Контент удален!

Экстренно вернувшийся по вызову командующего базой Намхэ, бригадного генерала И Ги Сона, Чхон Тхэ О неподвижно стоял посреди его кабинета. Самое просторное и роскошное помещение на базе было привилегией, предоставленной государством для удобства командующего.

— Полковник. Чего стоишь как истукан?

Однако командующий наполнял его своими пороками и похотью.

Алкоголь, секс и наркотики.

Бригадному генералу И Ги Сону было мало пользоваться властью, чтобы проносить на базу алкоголь и наркотики, — он приводил сюда беженцев, вынужденных торговать собой ради выживания, и удовлетворял с ними свою похоть.

— Они тут все проверенные. Никакой опасности. К тому же, полковник, ты в самом расцвете сил, разве тебе не нужно регулярно спускать пар?

Сегодняшний вызов был не приказом, а приглашением. Разумеется, Чхон Тхэ О был не первым старшим офицером, приглашённым в кабинет командующего. На самом деле всё это было своеобразной проверкой на верность. Бригадный генерал И Ги Сон брал под своё крыло тех офицеров, что соглашались с ним, а тех, кто сопротивлялся, изводил придирками по любому поводу, пока не выматывал окончательно — так он собирал вокруг себя преданных людей.

— Ну же, выбирай. Сиськастую? Или ту, с каре? А может, хочешь попробовать мужика?

Пьяно заплетающимся языком бригадный генерал И Ги Сон указал на полуголых мужчин и женщин. В отличие от некоторых офицеров с выпирающими животами, приведённые им беженцы были настолько тощими, что, казалось, не ели уже несколько дней. Даже одурманенные алкоголем и наркотиками, при виде еды они тут же тянули руки и жадно запихивали её в рот. Это зрелище напомнило Тхэ О кое о ком.

— Ха-а, блядь... Аж бухать перехотелось.

После того как полковник Чхон Тхэ О проигнорировал несколько предложений, продолжая стоять неподвижно, командующий тяжело вздохнул. Совершенно голый, сверкая густыми волосами на лобке, он подошёл к полковнику и погладил знаки различия на его воротнике.

— Цк-цк. И что толку, что ты самый молодой полковник? Чтобы из старшего офицера стать генералом, одних способностей уже недостаточно. Неужели хочешь уйти в отставку полковником? А?

Бригадный генерал И Ги Сон собственноручно вложил шприц с наркотиком в руку Чхон Тхэ О. Если вколоть этот препарат, он обострял чувства, многократно усиливая удовольствие, и позволял уснуть, опьянев от блаженного экстаза. Созданный на основе экспериментального лекарства от посттравматического синдрома у солдат, этот наркотик теперь использовался для удовлетворения похоти командования.

Тхэ О посмотрел на знакомое вещество и плотно сжал губы.

— Полковник Чхон, тебе же нужно повышение. Повышение! Твои подчинённые равняются только на своего полковника, и если ты будешь так себя вести, у вас ведь возникнут проблемы, верно?

Бригадный генерал И Ги Сон схватил Чхон Тхэ О за подбородок и слегка похлопал по щеке. Чхон Тхэ О перевёл взгляд со шприца в своей руке на ползавших в ногах офицеров и опустил голову. Увидев, что полковник наконец-то покорился его воле, И Ги Сон просиял от удовольствия. И тут раздался извиняющийся голос:

— Командующий. Прошу прощения.

— Это ещё что значит?

— Главное правило спецназа — воздержание. Для неженатых интимные связи под запретом. Исключений из этого правила нет.

— Что? Хочешь, чтобы я поверил в этот бред? Хуй-то у тебя всё равно встанет!

Бригадный генерал И Ги Сон без колебаний потянулся к его паху. Как только пальцы коснулись тяжёлой промежности, Чхон Тхэ О холодно посмотрел на него сверху вниз. Он раскрыл заложенную за спину ладонь, целясь в уязвимую точку И Ги Сона.

Тук-тук.

В этот момент кто-то поспешно постучал в дверь кабинета. Чхон Тхэ О мгновенно убрал руку, которой собирался вырубить командующего, и замер в стойке «вольно». И Ги Сон нахмурился, пытаясь понять, в чём дело, а в приоткрытую дверь донёсся встревоженный голос:

— Командующий! Майор Кан Гён Мо срочно ищет полковника Чхон Тхэ О!

— Майор Кан Гён Мо? Зачем?

— Он сказал, что это задание спецназа, поэтому он не может разглашать детали. Но дело очень срочное.

— Блядь. Сплошная секретность. Секретно, секретно!

В раздражении бригадный генерал И Ги Сон принялся одну за другой швырять на пол бутылки с алкоголем. Во все стороны полетели осколки. Тот, что летел в Чхон Тхэ О, отскочил от мыска его армейского ботинка, зато другие впились в кожу ползавших по полу беженцев, пустив кровь. Но, измученные голодом, они не обращали внимания на боль от порезов и продолжали жадно запихивать в рот поданные на закуску мясо и фрукты. Стоя посреди этого хаоса, И Ги Сон упёр руки в бока и тяжело вздохнул, глядя на свой выпирающий живот.

— Ладно. Раз уж хуй у тебя не стоит, можешь возвращаться.

— Есть, командующий.

— Эти сучьи псы нигде не дохнут, куда их ни пошли. Как тараканы, блядь.

Бригадный генерал И Ги Сон открыто демонстрировал свою враждебность к спецназу. Все их операции были строго засекречены, и хотя он был командующим базой, у него не было полномочий знать о заданиях этого подразделения.

Поэтому и Чхон Тхэ О, и весь спецназ были для него бельмом на глазу. Чхон Тхэ О положил протянутый шприц на соседний столик, вытянулся по стойке смирно и отдал честь. Проигнорировав его, бригадный генерал И Ги Сон вернулся в самый центр оргии, а полковник развернулся и вышел из кабинета.

***

— Полковник!

Стоило полковнику Чхон Тхэ О выйти из кабинета командующего, как он уловил слабый запах крови. Майор Кан Гён Мо широким шагом направлялся к нему. Несмотря на экстренную ситуацию, майор, чьи знаки различия были перепачканы кровью, вытянулся по стойке смирно и отдал честь. Чхон Тхэ О отряхнул парадную форму там, где её касался И Ги Сон, и одёрнул одежду.

— Срочный доклад.

Голос, которым он обратился к командиру, звучал непривычно напряжённо. Майор Кан Гён Мо торопливо нацарапал что-то на листке из блокнота и передал ему. В спецназе во избежание прослушки секретные доклады вне подземной базы подавались в письменном виде от руки, а затем сжигались.

HVT-490, попытка самоубийства, требование личной встречи.

По записке майора Кан Гён Мо Чхон Тхэ О вкратце понял, что произошло после введения сыворотки правды.

Полковник повернул запястье и сверился с часами. Достав из внутреннего нагрудного кармана зажигалку Zippo, он чиркнул ею и тут же сжёг листок с секретной информацией. Бумажка в одно мгновение превратилась в чёрный пепел. Полковник выбросил последние её остатки в металлическую урну, полностью уничтожив улики.

Топ-топ.

Пока Чхон Тхэ О и майор Кан Гён Мо шли по коридору, за каждым поворотом к ним пристраивались по двое крепких солдат. Чхон Тхэ О зашёл в лифт вместе с пятью бойцами и направился прямиком на минус четвёртый этаж, на подземную базу спецназа. Как только они спустились, двое стоявших на входе охранников отдали ему честь. На массивной двери за их спинами висела предупреждающая табличка: «Посторонним вход воспрещён. Только для спецназа».

Миновав охрану, полковник приложил ладонь к сканеру и посмотрел в объектив. Считав радужку, отпечатки пальцев и рисунок вен, система контроля доступа подтвердила личность полковника и разрешила вход. С тяжёлым лязгом открылись несколько замков, и сорокасантиметровая дверь из стального сплава отворилась.

За полковником последовательно подтвердили свои личности и шедшие за ним спецназовцы, после чего все они вошли внутрь минус четвёртого этажа.

Это была особая запретная зона, куда имел доступ только батальон специального назначения.

— Что ещё удалось выяснить?

Быстрым шагом войдя в конференц-зал, Чхон Тхэ О немедленно включил голографическую запись допроса. Он просмотрел всё: как пленница в ужасе реагировала на забор крови, как попыталась убить себя, откусив язык, и как окровавленными руками вцепилась в воротник майора Кан Гён Мо.

[Моя кровь... ценная?]

Следя за развитием событий, полковник нажал на паузу, услышав голос Мир. Когда он отмотал запись, чтобы прослушать её ещё раз, майор Кан Гён Мо со сжатыми кулаками доложил куда более серьёзным тоном:

— Я считаю, что пленница что-то о нас поняла. Не знаю, как ей это удалось, но я не думаю, что это можно списать на случайность.

— А если не случайность?

При этом вопросе полковника глаза майора Кан Гён Мо расширились. Сама мысль о существовании Мир доставляла ему такой дискомфорт, что он недовольно нахмурился и сморщил нос.

— Назвать нас псами — это ведь не самая типичная реакция, не так ли?

— Возможно, просто метафора.

— ...Но от неё не исходит ничего. Ни жажды крови, ни злого умысла. Неясно даже, какими мотивами она руководствуется в своих действиях. Полковник, у меня очень плохое предчувствие. Её нужно ликвидировать как можно скорее...

— Майор.

На толстой шее майора Кан Гён Мо уже вздулись вены. Он относился к пленнице с чрезмерной настороженностью. Существо, которое каким-то непостижимым образом разгадало истинную природу спецназовцев, всегда носивших презрительное клеймо «псов», явно не могло быть ему приятно. Заметив, что майора слегка потрясывает, Чхон Тхэ О спокойно произнёс:

— Раз она хочет меня видеть, я встречусь с ней снова.

— ...Прошу прощения. Доставил вам лишние хлопоты.

— Забудь. А теперь иди отдыхай.

— Служу Отечеству.

Чхон Тхэ О кивком указал ему на дверь. Когда майор Кан Гён Мо ушёл, Чхон Тхэ О остановился перед голограммой пленницы, стоящей среди крепких солдат. То, что она не испугалась ни военных врачей, ни майора Кан Гён Мо, ни младшего лейтенанта Чхве Чон Вон, походило не на храбрость, а скорее на безумие.