Онлайн чтение книги Плохой пример идеального проклятия A Bad Example of a Perfect Curse
Глава 1. Адри Гримальди

Глава 1. Адри Гримальди

Магнолия зацвела.

Адрина Гримальди неподвижно смотрела на дерево. Ветви клонились к земле, не выдержав тяжести пушистого снега, и белые цветы поникли. Магнолия служила вестницей того, что зима на исходе, но вовсе не означала наступления весны.

Снег пошел не вовремя. Сильный ветер кружил снежные хлопья, и вместе с ними, в медленном танце, опадали лепестки — словно оплакивая его смерть.

— Это ты виновата, проклятая! — обращались они к Адрине.  — Адриан умер из-за тебя! Из-за того, что ты появилась на свет!

Люди тыкали в нее пальцем. Граф же, неизвестно о чем думая, заперся в своем кабинете и не выходил.

«Они верны себе», — Адрина невольно усмехнулась постоянству этой семьи. Этот тихий звук накрыл все вокруг мертвой тишиной, и тут же на нее обрушился поток криков и проклятий. Но новые проклятия уже не могли ранить ту, что и так была проклята.

— Верни мне моего Адриана!

«Да, конечно. Во всем виновата я».

Смерть Адриана Гримальди пришла безо всякого предзнаменования. Словно проклятие.

Сколько бы они ни кричали, что он не мог умереть, сколько бы ни отрицали случившееся, вернуть к жизни остывающее тело было невозможно. По бледной коже расползалась синеватая мертвенная бледность. Все казалось нереальным.

Во время прощания по особняку разлилась тяжелая, давящая скорбь тех, кто так и не смог принять его кончину. Она была плотной и влажной, как туман, и сдавливала грудь. Адрина не понимала своих чувств. Была ли это печаль, боль, чувство утраты — или ей было все равно? Она не могла разобраться в себе.

Похороны Адриана Гримальди состоялись три дня спустя. В открытом гробу лежал юноша, похожий на Адрину как две капли воды. На белоснежной ткани покоилось посиневшее тело, и эта синь казалась пугающе неестественной. Большой букет магнолий в его руках выглядел неуместно. Слезы лились рекой, скорбные причитания множились. И тут кто-то произнес: «Лучше бы ты…» Голос был тихим, но его оказалось достаточно, чтобы на нее вновь посыпались обвинения. «Да, лучше бы ты умерла. Ты — проклятие Адриана».

Шепот постепенно нарастал. Нематериальные слова опутывали людей, и казалось, что сама злоба обретает физическую форму. Ненависть смешалась с белой пеленой тумана и устремилась к Адрине. Но девушка никак не реагировала. Она лишь стояла неподвижно и смотрела на посиневшее лицо. Свою точную копию.

— Лучше бы ты умерла! — раздался вопль. 

«Бедный брат». Говорят, если одного ребенка постоянно выделяют и балуют, несчастными становятся оба — и тот, кого любят, и тот, кого обделяют. Наверное, Адриан был так же несчастен, как и Адрина. «Но теперь он вырвался из этих оков, и ему станет легче», — думала она.

Адрина по-прежнему молчала. Люди поднимали с земли камни и кричали: «Лучше бы ты умерла!» — а она просто смотрела на них, не меняясь в лице. Девушка не знала, как ей следует отвечать в такой ситуации.

Один камень глухо стукнулся о землю прямо перед ней. Графиня, не скрывая ярости, снова нагнулась и подняла еще один булыжник. Брошенный камень даже не долетел до Адрины.

Слабые руки, тепличный цветок особняка. Лицо некогда прекрасной графини увяло вместе со смертью Адриана. Увядший цветок осыпал ее проклятиями.

В отличие от тех, кто находился под покровом скорби, Адрина чувствовала себя одинокой наблюдательницей, существующей где-то на отшибе. Ей казалось, что и брат при жизни чувствовал то же самое.

И тут появился тот, кого она не ожидала увидеть, — граф Гримальди. В лице мужчины, сошедшего с кареты, не было ничего от человека, потерявшего сына.

Он медленно направлялся к гробу. Графиня приблизилась к нему и бросила взгляд на Адрину. Взгляд, красноречиво говоривший: «Что ты собираешься делать с этим бессердечным, бесчувственным созданием?». Но граф лишь коротко взглянул на жену и остановился перед дочерью.

— Пока меня не было, волосы у тебя заметно отросли, Адри, — прозвучали странные слова. — И из-за смерти какой-то девчонки вы подняли такой шум? Не так ли, Адриан?

Все как по команде обернулись. Адрина перевела взгляд на тело в гробу и снова опустила глаза.

Все здесь знали, что Адриан Гримальди мертв. Но граф Гримальди назвал ее Адрианом. Девушка приоткрыла рот, глядя на отца, который, положив руку ей на плечо, назвал ее «Адри».

Отец ни разу в жизни не называл ее так. «Адри» — уменьшительное от Адриана и Адрины, но им всегда окликали только брата, поэтому девушка засомневалась, относится ли это обращение к ней.

Только покойный Адриан называл ее так. Лицо ее едва не дрогнуло при звуке имени, которое больше никогда не прозвучит, но следующие слова графа снова заставили Адрину застыть.

— Разве это не к лучшему? Проклятие нашего рода исчезло.

Ее имя тенью следовало за именем брата. Имени, предназначенного для нее, не должно было существовать. Адрина была лишь придатком Адриана: ее имя значилось в бумагах, но его никто не произносил. Все называли ее «ты», «это», «сгусток проклятия».

— Не так ли?

Девушка без труда поняла намерения графа. Адрина — проклятие Адриана. В этой стране все близнецы считаются проклятыми ведьмой. Поэтому, родившуюся вслед за братом девочку, должны были бросить или убить.

Она чувствовала смысл, заключенный во взглядах, устремленных на нее. Умереть должна была она, а не Адриан. Но Спенсер Гримальди не сказал ей «ты должна была умереть». Он сказал — «ты уже умерла».

— Твоя младшая сестра была слаба здоровьем, а мужчина не должен выставлять свою скорбь напоказ.

Эти слова дали ей понять ее положение и место. «Я должна была умереть. Нет. Я умерла».

Граф взял прядь длинных волос Адрины. Взглянув на них с неудовольствием, он вынул кинжал и одним движением отрезал их. Длинные пряди мягко соскользнули. Те, что не поместились в руке, опустились на снег, а остатки, зажатые в ладони, он с отвращением бросил в гроб.

Люди поморщились при виде волос, накрывших покойного, но никто не осмелился их убрать. Адрина же смотрела на брата, покрытого ее прядями. Она собрала волосы, разбросанные по телу, и пригладила их. Они легли на него покрывалом.

Когда она отступила, люди разрыдались, глядя на лицо Адриана. Даже ее волосы, рассыпанные по его телу, казались им трагичным напоминанием о проклятии.

— На этом прощание окончено, — по слову графа крышку гроба закрыли. Слуги начали забивать гвозди. — Сколько можно носиться с какой-то девчонкой?

«Знаешь, Адри? На самом деле я хотела все, что принадлежало тебе».

— Не бездельничайте, ступайте на свои места, — велел собравшимся граф.

«Видимо, в этом и была проблема».

— Ты тоже.

«Потому что на самом деле я хотела стать тобой».

— Адриан.

«Но не таким способом». 

— Пора занять свое место, — сказал Спенсер Гримальди.

Адрина подняла голову. Во взглядах, устремленных на них с отцом, читалось замешательство. Графиня, не в силах проронить ни слезинки, смотрела на них двоих с красным от злости укором.

О чем думал граф Гримальди, затворившись в кабинете? О том, как вернуть к жизни род, лишившийся единственного сына. Как сохранить суверенитет, как удержать власть. И к какому выводу он пришел?

Что нужно убить Адрину Гримальди. 

— Верно, отец. — Но и сама она была не лучше графа. — Нельзя же вечно скорбеть о смерти Адрины. Нужно отпустить ее.

«Адри. Я стала тобой только после собственной смерти».

Люди ахнули, а Спенсер Гримальди довольно улыбнулся.

Шел снег. Пока стучали молотки, на крышке гроба собирался пушистый слой. Гроб опустили глубоко в землю. Сверху вместе с цветами и снегом туда легли людские отчаяние и скорбь.

Адрина Гримальди умерла. Таково было проклятие близнецов. Наверное, люди сочтут это удачей. Ведь умерла она, а не Адриан.

— Адри. — Граф, не глядя на опускающийся гроб, обратился к ней: — Поедем вместе.

Прозвучал приказ, замаскированный под предложение, и у нее не было выбора. Девушка медленно двинулась и впервые села в одну карету с графом.

Экипаж тронулся, и граф заговорил.

— Кому, как думаешь, кому поручить гравировку на надгробии Адрины?

От этого неожиданного вопроса девушка подняла голову. Лицо отца оставалось неподвижным. Почему-то ее пробрал смех.

— Надо будет поискать умелого мастера среди ремесленников поместья, — сказала она с улыбкой в голосе, и граф внимательно оглядел ее с головы до ног. 

— Она умерла в день, когда расцвела магнолия. Можно вырезать цветы на камне, — с этими словами Адрина посмотрела в окно экипажа. Графиня упала на колени у свежей могилы. Ее крик не долетал до кареты, но по тому, как шевелились губы, было ясно: она зовет сына.

— Магнолии… Что ж, делай как хочешь.

Девушка перевела взгляд на графа. Она смотрела на него с удивлением — так же, как и он на нее. Граф усмехнулся.

— Хорошо, что Адри больше нет, — сказал он.

Речь шла об Адриане или об Адрине? В любом случае она думала так же.

«Хорошо, что Адри Гримальди больше нет. Очень хорошо».