Контент удален!

Услышав вопрос Адри, слуга подумал:

«Ну вот, опять».

Он ездил в Палессу уже три года. И три раза встречал разных рыцарей охраны. Интересно, какой окажется реакция четвёртого?

— Для начала расскажу вам, чего с герцогом делать нельзя.

Все, кого он инструктировал прежде, кривились, а потом клялись, что больше никогда не возьмутся охранять Вудпекера. И это были не пустые слова — они действительно ненавидели, когда приезжал Вудпекер. Поэтому охранять его всегда ставили новичков из Второго ордена. Конечно, пёс Палессы новичком не был, но здесь он оказался впервые, так что сгодится.

Слуга снова прокашлялся и начал:

— Герцог не выносит, когда перед ним стоят. Также он терпеть не может опозданий, пререканий и того, когда приходится повторять дважды. Особенно неприлично пристально разглядывать его лицо.

Поначалу всё было вполне обычно. Но затем пошли наставления о том, что можно и нельзя есть во время дежурства, к какой еде нельзя приближаться, вопросы гигиены, женский вопрос, что делать рыцарю в случае конфликта с другими аристократами или членами королевской семьи.

С каждым пунктом лицо Адри понемногу мрачнело. Однако, подумал слуга, на этот раз он, кажется, не ругается вслух и не плюётся прямо сейчас. И продолжил:

— И ещё... Если возникнет конфликт с другими рыцарями — ни в коем случае не проигрывай.

— ...

— Даже если придётся грызть, как собака — ты должен победить. Герцог не выносит проигрышей.

«Сомневаюсь, что ему понравится, если я буду кататься по полу как собака», — подумал Адри.

Как бы то ни было, в умении побеждать Адри был уверен. И, похоже, слуга думал так же.

— Судя по репутации Адри Гримальди... насчёт этого можно не беспокоиться... можно?

Для такой громкой и дурной славы тело у него было слишком хрупким. Но грудь — твёрдая, так что, возможно, с виду он такой, а внутри одни мышцы. «Представить его с лицом красавчика, но в мышцах — как-то не сочетается», — подумал слуга и добавил:

— Также нужно остерегаться...

Тут уже Адри не выдержал:

— Да что ж этот ваш герцог такой требовательный?

— Это я перечислил лишь самое простое. У высоких аристократов обычно сильно развит самоконтроль, иначе они бы не были наверху, верно? Поживёте вместе — поймёте.

Слушая его, Адри вспомнил своего отца. Граф Гримальди тоже отличался жёстким самоконтролем. Он думал, что только его отец такой, но, видимо, и другие аристократы тоже.

Адри хотелось жить свободно. Хотя он и сам, в каком-то смысле, жил в клетке.

— Утомительно.

— Зато достойно, — слуга улыбнулся. — Потому что это герцог.

И начал пространно рассуждать о том, как глубоко он уважает герцога. Адри его не понимал.

Пропуская слова мимо ушей, Адри смотрел в окно. Снаружи доносился смех. Наверное, во дворец Палессы прибыл не только Вудпекер. Охранники короля, вероятно, проводили время в саду внутреннего дворца. Адри не понимал этого.

Вскоре прозвонил колокол, возвещая полночь. Слуга сказал, что завтра рано утром нужно готовить экипаж и встречать герцога, пора заканчивать, и поднялся.

— Тогда до завтра. Провожать не надо.

Адри вышел проводить слугу. Тот решил, что дал достаточно наставлений, и лёгкой походкой направился в свою комнату, приготовленную во дворце. Забыв, что самого главного он так и не сказал.

Верно.

Ранним утром Адри Гримальди, сев в экипаж вместе со слугой и отправившись к варп-вратам встречать герцога, не сумел скрыть выражение своего лица.

Перед ним стоял прекрасный юноша с пылающими, словно огонь, рыжими волосами.

Юлиус Каспрас Вудпекер, 26 лет.

Адриан Гримальди, 25 лет.

Адри смотрел на герцога, который был чуть ниже его ростом. Сама Адри была высока для женщины и среднего роста для мужчины, а герцог Вудпекер был невысок и очень красив. Рядом с ним, подумала она, вряд ли кто-то заподозрит в ней женщину.

— Взгляд у тебя нечистый, — сказал герцог Вудпекер.

Лицо слуги стало пепельным. Вот оно — то, что он забыл сказать.

Ни в коем случае не удивляться при виде герцога Вудпекера и не смотреть на него сверху вниз. Потому что проклятие, лежащее на герцоге Вудпекере, заключалось в том...

— ...Приветствую вас, герцог Вудпекер.

...что он не взрослел.

***

Неужели проклятия действительно так работают?

Адри задумалась.

Она слышала эти разговоры бессчётное количество раз. Но никто не мог сказать, какое именно проклятие лежало на близнецах Гримальди. Только то, что близнецы приносят проклятие. Само проклятие есть, но сработало ли оно — неизвестно. Может, их просто держали в оковах этого слова.

Некоторые утверждали, что Адриан Гримальди умер из-за проклятия, но Адриан и так был слаб здоровьем с детства. Так что...

«Вот оно, настоящее проклятие».

Она впервые видела подобное своими глазами.

Вообще-то Адри Гримальди не особо интересовалась другими людьми. Своих забот хватало, чтобы думать о чужих жизнях. Поэтому она слышала разговоры о проклятиях в королевстве Далькатир, но точно не знала, что это за проклятия и с кем они случались.

По пути в Палессу она слышала разные истории, но считала их, как и проклятие, наложенное на неё саму, лишь слухами. Но Юлиус Вудпекер был проклят по-настоящему.

Хотя южане обычно ниже ростом, чем северяне, герцог происходил из северного рода. И дело было не просто в низком росте. Кожа, пальцы, отсутствие следов щетины — все признаки говорили о том, что герцог проклят.

Тогда что же за проклятие получили близнецы Гримальди?

— Если будешь так смотреть, головы не сносить, — обратился к Адри мужчина.

Адри, смотревшая на экипаж с гербом дворца Палесса, в котором ехал герцог, повернулась к рыцарю охраны, ехавшему рядом на лошади.

Рыцарь, прибывший с герцогом, представился как Берт. Седеющий, с приятными морщинами на лице, мужчина выглядел как минимум на пятьдесят с лишним. Судя по возрасту, он, должно быть, служил герцогу Вудпекеру с детства.

— Что такое?

— Проклятие герцога.

— А, Юльса.

— ...

— С тринадцати лет. Тогда его прокляла ведьма.

— В Далькатире ведьм уже давно нет, — возразила Адри.

Берт пристально посмотрел на неё. В Далькатире было так. Род Гримальди извёл всех, кого считали ведьмами. Говорили, что за это ведьмы прокляли род Гримальди.

— Это родовое проклятие, — сказал Берт.

Врёт. Даже будучи не в курсе всех дел, Адри знала, что проклятие Вудпекера не родовое.

— Кстати, для тринадцати лет он довольно высокий, правда? Покойный герцог тоже был высок, так что мы думали, Юльс тоже вырастет крупным.

Берт беззаботно рассмеялся, и Адри пожала плечами. Не факт, что если в детстве ребёнок высокий, то и в подростковом возрасте вырастет большим. И наоборот, низкий в детстве не обязательно останется низким. Сама Адри в детстве была невысокой, а вытянулась позже.

— Так что там с проклятием Гримальди?

— Простите?

— Я слышал, вы тоже прокляты ведьмой.

— Близнецы рождаются и без всякого проклятия.

— Но говорят, есть и другое проклятие, передающееся в роду Гримальди? В наказание за убийство ведьм.

Адри нахмурилась. Если бы проклятие накладывали за убийство ведьм, то всё королевство Далькатир должно было быть проклято. А про Гримальди говорят особо только потому, что они были главными истребителями ведьм и невинных женщин, и страх перед ними просто облекли в форму проклятия.

— Просто в этот раз родились близнецы, — сказал Берт.

В народе действительно так говорят. Но Адри не была уверена, что это «проклятие». Увидев настоящее, она засомневалась ещё сильнее.

— Говорят, у нас чего-то по одному не хватает, — сказала Адри.— Про деда не знаю, он умер молодым. А нынешний граф Гримальди... у него нет человечности.

На самом деле она думала, что это просто его природа, но о жестоком нраве Спенсера Гримальди ходило много слухов. Люди говорили то же самое и об Адри Гримальди. Из-за всех его выходок в Палессе. Но Адри думала иначе.

— А у меня нет души.

— А мне кажется, есть?

— Моя душа умерла и зарыта в землю.

Сказав это, Адри улыбнулась, и Берт слегка опешил. Он не ожидал, что слова о собственной мёртвой душе можно произнести с такой улыбкой.

— Наверное, твоя сестра была очень красивой.

Потому что улыбка вышла слишком светлой для таких слов.

— Да, она была прекрасна.

Адри давно не вспоминала Адриана живым. Юноша, чей рост был почти таким же, как у неё, мог бы вырасти выше, если бы остался жив. А мог бы остаться таким же. Адри не знала, что предполагать. Потому что Адриан не жив.

В её памяти Адриан остался маленьким. Образ Адриана, застывшего в восемнадцать лет, наложился на Вудпекера. Адриан, наверное, тоже вырос бы прекрасным юношей.

— Не я, а она должна была жить.

— С чего ты вдруг такое говоришь?

Берт криво усмехнулся. То ли он считал это шуткой, то ли не верил в искренность. Адри было всё равно, как он это воспримет.

— Ещё вопросы?

— Нет.

Адри, словно потеряв интерес, уставилась вперёд. Вдалеке показался дворец Палессы. Дворец, где Гримальди прожил два года, но так и не побывал внутри — дворец, хранящий былое величие.

Адри молилась только о том, чтобы герцог Вудпекер поскорее нашёл то, что ищет, и убрался из дворца.

Если бы не то письмо...