Контент удален!

— Командир, вы лично будете проводить допрос?

Полковник Чхон Тхэ О ответил молчанием. Бойцы с недоверием смотрели на командира. Как бы то ни было, даже в спецназе случаи, когда командир батальона в звании полковника лично проводит допрос, были крайне редки. Пусть выжившая и вызывала подозрения, он оставался командиром батальона, и его время было ценнейшим ресурсом, который ни в коем случае нельзя было тратить впустую.

Первым среди бойцов, осторожно наблюдавших за реакцией полковника, заговорил командир отделения майор Кан Гён Мо.

— Командир. Разрешите взять допрос на себя?

Полковник Чхон Тхэ О слегка склонил голову набок и уставился на майора Кан Гён Мо. За исключением командира, облачённого в парадную форму, все бойцы были в специальной боевой экипировке спецназа. Камуфляж расцветки мультикам, идеальный для маскировки среди руин, облегал их мускулистые фигуры. В раскосых, как у диких зверей, глазах под короткими стрижками читалась непоколебимая преданность.

— Пленница ещё не выразила готовности сотрудничать. Как насчёт того, чтобы сначала я встретился с ней и добился согласия, а уже потом вы с ней поговорите?

— Я её привёл, мне за неё и отвечать. Дальше.

Полковник Чхон Тхэ О дёрнул густой бровью. Это было своего рода предупреждением. Участвуя в бесчисленных секретных операциях, полковник старался распределять ответственность так, чтобы подчинённые могли получить максимум практического опыта. Однако то, что он решил допросить пленницу лично, означало: уровень опасности ситуации стал на порядок выше. Осознав всю серьёзность положения, бойцы молча переглянулись.

— Следующий пункт — список вещей, обнаруженных в лаборатории. В процессе их изучения, с целью выяснить, для чего она была создана...

Докладчик вывел в воздух трёхмерную голограмму, транслирующую внутренние помещения глубоководной лаборатории. Полковник же наблюдал, как спавшая на полу пленница осторожно приподняла голову. На экране, где по его приказу ей показывали процесс приёма пищи, теперь по кругу крутили обучающие видеоролики, используемые для адаптации новобранцев к армейским будням. Приём пищи, умывание, отдание чести — самые базовые инструкции шли одна за другой без звука.

Пленница, подражая отдающему честь солдату на экране, выпрямила левую ладонь и поднесла её к виску. Она расправила плечи, выпятила грудь и переводила взгляд с экрана на себя, в точности как ребёнок, слепо копирующий взрослых.

— Ёбнутая.

Внезапно взвалив на себя эту ходячую проблему, полковник потёр виски и сосредоточился на брифинге.

***

Мир потянула руки к льющемуся с потолка свету. Каждый раз, когда она сжимала и разжимала кулаки, сквозь её пальцы порхали пылинки. Крошечные частицы ускользали от неё, словно дразня и предлагая себя поймать. Раззадорившись, Мир начала быстро хватать воздух обеими руками.

[Командир батальона скоро будет здесь.]

Даже не услышав голоса из динамика, Мир продолжала свою игру в кошки-мышки с пылью. В лаборатории, где она выросла, не было ни единой пылинки, поэтому для неё даже это стало увлекательным развлечением.

После того как видео, которое Мир так внимательно смотрела, резко оборвалось, к ней пришла какая-то женщина и тщательно вымыла её. Сперва та просто включила воду и наблюдала, но, поняв, что пленница не умеет мыться, закатала рукава своей боевой формы. Заметив под засученными рукавами бесчисленные шрамы, Мир почувствовала, что не так уж сильно отличается от других людей.

Всего несколько ловких движений — и все следы еды на теле Мир были смыты. Затем девушку переодели в чистое, и здешние вещи ей понравились. В отличие от лабораторных халатов с разрезами по бокам, которые легко было стянуть в любой момент, эта одежда делилась на верх и низ. Пусть в лаборатории ткань струилась и была гладкой, как вода, а эта одежда кололась и стояла колом — зато никто не мог её так просто раздеть. Поэтому грубые вещи этих незнакомых людей нравились Мир куда больше.

Вдоволь наигравшись, Мир принялась изучать новое помещение. В отличие от прежней камеры, здесь на одной из стен вместо решётки висело огромное зеркало. Посередине комнаты стояли железный стол и два стула. Усевшись на один из них, Мир стала чего-то ждать.

— Здравия желаю!

Вслед за напряжённым приветствием в комнату кто-то вошёл. Мир медленно подняла голову, чтобы посмотреть на мужчину, чеканным шагом подошедшего и замершего прямо перед ней. В отличие от остальных солдат в форме песочного цвета, он был в тёмном, строгом парадном кителе. Её взгляд так и забегал: девушке было ужасно любопытно рассматривать три цветка на петлицах у крепкой шеи и пёстрые орденские планки на груди.

— Привет, пленница.

Крупный мужчина, несмотря на свою массивную фигуру, изящным жестом провёл рукой по спинке стула. Его движения, походка, даже выражение лица и жесты были лишены грубости — они струились плавно, словно вода. Одним своим появлением он полностью завладел вниманием Мир. Стоило полковнику чуть вздёрнуть подбородок или опустить взгляд, как она всем существом улавливала это мимолётное движение.

Полковник, в полной мере ощущая на себе взгляд пленницы, опустился на стул. Он поднял длинную ногу и закинул её на другую. Мир, переводя взгляд то на сидящего напротив мужчину, то на себя, с трудом водрузила одну свою вялую ногу на другую, пытаясь скопировать его позу. С непривычки скрючившись, она заёрзала на стуле и, попытавшись опереться на воздух, рухнула на пол прямо в сидячем положении.

— Надо же.

Полковник тихо усмехнулся, глядя, как Мир перевернулась и клюнула носом в пол. Она даже не успела выставить руки и рухнула лицом вниз, ободрав подбородок и разбив губу, на которой тут же проступила кровь. С тех пор как она оказалась здесь, её никто не бил, но из-за постоянных попыток научиться вставать её тело и так сплошь покрывали синяки и ссадины. Впрочем, не обращая внимания на новые раны, Мир поднялась и снова уселась на стул.

— Будь это игрой, даже я бы повёлся.

Бах!

Полковник с силой опустил кулак на стол. На металлической поверхности осталась вмятина, в точности повторяющая контур его кулака. Мир с удивлением посмотрела на погнутый стол, затем слабо сжала кулачок и, подражая полковнику, легонько постучала по столешнице.

— Имя.

Раздумывая, почему у неё так не получается, Мир широко распахнула голубые глаза от внезапного вопроса. Растерявшись, она лишь пошевелила губами, и в следующую секунду её голова с глухим звуком резко откинулась в сторону.

— …

В этот момент мир вокруг неё затих. Левое ухо обожгло жаром. Она вроде бы не двигалась, но её лицо оказалось полностью повёрнуто вбок. Недоумевая, что произошло, Мир повернула голову обратно и увидела, что рука, только что бившая по столу, теперь с раскрытой ладонью застыла в воздухе.

— Отвечай.

С глухим звуком ситуация повторилась. Придя в себя, Мир обнаружила, что на этот раз валяется на полу. Взмахнув рукой для удара, полковник заодно вытянул длинную ногу и пнул стул, на котором она сидела.

— Угх... — Мир, извиваясь на полу, как червяк, попыталась подняться.

Это ей не показалось. Полковник действительно ударил её по щеке и пнул ни в чём не повинный стул.

Стоило ей по привычке вытереть рот тыльной стороной ладони, как на бледной коже остался густой красный след. Кровь капала ей на бёдра и на пол, хлеща из носа так, словно кто-то открыл кран.

[Командир. Пленнице невозможно остановить кровотечение.]

В замкнутом помещении раздался встревоженный голос. То, что она услышала через динамик, было сказано не полковником. Мир подняла голову и огляделась, ища источник звука, но огромная рука заслонила ей обзор. Решив, что её снова собираются ударить, Мир крепко зажмурилась. Но в этот раз её подняли в воздух.

Он сейчас меня бросит. Прямо так и швырнёт на пол.

Сжавшись в комок от напряжения, Мир зажмурилась. Однако мужчина просто поднял её за шиворот и усадил обратно на стул. Поистине непредсказуемый человек. Неуклюже усевшись с его помощью, девушка посмотрела на своё отражение в зеркале, занимавшем одну из стен. Из-за хлынувшей крови под обеими ноздрями остались багровые разводы, а разбитая губа и ободранный об пол подбородок выглядели просто ужасно.

— Как же с тобой хлопотно.

Полковник схватил смотрящую в зеркало Мир за маленький подбородок и повернул её голову к себе. Он грубо потёр большим пальцем её разбитую губу. Было непонятно, вытирает он кровь или пытается расковырять рану ещё сильнее, но почему-то это прикосновение показалось девушке знакомым.

Неужели… Чтобы проверить свою догадку, Мир осторожно протянула руку к мужчине, вытирающему ей лицо.

Хлоп.

Полковник безжалостно отшвырнул руку Мир, стоило ей к нему прикоснуться. От удара ладонь покраснела. Затаив дыхание, Мир разглядывала его, пока наконец не поняла, откуда взялось это чувство узнавания. Особенное, обжигающее тепло и хватка, намного превосходящая обычную человеческую силу, — всё было в точности как у человека, который вытащил её из лаборатории.

— Это... ты?

В голубых глазах затеплилась надежда. Лицо Мир заметно просветлело. Мужчина всё так же пугающе хмурился, но она, переполненная радостью и благодарностью, лишь беззвучно открывала рот, не в силах сдержать восхищения. Ему же, казалось, было совершенно плевать на её реакцию. Он лишь чуть откинул голову и пронзил Мир ледяным взглядом, всем своим видом требуя ответа на вопрос.

— У тебя имени нет?

— ...Ми... Мир?

— Мир?

Мир закивала. Услышав ответ, полковник открыл лежавший на столе отчёт. Он начал быстро строчить по бумаге чем-то длинным и твёрдым. Заинтригованная тем, что он делает, Мир подалась вперёд, но вдруг ей прямо между бровей упёрся жёсткий стержень. Зажав в руке предмет, мужчина приставил его к её лбу, не давая приблизиться.

Мир смотрела на него, пока ручка вдавливалась ей в межбровье. В лаборатории его лицо скрывали маска и шлем, поэтому она не могла как следует его рассмотреть. Но сейчас, при ярком свете, стало ясно — это до умопомрачения красивый мужчина. Аккуратно зачёсанные назад волосы без единой выбившейся пряди, прямой, как пушечный ствол, нос — его идеальные пропорции без малейшего изъяна казались отчеканенными на заводе, словно совершенное оружие.

Там, в лаборатории, она не могла рассмотреть его из-за маски, но теперь её взгляд то и дело притягивали чёрные глаза, поблёскивающие в глубоких впадинах под густыми бровями.

Мир сгорала от любопытства. Ей хотелось узнать о нём всё.

— ...И... имя?