Контент удален!

Магнолия зацвела.

Адрина Гримальди неподвижно смотрела на дерево. Ветви клонились к земле, не в силах выдержать тяжести пушистого снега, и белые цветы печально поникли. Магнолия была вестницей конца зимы, но это вовсе не означало начала тепла.

Снег шел, хотя время его было не близко. Лепестки магнолии кружились в танце, смешиваясь с снежной круговертью, гонимой сильным ветром, и падали на землю. Словно оплакивая его смерть.

Белоснежные лепестки и белый снег, устилавший землю подобно ковру, быстро превратились в грязное месиво под ногами людей.

Люди, схватившись за бездыханное тело мужчины, уже не юноши, но и не зрелого мужа, с криками пытались удержать его. Рыдания разносились по всему особняку. Кто-то погрузился в безысходную печаль, кто-то отказывался верить в смерть, а кто-то искал виноватого.

— Это всё из-за твоего проклятия! — эти слова были предназначены Адрине.

— Адриан погиб из-за тебя!

— Из-за того, что ты родилась! — люди тыкали в девушку пальцами, а граф, Бог весть о чем думая, заперся в своем кабинете и не выходил.

«Почему они никогда не меняются?» — Адрина невольно усмехнулась, поражаясь поразительной последовательности членов этого семейства. Этот тихий смешок повлек за собой мгновение звенящей тишины, которую тут же разорвали новые крики и проклятия. Но новое проклятие уже не могло ранить тело, которое и так было проклято.

— Верни мне моего Адриана!

«Да, всё из-за меня.»

Смерть Адриана Гримальди пришла без предвестия.

Словно проклятие.

Как бы ни кричали они, что он не мог умереть, как бы ни отрицали саму смерть, остывающее тело вернуть было нельзя. Белоснежную кожу постепенно заливал синеватый оттенок смерти. Это было нереально.

Во время похорон боль тех, кто так и не смог принять эту смерть, тяжелым туманом окутала особняк. Туман этот был плотным и влажным, сдавливал горло, не давая дышать. Адрина не могла понять собственных чувств. Было ли это горем, болью, чувством утраты — или же ей было всё равно?

Она не могла разобраться в собственных ощущениях.

Похороны Адриана Гримальди состоялись три дня спустя.

В гробу, ещё открытом, лежал юноша, лицом — вылитая Адрина. На белоснежной ткани покоилось тело с неестественно-синюшной, до странности чужеродной кожей. Букет магнолий в его руках казался неуместным. Слёзы лились рекой, скорбные причитания множились. И тут кто-то нарушил тишину:

— Лучше бы ты...

Совсем тихий голос, но его хватило, чтобы начать поиски виноватого.

— Да, лучше бы умерла ты.

— Ты — проклятие Адриана. — Тихий ропот, словно набирая силу, становился всё громче. Нематериальные слова опутывали человека, точно веревки. Казалось, сама злоба людская обрела физическую форму.

Злоба вплеталась в пелену белого тумана, окутавшего всё вокруг, и устремлялась к Адрине. Но Адрина никак не реагировала. Она лишь стояла прямо, не шелохнувшись, и смотрела на посиневшее лицо. На лицо, такое же, как у неё самой.

— Почему ты не умерла?!

«Бедный младший брат.»

Говорят, когда любовь и внимание безраздельно достаются лишь одному, несчастны становятся все — и тот, кого балуют, и тот, кого обделяют. Наверное, Адриан был так же несчастен, как и Адрина. Но теперь Адриан вырвался из этих оков, и ему, думала сестра, должно стать легче.

Адрина никак не реагировала. Она лишь бесстрастно смотрела на людей, которые, подняв с земли булыжники, кричали ей: «Почему не ты?!» Она просто не знала, как ей следует реагировать в такой ситуации.

Один камень, глухо стукнув, упал прямо перед Адриной. Графиня, не в силах сдержать гнева, снова нагнулась и подняла с земли острый осколок. Брошенный ею камень даже близко не долетел до Адрины.

Слабые руки, тепличный цветок. Лицо некогда прекрасной графини, казалось, увяло вместе со смертью Адриана. И этот увядший цветок изрыгал проклятия.

В отличие от тех, кто находился под покровом скорби, Адрина чувствовала себя одинокой сторонницей, существующей где-то на отшибе. Ей казалось, что и Адриан испытывал то же самое.

В этот момент прибыл граф Гримальди, которого она уже не ждала. Мужчина, вышедший из экипажа, вовсе не походил на человека, потерявшего ребенка.

Граф медленно приблизился. Графиня, шагнув к нему, бросила на Адрину уничтожающий взгляд. Словно спрашивая, что же он намерен делать с этим бессердечным, бесслезным созданием. Но граф лишь мельком взглянул на жену и остановился перед Адриной.

— Как же ты отросла, Ади. Я и не заметил.

Слова были странными, чужеродными.

— И чего вы все так раскричались? Подумаешь, умерла какая-то девчонка.

При этих словах все как один обернулись к нему.

— Ведь так, Адриан?

Взгляд Адрины при этих словах графа упал на тело, затем скользнул дальше. Все здесь знали, что Адриан Гримальди мёртв. Но граф Гримальди — её отец — назвал её Адрианом. Положив руку ей на плечо, он позвал: «Ади». Адрина приоткрыла рот, глядя на графа.

Отец ни разу в жизни не называл её Ади.

И Адриан, и Адрина могли бы носить это уменьшительное имя — «Ади», но в семье оно употреблялось так, будто принадлежало только Адриану. Поэтому Адрина усомнилась, к ней ли сейчас обращаются.

Ади называл её только мёртвый Адриан. Выражение лица, готовое рухнуть от звуков имени, которое больше никогда не прозвучит, вновь застыло от следующих слов графа.

— Разве не счастье, что родовое проклятие исчезло?

Женщине было дано имя, которое, казалось, всегда следовало за мужчиной, словно тень.

— Нет, скорее, нам следует радоваться.

Имени, предназначенного для неё, будто и не существовало. Словно запасная деталь для Адриана, имя «Адрина» значилось лишь в документах, но никто его не произносил. Все называли её «ты», «оно», «сгусток проклятия».

— Не так ли?

Адрина мгновенно уловила намерение графа.

Адрина — проклятие Адриана. В этой стране считалось, что все, кто рождается близнецами, прокляты ведьмой. Поэтому, родившись двойней, Адрина должна была быть либо брошена, либо убита.

Она чувствовала смысл, заключённый во взглядах, устремлённых на неё. Умереть должен был не Адриан, а она. Но слова Спенсера Гримальди, слова о том, что она умерла, а не о том, что должна была умереть она...

— Твоя сестра всегда была слаба здоровьем.

…. дали ей понять её положение и место.

— Вот именно, мужчине не пристало выказывать скорбь.

«Я должна была умереть. Нет, я умерла.»

Граф схватил Адрину за длинные волосы и приподнял их. Окинув их недовольным взглядом, он вытащил свой кинжал и попросту отрезал их.

Длинные пряди бесшумно скользнули вниз. Те, что не поместились в руке графа, упали на снег. С отвращением, словно волосы были чем-то омерзительным, граф швырнул те, что держал в руке, на тело Адриана и брезгливо отряхнул ладони.

Люди, хоть и кривились при виде волос, укрывших тело Адриана, и не думали прикасаться к ним.

Адрина смотрела на Адриана, покрытого её волосами.

Труп Адриана был перепачкан, засыпан ими. Адрина сама, руками, собрала разметавшиеся по телу пряди и пригладила их. Её волосы укрывали Адриана, словно одеяло.

Как только Адрина отступила, люди, взглянув на лицо Адриана, снова залились слезами. Словно им было жаль и горько видеть нити проклятия, накрывшие его.

— Прощание окончено.

По знаку графа гроб накрыли крышкой. Слуги принялись заколачивать гвозди.

— И долго вы ещё будете думать об этой девчонке?

«Знаешь что, Ади? Я на самом деле хотел обладать всем, что есть у тебя.»

— Хватит бездельничать, ступай на своё место.

«Видимо, в этом и была проблема.»

— Тебя это тоже касается.

«Потому что на самом деле я хотел быть тобой.»

— Адриан.

«Но я не хотел стать тобой вот так.»

— Пора занять своё место.

При этих словах Спенсера Адрина подняла голову. Во взглядах, обращённых на неё и её отца, читалось смятение. Графиня, не в силах больше проронить ни слезы, смотрела на них двоих с дикой, жгучей обидой.

О чём же думал граф Гримальди, затворившись в своём кабинете? Размышлял ли о том, как воскресить свой род и своего единственного, но мёртвого сына? Взвешивал ли, как сохранить суверенитет и удержать власть? И результатом этих раздумий стало...

— Да.

...убийство Адрины Гримальди?

— Вы правы, отец.

Но, по сути, Адрина мало чем отличалась от графа.

— Ади. Нельзя же вечно скорбеть о смерти Адрины.

«Я стала тобой только после собственной смерти.»

— Пора отпустить её.

При этих словах Адрины люди ахнули, а Спенсер Гримальди удовлетворённо улыбнулся.

Идёт снег. Пока стучали молотки, крышку гроба засыпало пушистым снегом. Гроб опускается глубоко в землю.

На него падают цветы, снег, людское отчаяние и скорбь — всё это погребают вместе с землёй.

Адрина Гримальди умерла.

Это было проклятие близнецов.

Наверное, люди думают: «Какое счастье». Какое счастье, что умерла Адрина, а не Адриан. Граф, даже не взглянув на опускающийся гроб, позвал Адрину:

— Ади. Поедем вместе.

На это предложение, больше похожее на приказ, Адрина медленно двинулась с места. Впервые в жизни она села в один экипаж с графом. Экипаж тронулся, и граф заговорил:

— Кому, как думаешь, лучше заказать надгробие для Адрины?

От неожиданного вопроса Адрина подняла голову. Лицо графа было невозмутимо. Адрина не смогла сдержать смешка, неведомо откуда взявшегося.

— Думаю, нужно поискать самого искусного мастера в наших владениях.

В её голосе, полном смеха, граф ощупал взглядом всё её тело.

— Раз уж она умерла в день цветения магнолий, неплохо бы вырезать на камне орнамент из магнолий, — сказав это, Адрина отвернулась к окну кареты. На свеженасыпанную землю рухнула графиня. Душераздирающих криков не было слышно сквозь стёкла. Можно было лишь догадываться по губам, что она выкрикивает имя Адриана.

— Орнамент из магнолий... Да. Поступай, как хочешь.

Услышав слова графа, Адрина перевела на него взгляд. Адрина смотрела на него с удивлением, и граф тоже смотрел на Адрину с неожиданным выражением. Затем он криво усмехнулся и сказал:

— Какое счастье, что Ади больше нет.

Кого он имел в виду под этим «Ади» — Адриана или Адрину?

Кем бы он ни был, Ади Гримальди думала точно так же.

Какое счастье, что Ади Гримальди умерла. Огромное.