелились зайти настолько далеко. С трудом удерживая дрожащее тело, я разжала крепко сжатый кулак.
— И что же вы теперь собираетесь делать? Выставить меня из поместья и сделать эту девушку хозяйкой дома? А ты, Глория? Тебе хватает наглости участвовать в этом безумии?
Шум в саду привлёк одного слугу за другим. Среди них были и мои родители, которые поспешили следом за мной.
Как только они окружили нас, Седрик выкрикнул так, чтобы это услышали все:
— Пожалуйста, прекратите это!
Седрик разыграл вспышку гнева с преувеличенной жестикуляцией, словно актёр в спектакле одного человека.
— Когда я вспоминаю, как Мари из-за тебя скатилась с лестницы, я до сих пор не могу спать по ночам. Меня это ужасно злит. А теперь что? Теперь ты утверждаешь, что ты Марианна?
Пока слуги наблюдали за яростью Седрика, они сами начали перешёптываться. Кто-то вслух удивлялся, неужели в этом доме хоть когда-нибудь бывает спокойный день и что на этот раз произошло, другая горничная сказала, что сначала она разбила себе голову, а теперь, похоже, вообразила себя хозяйкой поместья.
От этого шума у меня звенело в ушах. Но даже сквозь весь этот гам Седрик не прекращал обрушивать на меня свои обвинения.
— Пожалуйста, приди в себя. Сколько ещё терпения я должен тебе проявить?
До чего же нагло. Как будто он вообще имел право говорить о терпении.
— А что именно ты терпел?
Я уже не могла сдерживаться.
Терпение. От мужчины, который за моей спиной вёл грязную связь, а теперь собирался украсть даже моё собственное имя.
— Я была дурой, когда пыталась закрывать глаза на твою измену! Я действительно думала, что смогу решить всё это тихо, сама, на своих условиях!
Если бы это было возможно, я собиралась развестись с ним тихо. Я убеждала себя, что если просто вынесу всё это одна, то на этом всё и закончится. Ради семьи и её чести я считала, что так будет правильно.
Но они без малейшего колебания отодвинули меня в сторону, несмотря на все мои попытки скрыть их проступки. Я не могла нормально дышать, а эмоции уже вышли из-под контроля.
И в конце концов я со всей силы ударила Седрика Дрейка по лицу.
— Шлёп.
Резкий хлопок расколол воздух, а затем всё поглотила тишина. Слуги, столпившиеся поодаль, не издали ни единого звука. В этой тишине застыл чистый шок.
— Боже мой, Риа! Ты что творишь?!
Глория бросилась к нему, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке. Голова Седрика, резко отброшенная ударом в сторону, ещё долго оставалась неподвижной.
— Даже сейчас ты решила меня ударить…
Через мгновение Седрик выпрямился и свирепо посмотрел на меня.
— Тогда докажи. Докажи, что ты действительно моя жена.
— …Доказать?
— Да. Докажи.
За всю жизнь я не слышала более нелепого требования. Как я вообще должна была доказать, что я — это я? Мне никогда даже в голову не приходило, что мне придётся столкнуться с подобным, ведь быть Марианной с самого рождения было самым естественным и само собой разумеющимся фактом в мире.
— Что такое? Не уверена, что сможешь?
Седрик продолжал давить на меня.
— Не уверена? Ещё чего.
Я бросила это прямо в лицо ухмылявшемуся Седрику. И всё же мой разум лихорадочно работал, пытаясь найти хоть какое-нибудь доказательство того, что я — это я.
И наконец я нашла ответ.
— В последнее время всё больше домов занялось парфюмерным бизнесом, и конкуренция стала очень жёсткой. Поэтому наш дом ищет новый путь развития.
— Ха! Герцогиня Эрнст. Кто этого не знает? Об этом писали в финансовых газетах.
Седрик тут же парировал.
Он был прав. Сам по себе тот факт, что дом Дрейков, годами господствовавший на парфюмерном рынке, оказался на пороге перемен, ещё ничего не доказывал.
— Но направление, в котором наш бизнес должен развиваться дальше, знать уже сложнее. Если только ты не тот человек, который сам предложил этот план и руководил его осуществлением.
Взгляд Седрика едва заметно дрогнул.
— Помимо производства и распространения духов, конечная цель нашего дома — предлагать каждому клиенту аромат, созданный специально для него. Именно поэтому в последнее время ты встречаешься с парфюмерами.
Разумеется, я не думала, что одного подробного пересказа планов дома Дрейков будет достаточно, чтобы окончательно доказать мою личность.
— А когда всё будет готово, мы договорились, что первым индивидуальным ароматом станет подарок цветку высшего общества — леди Сейлин. Это должно было стать своего рода рекламой.
Но я знала, где хранился документ, в котором всё это было изложено письменно, и он мог доказать, что я Марианна.
— В моём кабинете есть документы, где я сама всё это изложила. Если бы я действительно была Глорией, я никак не могла бы о них знать.
Все затаили дыхание, следя за нашим разговором. Вернее, за моей отчаянной попыткой доказать свою правоту.
— Софи, иди в мой кабинет и принеси эти документы. Они лежат прямо сверху во втором ящике справа.
Я указала на одну из служанок, наблюдавших за происходящим.
— Ключ от ящика находится на третьей полке книжного шкафа, в первом отделении.
— А… э-э…
Софи переводила взгляд с меня на Глорию, не понимая, кому из нас следует подчиниться.
Тогда Глория вздохнула, словно именно она больше всех устала от всей этой ситуации, и слегка кивнула Софи.
— Можешь идти, Софи. А если документов там не окажется, посмотри в левом ящике. Там хранятся все важные бумаги.
Не знаю почему, но от слов Глории по моей спине пробежало неприятное предчувствие.
«
«Даже мой муж не должен знать, где хранится ключ от этого ящика. Так почему Глория с такой наглостью уверена в себе?»
Пока я ждала возвращения Софи, тревога с каждой минутой становилась всё сильнее.
«Если даже это не сможет доказать, кто я, что же мне тогда делать?»
Через некоторое время Софи вернулась в сад, раскрасневшаяся от волнения. В руках она держала несколько белых листов. Как только я протянула руку, совершенно уверенная в том, что теперь-то всё станет ясно…
— Миледи, я принесу их госпоже.
Софи на мгновение замешкалась, затем прошла мимо меня и вложила бумаги в руки Глории.
— Всё как сказала госпожа. Документы оказались в левом ящике.
— Да… молодец.
Глория с лёгким кивком приняла бумаги, словно благодарила Софи за небольшую услугу.
— Не может быть. Я точно положила их…!
— Хватит, Глория. Всё, на чём ты настаиваешь, — всё это я уже рассказывала тебе некоторое время назад.
Глория покачала головой с таким выражением, словно ей было больно смотреть на всё это, будто хотела сказать: какой смысл спорить с больной женщиной?
— Прости, Седрик. Я просто хотела хоть чем-то развлечь бедную Глорию, пока ей было скучно здесь, в поместье графа, рассказывала ей то одно, то другое, и… ну…
Повисла странная тишина.
Я машинально обвела взглядом толпу. Каждый человек, собравшийся в саду, смотрел на меня с презрением.
«Я не могу позволить этому так закончиться»
Меня охватила паника. Я не могла просто стоять здесь, мне нужно было сказать хоть что-нибудь.
— Тогда как же ты? Ты можешь доказать, что ты «Марианна»?
На мой вопрос Глория изящно приподняла бровь.
— Ты тоже должна это доказать. Доказать, что ты не «Глория», а «Марианна».
Не в силах совладать с волнением, я потребовала от неё ответа:
— Ну же. Говори!
Тогда Глория изогнула уголок губ в зловещей усмешке, а затем внезапно нахмурилась, словно совершенно растерялась. Даже этот незначительный жест до жути точно повторял мои собственные привычки.
— Это немного странно. Я настоящая Марианна, и всё же… с чего мне вообще начать доказывать, что я — это я?
— сказала Глория.
— Полагаю, мне придётся назвать что-нибудь, чего ты никак не можешь знать. Да… немного неловко, но…
Она пожала плечами с ещё большей самоуверенностью.
— Я знаю о Седрике всё. Что он любит есть, что предпочитает, какие у него привычки, вплоть до его распорядка дня. Я даже знаю, сколько у него родинок на теле и где у него шрам.
Боже мой. Её слова были настолько мерзкими и грязными, что я резко втянула воздух.
— Ты знаешь это только потому, что спала с моим мужем!
— Опять то же самое. Мы с Седриком уже женаты, как вообще может быть что-то неправильное в том, что между нами? Если чьё-то сердце и сбилось с пути, так это твоё, ведь именно ты возжелала моего мужа…
Глория промокнула сухие глаза, словно действительно собиралась заплакать, и добавила, что никак не могла понять, как мы вообще оказались в подобной ситуации.
— Хорошо. Если ты действительно Марианна Дрейк, тогда ответь мне на один вопрос. На каком бедре у Седрика шрам?
Глория задала этот вопрос, и в ту же секунду Седрик испустил настолько глубокий вздох, словно хотел провалиться сквозь землю. На его лице было написано глубокое унижение.