Контент удален!

Раннее утро.

Сквозь тонкие атласные шторы сочился тусклый голубоватый свет. Адри, чуткий даже к таким слабым переменам, сразу проснулся и прикрыл глаза рукой. Веки были влажными. Какой-то сон, похоже, не из приятных.

— ...Черт бы побрал.

Кажется, сон был о том ужасном зимнем дне. Впрочем, толком он не помнил.

Поднявшись с кровати, Адри сбросил муслиновую ночную рубашку прямо на постель и прошел в ванную, пустив воду. Теплые струи обрушились на тело. Светлые пепельные волосы, намокая, прилипли к затылку и щекам.

Адри опустил взгляд. Грудь, округлая и полная, словно напоминала: ты женщина. Нахмурившись, он тут же поднял голову, сделав вид, что ничего не заметил. Простояв под водой еще несколько минут, он вышел, кое-как обтерся и накинул сорочку.

Поверх нее он застегнул кожаный нагрудник, стянул ремни, крепящиеся к плечам и бокам. У многих рыцарей, накачанных мышц, грудь бывает пышнее, чем у иных женщин, так что при таких мерах предосторожности подозрений обычно не возникало.

С мокрых волос капало на сорочку, пропитывая ткань и делая ее прозрачной, обрисовывая контуры тела.

Адри убрал волосы со лба, зафиксировав их, натянул чулки и закрепил их поясом. Поверх — носки, затем штаны. Надел сапоги, поверх сорочки — жилет и, наконец, оглядел себя в зеркале.

Таким ли было бы лицо Адриана Гримальди, если бы он вырос?

Будь он мужчиной, черты, наверное, были бы грубее. Но даже перешагнув за двадцать пять, Адри всё еще выглядел почти юношей. Изменится ли что-то после тридцати?

Он провел ладонью по гладкой щеке, на которой не было и намека на щетину, и вздохнул. После тридцати разница, скорее всего, станет еще заметнее.

Пожалуй, лучше бы тот день наступил поскорее, чтобы закончить всё это и вернуться во владения Гримальди. Но от графа по-прежнему не было вестей.

Адри поправил воротник сорочки, повязал на шею белоснежный галстук-крават. Закрепил поверх узла камео с эмблемой рыцарского ордена, еще раз убрал мокрые волосы и снова взглянул в зеркало.

Будь на лице хоть какой-нибудь шрам, выглядело бы угрожающе, но тело, на удивление, было словно заговоренное — любые раны заживали бесследно, стоило им только соприкоснуться с водой. Регенерация была просто невероятной. Сколько ни хмурься, угрозы это не добавляло.

Вздохнув, Адри достал из шкафа форменный китель, надел его, сел на край кровати и поднял ножны, лежавшие рядом. Меч со свинцовым звоном вышел из ножен.

Каждую ночь ухаживать за мечом — долг рыцаря, поэтому Адри, закончив все дела, допоздна чистил и смазывал клинок. Хотя за одну ночь вряд ли могла появиться какая-то порча, он тщательно проверил, нет ли где повреждений, убрал меч обратно и, поднявшись, пристегнул его к поясу.

Затем он замер, глядя на прикроватную тумбочку. Там стояли две маленькие рамки с портретами: Адрины и Адриана, нарисованные отдельно.

Маленькие близнецы в одинаковых одеждах ни разу не были изображены вместе. У Адриана был портрет со всей семьей, Адрине не дали и этого.

И все же, кто из них остался жив…

Взгляд Адри снова скользнул к кровати. Под ней лежали еще два меча. Но их он не доставал уже очень давно. Медленно развернувшись, Адри направился к двери.

— Я пошел.

Это прощание было адресовано Адрине. А может быть, и Адриану.

***

Секретарь смотрел на Адри Гримальди с нескрываемым недоумением. С тех пор как Адри зачислили во дворец Палесса, невозможно было сосчитать, сколько раз менялась его принадлежность. Изначально его определили в 11-й взвод 1-го батальона 3-го рыцарского ордена дворцовой стражи.

— Говорят, ты опять вляпался в историю, — констатировал секретарь.

Адри с ленцой поковырял в ухе, всем видом показывая, что ему это надоело. Секретарь покачал головой: внешность и поведение никак не вязались друг с другом.

Адри Гримальди, с виду и меча-то толком не удержит, обладал буйным нравом, думал только о себе, был жесток в драке, равнодушен к другим и не избегал ни одной стычки, которая сама плыла ему в руки.

Рост — ровно средний для взрослого мужчины, телосложение — худощавое. С таким смазливым личиком, если бы он только слегка улыбнулся, его бы все обожали. Но он не выбирал легких путей. Может, тоже сказывается фамилия Гримальди?

— Но как можно было яйца-то ему отдавить? Он же единственный законный наследник этого рода!

— А мне-то что?

— А в прошлый раз в потасовке глаз выбил.

— Это был перелом глазницы, а не выбитый глаз.

— Ты хоть представляешь, сколько раз мне пришлось переписывать твою рыцарскую книжку? И что там с эмблемой ордена? Сколько раз тебе уже перешивать китель?

— Так орден-то не меняется. Батальон просто перевели, подумаешь.

— Нет, на этот раз эмблему ордена тоже придется менять.

— ...

Адри замер, услышав слова секретаря.

Во дворце Палесса три рыцарских ордена. Если нет особых обстоятельств, большинство рыцарей приписаны к Третьему ордену. В Первый и Второй ордена попасть невозможно без соблюдения определенных условий.

Смена эмблемы ордена означает, что его выгоняют из дворца? А что тогда делать? Стать вольным рыцарем и убраться отсюда к черту? Выходит, есть способ сбежать из этой треклятой страны.

Адри не любил Палессу. Ненавидел Палессу. Адрина ненавидела этот город, значит, и Адриан, будь он жив, тоже бы его ненавидел.

Сердце забилось чаще. Может быть, он сможет вырваться из этой западни. Больше не быть привязанным к нему, не быть обязанным... сможет?

— Значит, меня выгоняют?

«А что скажу графу?»

— Выгоняют? Нет. Ты переходишь во Второй орден.

— ...

Такого поворота Адри не ожидал. Глаза его от удивления расширились. Секретарь, увидев это, снова цокнул языком. Покажи он такое выражение своим товарищам — и проблем бы не знал. Конечно, его бы тогда по-другому, но тоже любили.

Секретарь не собирался указывать Адри Гримальди, что тот сам ищет себе трудности, хотя мог бы пойти по легкому пути. Раз уж он, зная, как жить спокойно, выбирает иное.

Лицо Адри Гримальди исказила странная гримаса.

— Твою мать.

Секретарь понимал, что сейчас прозвучит что-то нехорошее, но сразу ругаться? Этот парень никогда не обманывал ожиданий.

— С ума сошли?

— Виновата твоя смазливая морда.

— Значит, благородные господа готовы терпеть мой простонародный говор только за красивое личико?

— Терпеть придется тебе. Если не хочешь лишиться головы.

— ...Туда же берут только умелых.

— Ты тоже умелый.

— Тогда бы меня сразу туда и распределили.

— Тогда никто не знал, что ты умелый.

Слухи об Адри Гримальди были дурными. Говорили, что он получил рыцарство от наследного принца, хотя на самом деле они никогда не встречались.

Посвящение Адри Гримальди в рыцари прошло заочно, по бумагам, и все это приписывали влиянию Спенсера Гримальди. Поэтому, когда Адри перевели в Палессу, все решили, что здесь тоже сработала отцовская протекция.

Увидев же Адри Гримальди воочию и обнаружив, что он еще и такой смазливый, все были уверены: он тут не приживется, сломается, будет плакать. Даже делали ставки, кидая серебряные и золотые монеты.

С чего же пошел этот неверный слух?

Адри Гримальди не нуждался в протекции графского дома Гримальди. Адри оказался весьма умелым бойцом, любил драки, и, если к нему приставали, не просто игнорировал, а отвечал вдвойне жестоко и изворотливо.

— Может, проще выгнать?

— Если хотите уйти, можете дезертировать, — предложил секретарь.

Адри в ответ сплюнул прямо на пол. Секретарь, увидев мокрое пятно на ковре своего кабинета, подавил стон и покачал головой.

— Если я дезертирую, меня же с радостью встретят, да? Стража и рыцари с восторгом кинутся ловить. А среди них десятки тех, кто мечтает меня прикончить.

— А зачем ты нажил себе столько врагов?

— Они первые начали, суки!

— Следи за языком. В новом месте, если будешь так ругаться, тебе и вправду голову отрежут.

— Пусть режут, если хотят.

С этими словами Адри снова сплюнул. Секретарь, поняв, что ковер придется менять, задумался: что же сделало Адри таким?

Смазливое лицо он явно унаследовал от матери, но характер... Спенсера Гримальди называли жестоким, но никогда — необузданным и упрямым.

— Дерьмово.

— Выражайся приличнее.

— Лицо красивое, этого разве не достаточно? И слова должны быть красивыми?

— ...Да, пожалуй. Продолжайте в том же духе.

Секретарь не стал спорить. Да и не мог спорить.

— Ты переведен в 1-й взвод 1-го батальона Второго ордена. Вот твоя новая рыцарская книжка.

Условия приема во Второй орден дворца Палесса, куда перевели Адри Гримальди, были просты: всего два пункта.

— Поздравляю. Там как раз собирают таких же красавчиков, как ты.

Один из пунктов — внешность.

Второй орден — это рыцари, отвечающие за охрану высокопоставленных аристократов, прибывающих в Палессу. Выдающиеся навыки и внешность. Если хоть одно из двух отсутствует, во Второй орден не попасть. Поэтому перевод из другого ордена был делом неслыханным.

Особенно строг был 1-й взвод.

— Вот приказ о переводе.

Секретарь с невозмутимым видом протянул бумагу. Адри застыл, глядя на нее.

— Там, пожалуйста, без происшествий.

Даже если бы он захотел отказаться, приказ уже был отдан, и его нельзя было отменить.

— Впрочем, там ты и не сможешь ничего учудить.

Адри не ответил, молча выхватил бумагу и встал. Секретарь окликнул его, когда тот уже выходил:

— Гримальди.

Адри остановился и повернул голову.

— Говорят, приезжает герцог Вудпекер.

И указал на себя. Адри приоткрыл рот, потом закрыл его, развернулся и вышел. Секретарь усмехнулся, глядя на захлопнувшуюся с грохотом дверь.