Контент удален!

3 Правда приходит внезапно

Оленина, идеально прожаренная на гриле, и густой соус из томлёного инжира уже должны были вот-вот появиться на столе. Главный повар откупорил «Эрманинг ’52» и подошёл к Седрику.

— У графа отличная память. Вы ведь вспомнили, как я говорила, что «Эрманинг ’31» меня разочаровал, и поэтому на этот раз специально купили ’52. Не так ли?

Вино тихо заструилось в бокал Седрика, когда неожиданно заговорила Глория.

— Ах, да. Ты говорила, что необычная терпкость ’31 пришлась тебе не по вкусу.

— Именно. Я слышала, что люди по-разному ощущают изменения, которые происходят с вином при выдержке. Помнишь, Мари? Ты сама с удовольствием пила ’31. Знаешь, тогда, в ресторане возле оперного театра.

Тот ужин в плавучем ресторане рядом с оперным театром я помнила очень хорошо.

В тот день у нас с Глорией был день рождения, и Седрик тоже был с нами. Как она и сказала, тогда мы наслаждались ’31, а я ещё заметила, как мне нравилось послевкусие, которое оно оставляло на языке.

Именно та терпкость, которую Глория теперь называла неприятной, пришлась мне по вкусу.

— ’31 тоже был неплох, но, должна сказать, я с нетерпением жду и ’52, который принёс Седрик…

— Марианна такая счастливая, правда? Подумать только, ей предстоит провести всю оставшуюся жизнь с таким преданным мужем.

Глория внезапно перебила меня.

Подобное случалось достаточно часто — уж очень она любила вставлять свои слова, — но почему-то сегодня вечером это раздражало меня сильнее обычного.

И меня также задевало то, что Седрик, забывший о самой годовщине нашей свадьбы, умудрился запомнить какую-то мимоходом брошенную мной фразу, сказанную несколько месяцев назад.

«Почему мне так тесно?»

Я подняла руку и тихо прижала её к верхней части груди.

Внутри всё сжалось и словно закупорилось, будто я проглотила что-то, что никак не хотело проходить дальше.

Кончики пальцев, испачканные чернилами от долгих часов, проведённых над документами, медленно холодели.

В конце концов я не смогла выпить и половины своей обычной порции, тогда как Глория изрядно захмелела от ароматного вина.

Она поднялась, сказав, что хочет подышать свежим воздухом, но тут же тяжело навалилась на Седрика. Он без малейшего промедления поддержал её — сама любезность и воплощение джентльмена.

— Этот запах…

— Простите, мадам?

— Я про запах, этот запах. М-м… что это за аромат? Это потому, что сегодня вы ездили в мастерскую? От вас чудесно пахнет, граф. Просто прекрасно.

С пылающими щеками Глория уткнулась носом в шею Седрика и вдохнула его запах.

У меня почему-то закружилась голова, и я поспешно позвала свою горничную Беллу.

— Белла, позови слугу, чтобы помог Риа добраться до её комнаты.

— В этом нет необходимости, Мари.

Ответ прозвучал с совершенно неожиданной стороны.

Я удивлённо посмотрела на Седрика.

— Я сам провожу госпожу Эрнст до комнаты.

— Ты и сам довольно пьян, Седрик. Нести Риа до самой спальни опасно.

— С этим я справлюсь. И будет лучше, если это сделаю я, а не кто-нибудь другой станет прикасаться к госпоже.

Не успела я ответить, как Седрик с помощью горничной подхватил Глорию на руки.

Я тихо положила нож.

Я уже бесчисленное количество раз подавляла свои подозрения относительно этих двоих. Но, увидев сейчас мужа с Глорией на руках, я вновь невольно представила картину, которой совершенно не должно было быть в моей голове.

«Почему же с некоторых пор я не могу смотреть на этих двоих вместе?»

Не в силах удержаться, я последовала за ними из столовой.

Когда мы дошли до спальни Глории, Седрик осторожно уложил её на кровать.

Затем он вышел так тихо, что не раздалось ни единого шага, и мягко прикрыл за собой дверь.

По отношению к Глории, крепко спавшей на кровати, он проявлял одну лишь заботу.

— Мари.

Седрик встретился со мной взглядом, когда я стояла перед дверью спальни.

— Это особенная годовщина, которая бывает лишь раз в году. Тебе разве не жаль, что мы не смогли провести её вдвоём?

— Нисколько, Седрик.

— И всё же я знаю, что тебе было неприятно. Ты ведь даже ещё не получила свой подарок на годовщину.

— Но я уже получила подарок. Я имею в виду то чудесное вино.

— Как я мог осмелиться назвать это подарком?

Словно его позабавило, что я действительно поверила его словам, Седрик тихо рассмеялся.

— Сегодня я встречался с парфюмером — Виктором. Я заказал у него специально для тебя духи к годовщине. Оказалось, что их изготовление занимает гораздо больше времени, чем я ожидал. Скоро я их получу и принесу тебе, так что тебе не придётся долго ждать.

— …А.

Я не смогла произнести больше ни слова и лишь смотрела на Седрика.

На краткий миг во мне вспыхнула надежда: может быть, он всё-таки не забыл нашу годовщину целиком.

«Но когда я вспоминаю, какое смятение отразилось на лице Седрика в тот момент, когда Глория напомнила ему о годовщине…»

Что бы ни было ложью, одно это, по крайней мере, ложью не было.

«Этот человек сейчас врёт, лишь бы выбраться из неловкого положения»

Некоторые ложь в этом мире приходилось проглатывать целиком, даже когда человек, произносящий её, был прозрачен как стекло.

Чтобы сохранить наш брак.

Чтобы мир между нами не разбился вдребезги.

— Спасибо, Седрик.

Мне ничего не оставалось, кроме как улыбнуться ему в ответ, делая вид, будто я ни о чём не догадываюсь.

— Это мне следует благодарить тебя, Мари. Правда… спасибо, что стала моей женой.

Седрик легко поцеловал тыльную сторону моей руки.

Я безучастно наблюдала за этим формальным жестом, а затем вдруг вспомнила кое-что, совершенно вылетевшее у меня из головы.

«Ах… подарок»

В отличие от него, я заранее приготовила подарок к годовщине, но упустила момент и так и не смогла его вручить.

А он всё ещё лежал в столовой.

— Подожди минутку. Я тоже кое-что приготовила, но оставила это в столовой. Сейчас вернусь.

Я задумалась, какой вообще смысл в подарках, которыми супруги обмениваются просто ради соблюдения формальности?

И всё же, если исчезнет даже эта формальность, между мной и моим мужем вообще ничего не останется.

С этой самоироничной мыслью я направилась по коридору и подошла к дверям столовой.

— Бедная наша госпожа… Что же ей теперь делать?

Услышав голоса горничных, доносившиеся из-за приоткрытой двери, я невольно остановилась.

— Вот именно. Ты видела, какое у неё сегодня за ужином было мрачное лицо?

— Эта герцогиня Эрнст тоже переходит все границы. Даже в годовщину их свадьбы лезет между ними, что она вообще себе позволяет?

Горничные, убирающие со стола посуду, обсуждали моего мужа, меня и Глорию.

«Если даже среди слуг уже ходят такие разговоры — это серьёзная проблема»

Одно слово рождает десяток слухов.

Если подобные сплетни начнут распространяться по поместью, однажды совершенно беспочвенные слухи могут выйти и за его пределы.

«Нужно строго предупредить их, пока какие-нибудь странные слухи не разошлись дальше»

Я уже собиралась войти в столовую и положить конец распущенным языкам слуг.

— Честно говоря, я уже сама не понимаю, кто здесь хозяйка дома. Они выглядят совершенно одинаково, и от этого всё становится ещё запутаннее. Иногда кажется, что именно герцогиня здесь больше похожа на жену, чем наша госпожа.

— Только посмотрите, как герцогиня сегодня первой вышла встречать господина. Бросилась снимать с него пальто, ну разве так подобает себя вести?

— Если так пойдёт дальше, можно подумать, что герцогиня сама метит на место хозяйки этого дома.

Сомнения, которые мучили меня весь день, словно заострились и вонзились прямо в сердце, будто чувства, которые я списывала всего лишь на чрезмерную мнительность, теперь вытащили наружу и заставили взглянуть на них в открытую.

Я больше не могла этого выносить и распахнула дверь.

— …Боже мой… миледи.

— Ч-что привело вас сюда…

Горничные склонили головы, растерянно переминаясь.

Я стрелой пронеслась мимо них и направилась к креслу.

— Я ищу бархатную коробочку, которая лежала здесь.

Одна из застывших от смущения горничных тут же принесла коробку с подарком, которую она отложила в безопасное место.

— Вот она, миледи.

Ради Седрика, который всё ещё должен был ждать меня в коридоре, я поспешила обратно.

Разумеется, перед уходом из столовой я не забыла предупредить горничных.

— Как бы далеко это ни оставалось внутри стен поместья, здесь повсюду есть глаза и уши. Селли. Рина. Завтра я вызову вас обеих по отдельности, и мы ещё раз поговорим об этом.

Горничные снова и снова извинялись, одна за другой повторяя слова сожаления.

Но я была слишком занята тем, чтобы справиться с внезапным вихрем чувств внутри себя, и почти не слушала их извинений.

В ту ночь я ждала, когда Седрик вернётся в нашу спальню после работы допоздна.

Мне действительно нужно было раз и навсегда разобраться с Глорией.

А если говорить прямо, я больше не могла закрывать глаза на всю эту цепь событий.

«Но почему он не идёт?»

Время постепенно приближалось к полуночи.

Я не спала, продолжая ждать его глубокой ночью, но мой муж так и не вернулся в спальню.

Я не хотела мешать его работе, но терпения у меня оставалось всё меньше.

И потому глубокой ночью, когда все уже спали, я тихо вышла из спальни и направилась к кабинету мужа.

«С чего же мне вообще начать?»

Я медленно и тщательно принялась разбирать по порядку причины, с которых всё это вообще началось.

С самого детства Глория была девушкой, для которой быть любимой всеми было важнее самой жизни.

Куда бы она ни приходила, ей непременно нужно было быть в центре внимания, и всякий раз, когда внимание доставалось кому-то другому, она закипала от обиды.

Наш отец, маркиз Сеймур, сурово отчитывал её за такое поведение, а когда она стала взрослой, казалось, что эти недостатки исчезли сами собой.

Нет.

Я лишь думала, что её недостатки исчезли.

На самом деле я просто проводила с ней слишком мало времени после того, как каждая из нас обзавелась собственной семьёй.

И только теперь, спустя десять месяцев после того, как я привезла Глорию в столицу, я снова смогла почувствовать в ней этот старый недостаток.

«Точно. Риа не изменится. Такова её природа: она слишком сильно любит людей и настолько открыта и непосредственна, что порой даже не замечает, когда переходит границу. Значит, мне придётся попросить мужа держаться от неё подальше»

Я собиралась сама серьёзно предупредить Глорию, но прежде решила, что должна сначала обсудить всё это с Седриком.

Что же касается Глории, валявшейся пьяной в своей комнате, с ней вполне можно было поговорить после завтрака.

К этому времени впереди уже показался кабинет.

На мгновение я замешкалась.

Правильно ли будет взваливать такое на мужа, который и без того работает до столь позднего часа?

«Нет. Это и его проблема тоже. И правда, всё это уже слишком, чтобы списывать на простую доброту к сестре жены»

Я поправила тонкую шаль, сползавшую с плеч, и твёрдо решилась.

— Тук-тук.

— Дорогой. Это я — Марианна.

Я постучала в дверь кабинета, но ответа не последовало.

Я постучала снова, несколько раз, ожидая, когда Седрик разрешит войти.

За дверью царила полная тишина.

«Неужели он уснул в соседней комнате?»

Кабинет Седрика состоял из читальной комнаты и небольшой боковой комнаты, примыкавшей к ней.

В боковой комнате стояла узкая кровать, чтобы он мог отдыхать между долгими рабочими периодами, и мой муж часто засыпал там после особенно долгой ночной работы.

Раз ответа не было, скорее всего, он находился именно в боковой комнате.

— Я войду, Седрик.

Открыв дверь и войдя в кабинет, я убедилась, что Седрика там действительно не было.

Вместо этого из щели маленькой двери, ведущей в боковую комнату, пробивался слабый свет.

А оттуда доносились приглушённые звуки тайного разговора.

— Раздвинь ноги чуть шире, Риа.

Голос был несомненно Седрика. И если я правильно расслышала голос мужа, то человеком, к которому он сейчас так отчаянно тянулся, мог быть только один…

Глория.

Моя родная сестра-близнец.