Контент удален!

— Ослабьте хватку. Есть риск удушья.

Военврач предупредил младшего лейтенанта Чхве Чон Вон. Как только та с силой надавила на пленницу, температура тела Мир резко упала, её бросило в пот, и одежда мгновенно взмокла. Даже с зажатым ртом Мир продолжала отчаянно мычать и вырываться, из-за чего сквозь зубы ручьём текла слюна. Однако для Чхве Чон Вон выполнение приказа было важнее: глядя на шприц с ещё не до конца введённой сывороткой правды, она не ослабляла хватку.

— Младший лейтенант Чхве Чон Вон!

Услышав окрик военврача и оценив состояние пленницы, Чон Вон ослабила хватку, давая ей вздохнуть. Судорожно глотая холодный воздух, Мир зашлась в сухих рвотных позывах, а затем, дрожа побледневшими руками и ногами, разрыдалась в голос.

— Судя по проколам на руках, тебе это пиздец как привычно. Какого хера ты истерику закатываешь?

Когда игла вошла в синюю вену и препарат начал поступать в кровь, к ним подошёл майор Кан Гён Мо. Он взглянул на руку, в которую вливалась стандартная доза сыворотки правды. У Мир и без того сквозь кожу хорошо просвечивали вены, а из-за обилия шрамов от проколов даже человек без медицинского образования мог бы без труда найти нужную. Как только сыворотка была введена полностью, сопротивление Мир сошло на нет, и Чхве Чон Вон медленно отстранилась от неё. Лицо пленницы, словно после тяжёлого боя, блестело от пота и слёз.

Майор Кан Гён Мо посмотрел на наручные часы. Выждав время, необходимое для того, чтобы сыворотка подействовала, он приступил к короткой проверке перед полноценным допросом.

— Имя.

— …

— Пленница, я спросил, как тебя зовут.

Это было базовым правилом допроса. Майор Кан Гён Мо понимал, что под действием препарата пленница сейчас не в себе, и терпеливо ждал ответа. Введённая доза была рассчитана на взрослую женщину, так что, пусть и с некоторой заторможенностью, теперь с Мир можно будет нормально поговорить. Военврач, сделавший укол, ради соблюдения секретности покинул помещение, а младший лейтенант Чхве Чон Вон осталась стоять позади майора.

С безвольно обмякшими, как у трупа, руками и ногами Мир уставилась в зеркало на потолке. Залитое потом и слезами отражение было ей настолько привычно, что вызывало смех. Сменились лишь люди и место, а её жизнь осталась прежней. Мир чувствовала себя жалкой оттого, что надеялась, будто здесь всё изменится. Не моргнув и глазом под болезненно режущим сетчатку светом, она забормотала себе под нос:

— Мир, спасение, кровь, путы, судьба, боль, страх, повторение.

— Что с ней такое? Дозировку сыворотки точно правильно рассчитали?

— Полковник... моё спасение. Не такой, как другие. И полковник... и, может быть, вы... Люди? Нет, скорее звери. Псы... да. Псы...

Лицо майора Кан Гён Мо, слушавшего этот непонятный поток слов, вмиг заледенело. Он не мог пропустить сказанное мимо ушей. Для простого бреда её слова выражали слишком ясную мысль. Чхве Чон Вон, решив, что сыворотка не подействовала, уже собралась позвать военврача обратно, как вдруг Мир резко повернула голову. Встретившись с ней взглядом, оба мгновенно замерли. Мир пристально смотрела на знаки различия на их форме.

— Суждение, решение, выбор.

Оба офицера напряжённо уставились на губы Мир. Будучи связанной, применить силу она не могла, а значит, даже самое незначительное её слово могло стать ключом к разгадке.

— Знаете...

Однако с её красных губ сорвался вовсе не ключ к разгадке, а прозвучало твёрдое решение.

— Моя кровь... ценная?

Криво усмехнувшись, Мир тихо закрыла глаза. Лишь услышав в допросной, что её кровь трудно остановить, она осознала: её кровь — совершенно особенная. Всё это время какие-то неизвестные люди изо дня в день качали из неё кровь, но никто так и не удосужился объяснить причину.

Мир всегда была лишь жертвой. Мысль о том, чтобы дать отпор, ей даже в голову не приходила. Она всегда оставалась слабой и одинокой, ей нечего было добиваться сопротивлением, и не было ничего, чего бы она желала настолько сильно, чтобы вступать в заведомо проигрышную схватку.

Но теперь всё изменилось. У Мир появилось то, чего она хотела. Вспомнив буквы, которые ясно видела даже с закрытыми глазами, она без колебаний приняла решение.

— Товарищ майор!

Почувствовав неладное, младший лейтенант Чхве Чон Вон в панике закричала. Кан Гён Мо с опозданием осознал, что происходит, и протянул руку к пленнице. Но Мир оказалась быстрее. Собрав остатки сил, она со всей мочи прикусила собственный язык. Мощная хватка майора, грозившая раскрошить ей челюсть, остановила попытку самоубийства на полпути, но острые клыки уже глубоко вонзились в плоть, и изо рта Мир ручьём хлынула кровь.

— Живо тащи кровоостанавливающее! Пленнице нельзя переливать кровь!

Хотя Мир не смогла откусить язык одним махом, в его мягкой плоти остались глубокие вмятины от зубов. Распахнув закрытую дверь, в комнату вбежала толпа военных врачей. Чтобы остановить кровотечение, они в спешке начали отстёгивать ремни, сковывавшие её худые руки и ноги.

— Лаборатория... взрыв... Мир... одна.

— Держите её!

— Разрешение... вывод... завершение.

По чьей-то команде военные протянули руки к конечностям Мир. Даже пока её держали за руки несколько человек, Мир продолжала бормотать себе под нос, а затем, быстро оценив обстановку, резко повернула голову. Встретившись взглядом с военврачом, который до этого ставил ей капельницу, она высунула окровавленный язык. Увидев чёткие следы от зубов, врач в ужасе отдёрнул руки.

— А-а-а!

— Капитан! Твою ж мать, блядь!

При виде изувеченного языка военные врачи тоже немедленно отступили. Намерения пленницы покончить с собой были более чем очевидны. Разумеется, от отрезанного языка она бы не умерла на месте, но если допустить у пленницы, которой нельзя переливать кровь, массивную кровопотерю, останется лишь бессильно констатировать смерть.

— Успокойтесь. Мы не станем применять к вам силу.

— Вы что творите?!

— Товарищ майор, вам тоже нужно успокоиться! Мы же не можем позволить пленнице умереть!

Военврач и ещё двое солдат отступили от Мир, чтобы избежать непредвиденных ситуаций. Поддавшись на уговоры врача, майор Кан Гён Мо и младший лейтенант Чхве Чон Вон тоже не стали набрасываться на пленницу. Нельзя было лишний раз провоцировать и без того взбудораженную девушку.

Когда суматоха улеглась, Мир, чья верхняя одежда и лицо вокруг рта были залиты кровью, резко поднялась с места. Из-за того что мышцы на ногах полностью атрофировались, походка Мир была неустойчивой, как у шатающегося заражённого, но она упрямо двигалась вперёд. Ковыляя, Мир направилась к майору Кан Гён Мо и младшему лейтенанту Чхве Чон Вон. Встав перед ними, Мир поочерёдно посмотрела на их форму и беспечно склонила голову набок, словно человек, раздумывающий над меню.

— Ты... или ты?

Немного подумав, Мир выбрала майора Кан Гён Мо — на его погонах был цветок, похожий на тот, что у полковника. Иссохшая, состоящая из одних костей рука изо всех сил вцепилась майору в воротник. Хватка была настолько слабой, что стоило лишь слегка отмахнуться, и запястье вывернулось бы в обратную сторону, но Кан Гён Мо не смел её оттолкнуть. Стоило ему не рассчитать силу, и пленница могла бы умереть на месте.

— Это ты.

Мир потянула майора Кан Гён Мо за воротник на себя, опустив до уровня своего взгляда, и посмотрела ему прямо в глаза. Уставившись на него белками с полопавшимися сосудами, она скривила перемазанные кровью губы и тихо прошептала:

— Приведи полковника.

Встретившись взглядом с налитыми кровью синими глазами, майор Кан Гён Мо крепко сжал кулаки. Хрипло закашлявшись прямо в лицо майору, Мир потеряла сознание на ногах, и из её рта потекла кровь. Её обмякшее тело рухнуло на пол, и в помещении повисла тяжёлая тишина.

Воротник майора Кан Гён Мо успел окраситься кровью Мир. Глядя на военных врачей, опасливо косившихся на него, он резко скомандовал:

— Чего замерли?! Живо останавливайте кровь!

— Есть, товарищ майор!

Все слаженно бросились останавливать пленнице кровотечение. Пока Мир перевязывали и перекладывали, младший лейтенант Чхве Чон Вон подошла к майору Кан Гён Мо и протянула ему платок из внутреннего кармана.

— ...Вы отлично сдержались. Ударь вы её, она бы умерла на месте.

Майор Кан Гён Мо взял протянутый ею тёмно-синий платок и грубо оттёр шею. Кровь с кожи стереть удалось, но покрасневшие знаки различия платок не взял. Глядя на забрызганные кровью погоны, майор Кан Гён Мо глухо рассмеялся.

— Товарищ майор, вы в порядке?

— Ха-ха, блядь. Надо же, я стерпел.

Ощущая мокрый воротник, он медленно выдохнул. Майор Кан Гён Мо наклонился вперёд и обеими руками схватился за стальной стол. Он пытался выровнять дыхание и успокоиться, но его закатанные предплечья напряглись, а толстые вены вздулись.

— Ты слышала, что сказала пленница?

— Так точно, слышала.

— У неё не только кровь особенная. Она явно что-то чувствует.

— ...Давайте пока просто понаблюдаем. Думаю, делать выводы ещё рано.

Майор Кан Гён Мо опустошённо усмехнулся. Он и сам надеялся, что просто накручивает себя, но дурные предчувствия, рождённые его звериным чутьём, ещё ни разу не ошибались.

— Я доложу командиру батальона и вернусь. Жди здесь.

Майор Кан Гён Мо поправил растрепавшуюся форму и вышел. Младший лейтенант Чхве Чон Вон уставилась на стол, за который только что держался майор. Широкая стальная столешница оказалась сложена пополам, словно лист бумаги.