Онлайн чтение книги Плохой пример идеального проклятия A Bad Example of a Perfect Curse
1 - 3

Раннее утро. Сквозь тонкий сатин штор просачивался тусклый синеватый свет. Адри, чье чутье было обострено до предела, проснулась даже от этого слабого отблеска и тут же прикрыла глаза рукой. Ресницы были влажными. Ей что-то снилось. Судя по всему, не слишком приятное.

— Черт бы все это побрал… — пробормотала она. Кажется, это был сон о том самом кошмарном зимнем дне, но детали, к счастью, уже стерлись из памяти.

Поднявшись с постели, Адри бросила муслиновую ночную рубашку прямо на кровать и прошлепала в ванную. Она включила воду, и теплые струи тут же ударили по плечам. Светлые волосы намокли, облепив шею и щеки.

Адри опустила взгляд. Очертания груди — немое, но неоспоримое доказательство ее истинной природы. Она поморщилась и вскинула голову, будто стараясь развидеть собственное тело. Простояв под водой еще несколько минут, она наконец вышла, наскоро обтерлась и набросила шемиз.

Поверх него она застегнула кожаный нагрудник, стянула ремни на плечах и боках. У мускулистых рыцарей грудь бывает и попышнее женской, так что такой маскировки было достаточно, чтобы никто ничего не заподозрил.

«Наверное, именно так выглядел бы Адриан Гримальди, если бы вырос. Наверняка линии лица были бы грубее. Все же он мужчина. Но мне уже перевалило за двадцать пять, а лицо все еще кажется мальчишеским. Может, после тридцати изменится?»

Адри провела ладонью по щеке, на которой не было и намека на щетину, и вздохнула. После тридцати разница, скорее всего, станет еще заметнее. Ей вдруг захотелось, чтобы «тот самый день» наступил как можно скорее. Чтобы всё закончилось, и она смогла наконец вернуться в земли Гримальди. Но граф по-прежнему хранил молчание.

Она поправила воротник, повязала белоснежный галстук, закрепила его камеей с гербом рыцарского ордена, еще раз пригладила влажные волосы и снова взглянула в зеркало.

Иногда Адри думала, что пара-тройка шрамов на лице добавила бы ей веса и сделала бы внешность более угрожающей. Но тело у нее обладало удивительной способностью к восстановлению — любые раны заживали, стоило им хоть немного намокнуть. Регенерация была просто чудовищной. Так что, сколько бы она ни пыталась хмуриться и напускать на себя грозный вид, это мало помогало.

Вздохнув, Адри накинула парадный мундир, присела на край кровати и взяла ножны, лежавшие рядом. Вытащила клинок — раздался тонкий звон.

Забота об оружии была священным долгом рыцаря, и Адри не была исключением. Каждую ночь, закончив все дела, она до позднего часа чистила и смазывала свой меч. Клинок не мог затупиться или зазубриться за одну ночь, но она всё равно придирчиво осмотрела каждый дюйм металла, прежде чем вернуть его в ножны и закрепить на поясе.

Девушка замерла, глядя на прикроватную тумбу. Там стояли две маленькие рамки — портреты маленьких Адрины и Адриана. Близнецов никогда не рисовали вместе. Для Адриана находилось место на семейных портретах, а ей не досталось даже такой малости. 

И все же выжила именно она.

Взор Адри снова скользнул к кровати. Там, в темноте под изножьем, были спрятаны еще два меча, но их она не вынимала на свет уже очень давно. Девушка медленно отвернулась и подошла к двери.

— Я ухожу, — тихо произнесла она, прощаясь с Адриной. А может, и с Адрианом.

***

Секретарь смотрел на Адри Гримальди с выражением глубочайшего страдания на лице. Он уже со счета сбился, сколько раз менялось место службы этого рыцаря с момента прибытия в Паллес. А ведь изначально его определили в одиннадцатый отряд первого батальона Третьего рыцарского ордена охраны дворца.

— Опять ты вляпался в историю, — констатировал секретарь.

Вместо ответа Адри с самым скучающим видом принялась ковырять в ухе. Секретарь лишь покачал головой: внешность этого юноши и его манеры находились в чудовищном разногласии. Глядя на Адри Гримальди, можно было подумать, что он и меча-то в руках не удержит, но на деле он обладал скверным нравом, зашкаливающим эгоцентризмом и пугающей жестокостью. Ему было плевать на всех и каждого, но если кто-то нарывался на драку — Адри никогда не отступал.

Ростом он был с обычного мужчину, телосложения скорее хрупкого. С таким смазливым личиком ему бы только улыбаться по сторонам — и любая дверь была бы открыта, а всякая провинность прощена. Но Гримальди не искал легких путей. Видимо, фамильная гордость не позволяла.

— Но послушай, раздавить бедняге яйца? — секретарь поморщился. — Он же единственный наследник рода!

— А мне какое дело, — фыркнула Адри.

— В прошлый раз ты устроил побоище и выбил ему глаз…

— Это был перелом орбитальной кости, — поправила она. — Глаз остался цел.

— Я скоро собьюсь со счета, сколько раз придется переписывать твое личное дело! А герб ордена? Сколько можно перешивать китель?

— Так орден-то не меняется, — лениво отозвалась Адри. — Просто батальон другой, что такого?

— Нет, — голос секретаря стал подозрительно спокойным. — На этот раз герб ордена тоже придётся менять.

Во дворце Паллеса существовало три рыцарских ордена. Если не происходило ничего из ряда вон выходящего, почти всех зачисляли в Третий. В Первый и Второй же нельзя было попасть, не отвечая ряду жестких условий.

«Смена эмблемы ордена означает… что меня выгоняют из дворца? И что тогда? Стать вольным наемником и убраться отсюда к чертям? У меня все-таки есть способ сбежать из этой треклятой страны».

Она ненавидела Паллес. Презирала его всем сердцем. И если Адрина его ненавидела, то и Адриан, скорее всего, чувствовал бы то же самое.

Сердце забилось чаще. «Может быть, я смогу вырваться из этой клетки. Больше не буду привязанной к нему, не зависеть… Смогу ли?»

— Значит, меня выгоняют? — вырвалось у нее. «А что тогда сказать графу?»

— Выгоняют? — секретарь хмыкнул. — Скажешь тоже. Переходишь во Второй орден.

Впрочем, секретарь не собирался читать нотации Адри Гримальди, который упорно выбирал тернистый путь, хотя легкая дорога была прямо перед носом. «Ему виднее, как выживать, раз он сам не ищет простых путей».

Лицо ее исказилось в странной гримасе.

— Твою ж мать… — процедила она.

Секретарь понимал, что приятных слов в ответ на эту новость ждать не стоит, но чтобы сразу брань? Этот парень никогда не обманывал ожиданий.

— Вы с ума сошли? — только и смогла вымолвить Адри Гримальди.

— Это все твоя смазливая мордашка виновата, — парировал секретарь.

— То есть, благородные господа готовы терпеть базарные манеры, лишь бы рожица была посимпатичнее?

— Терпеть придется тебе. Если не хочешь лишиться головы, — спокойно ответил он.

— Туда же только умелых берут, — буркнула Адри.

— Ты тоже умелый.

— В таком случае меня бы определили туда с самого начала.

— Потому что тогда никто еще не знал, на что ты способен, — пожал плечами секретарь.

Слухи об Адри Гримальди ходили скверные. Говорили, что рыцарский титул он получил от кронпринца, но они даже не встречались. Все бумаги оформили заочно, и целиком и полностью это было заслугой Спенсера Гримальди. Поэтому, когда Адри перевели в Паллес, все решили, что папенькина протекция дотянулась и сюда.

А когда они увидели Адри вживую — такого утонченного, хрупкого красавчика, — сослуживцы поспешили заключить пари на золотые и серебряные монеты: как скоро этот неженка разрыдается и сбежит домой?

И где же, интересно, пошла молва кривая?

Адри Гримальди не нуждался в протекции дома Гримальди. Он был чертовски умелым бойцом, обожал драки, и если к нему приставали — не просто давал сдачи, а втаптывал в грязь с особой жестокостью и изворотливостью.

— Может, проще меня выгнать? — с надеждой спросила она.

— Если хочешь уйти, можешь дезертировать, господин рыцарь, — любезно предложил секретарь.

Адри звучно харкнула прямо на пол. Секретарь подавил тяжелый вздох, глядя на пятно на своем ковре, и обреченно покачал головой.

— Если я сбегу, вы меня не искать будете, а праздновать. Весь гарнизон в очередь выстроится, чтобы меня прирезать. Тех, кто спит и видит меня в гробу, тут уже не один десяток.

— А кто ж тебя просил столько врагов наживать? — устало поинтересовался секретарь.

— Потому что эти ублюдки первые начали, черт бы их побрал!

— Следи за языком, — предупредил он. — Там, куда ты попадешь, за такие выражения и вправду голову снести могут.

Секретарь мысленно поставил себе заметку: ковёр менять однозначно. И заодно подумал: а что же сделало Адри Гримальди таким? «Тонкие черты лица он явно унаследовал от матери, но характер… Спенсера Гримальди называли жестоким, но безрассудным — никогда».

— Какое же дерьмо… — прошипела она.

— Выбирай выражения.

— Разве смазливой рожи недостаточно? Я еще и разговаривать должен красиво?

— Вот и торгуй своим лицом дальше, сэр Гримальди, — не стал спорить чиновник. Отрицать очевидное было бессмысленно. — Тебя зачислили в первый отряд первого батальона Второго рыцарского ордена. Вот твой новый служебный дневник.

Условий отбора во Второй орден дворца Паллеса, куда перевели Адри Гримальди, было всего два.

— Повезло тебе. Попадешь в компанию таких же физиономистов.

Первое — внешность.

Второй орден состоял из рыцарей, отвечавших за личную охрану высокопоставленных аристократов, прибывавших в Паллес. Туда не брали без двух составляющих: безупречного мастерства и выдающейся внешности. Если ты не дотягивал хотя бы по одному пункту — путь во Второй орден был заказан. Именно поэтому перевод туда из других гвардейских частей считался чем-то неслыханным.

А уж Первый отряд и вовсе был закрытым клубом для избранных, куда отбор велся с особой придирчивостью.

— Вот приказ о переводе, — с невозмутимым видом секретарь протянул бумагу.

Адри молча сверлила бумагу взглядом. Она понимала: можно сколько угодно протестовать в душе, но приказ уже подписан, и пути назад нет.

— Постарайся хотя бы там не натворить дел, — добавил секретарь, затем усмехнулся: — Хотя, скорее всего, там у тебя просто не будет такой возможности.

Адри, не проронив ни слова, резко выхватила документ и поднялась со стула. Она уже почти дошла до двери, когда голос чиновника заставил её замереть:

— Гримальди.

Она замерла на пороге и обернулась.

— Слышал, сюда едет герцог Вудпекер, — сказал он и многозначительно ткнул пальцем в ее сторону.

Адри, приоткрыв рот, тут же закрыла его и, развернувшись, вышла. Дверь с грохотом захлопнулась, и чиновник коротко усмехнулся.