Онлайн чтение книги Плохой пример идеального проклятия A Bad Example of a Perfect Curse
1 - 5

Услышав вопрос Адри, слуга невольно подумал: «Опять начинается». Он ездил с герцогом в Паллес на протяжении трех лет, и за это время тот сменил уже троих сопровождающих рыцарей. И теперь ему было искренне любопытно, как отреагирует на его наставления четвертый.

— Для начала я перечислю то, что вам категорически запрещено делать в присутствии герцога, — произнес он.

Предыдущие рыцари обычно слушали его с перекошенными лицами, и каждый клялся, что больше никогда не возьмется охранять Вудпекера. И это были не пустые слова — они и впрямь терпеть не могли его приезды. Именно поэтому охрану неизменно поручали новобранцам из Второго рыцарского ордена. Конечно, «Пес Паллеса» новичком не был, но сюда его перевели недавно.

Слуга откашлялся и продолжил: 

— Его Светлость не выносит, когда у него встают на пути. Кроме того, он питает глубокое отвращение к опозданиям, возражениям и тем, кто не понимает приказов с первого раза. И самое главное: таращиться на герцога — верх невоспитанности.

Поначалу правила казались вполне разумными. Однако за ними последовал бесконечный список того, что можно и нельзя подавать к столу, к каким продуктам нельзя даже приближаться, какими должны быть стандарты гигиены, как вести себя с женщинами и как действовать в случае конфликтов с другими аристократами или членами королевской семьи.

С каждым новым пунктом Адри мрачнела все сильнее. Заметив это, слуга отметил про себя, что этот хотя бы не сыплет проклятиями и не плюется под ноги. 

— И еще, — добавил он. — Если у вас возникнет конфликт с другим рыцарем, вы не имеете права проиграть. Даже если придется вцепиться в него, как пес, и рвать зубами, вы должны победить. Его Светлость терпеть не может поражений.

«Вряд ли ему понравится, если я и впрямь буду валяться по земле и кусаться», — подумала Адри. Впрочем, в своих силах она не сомневалась. Кажется, слуга герцога придерживался того же мнения.

— Учитывая вашу репутацию, сэр Адриан Гримальди, за этот пункт мне, пожалуй, можно не переживать?..

Слуга бросил на него оценивающий взгляд. Для столь громкой и весьма скверной славы рыцарь выглядел излишне хрупким. Впрочем, грудь у него была крепкая; возможно, под этой изящной внешностью скрывались стальные мышцы. «Такое лицо — и гора мускулов... Какое странное сочетание», — мелькнуло в голове у слуги, прежде чем он снова заговорил: — Также стоит обратить внимание на...

К этому моменту Адри уже окончательно утомилась.

— Послушайте, ваш герцог всегда такой придирчивый? 

— Я перечислил лишь самое основное, — невозмутимо отозвался слуга. — Высокородные господа склонны к жесткому самоконтролю, но именно поэтому они и занимают свое положение, не так ли? Поживете подле него — сами все поймете.

Слова слуги заставили Адри вспомнить об отце. Граф Гримальди тоже был одержим самодисциплиной. Она-то думала, что это личная причуда родителя, а оказалось — профессиональная деформация всей знати.

Сама Адри, если бы могла, предпочла бы жить свободно. Хотя и ее собственная жизнь, если вдуматься, тоже протекала в своего рода клетке.

— Какая изнурительная жизнь, — пробормотала она.

— В этом и заключается ее истинная ценность, — с улыбкой возразил слуга. — Все-таки речь идет о герцоге.

И он принялся вдохновенно расписывать, как глубоко он почитает своего господина. Адри молча слушала, не в силах постичь подобного рвения. Она пропускала его восторженные речи мимо ушей, глядя в окно. Снаружи доносился смех — в Паллесе сегодня было многолюдно. Рыцари из королевской свиты вовсю наслаждались отдыхом в дворцовых садах, попросту убивая время. Адри только диву давалась их праздности.

Вскоре полночный колокол возвестил об окончании дня. Слуга поднялся, напомнив, что завтра спозаранку им предстоит подготовить экипаж и встретить герцога. 

— До завтра, сэр. 

— Доброй ночи, — ответила Адри.

Она проводила его взглядом. Слуга уходил с чувством выполненного долга, уверенный, что проинструктировал нового охранника по всем важным пунктам. Он и не заметил, что упустил самое главное.

А на следующее утро, когда карета доставила их к телепортационным вратам, Адри Гримальди не смогла сдержать изумления. Перед ней стоял юноша ослепительной красоты с волосами цвета бушующего пламени.

Герцогу Юлиусу Каспрасу Вудпекеру было двадцать шесть лет. Адри Гримальди — двадцать пять лет.

Она смотрела на него чуть сверху вниз. По меркам женщин она была высокой, но в сравнении с мужчинами — среднего роста, в то время как герцог оказался ниже ее и обладал удивительно изящными, почти кукольными чертами лица. «Рядом с таким красавцем никто и не заподозрит во мне женщину», — невольно подумала она.

— Твой взгляд непочтителен, — внезапно произнес Вудпекер.

Слугу прошиб холодный пот. Он забыл о самом главном запрете: при виде герцога Вудпекера нельзя было ни удивляться, ни — упаси боже — смотреть на него свысока.

Потому что проклятие, наложенное на герцога Вудпекера...

— Приветствую вас, Ваша Светлость, — выдавила из себя Адри.

...заключалось в том, что он перестал расти.

***

«Неужели проклятие и впрямь может проявляться вот так?» — Адри невольно задалась этим вопросом.

Ей и самой не раз доводилось слышать подобные слова. О близнецах Гримальди шептались всякое, твердили, будто они приносят беду, но никто толком не знал, в чем именно заключается их клеймо. Было ли оно вообще? Или они просто стали заложниками дурной славы?

Многие утверждали, что настоящий Адриан Гримальди пал жертвой семейного рока, но Адри знала правду: брат с рождения не отличался крепким здоровьем. А здесь… «Значит, это и есть настоящее проклятие», — подумала она. Впервые в жизни она видела его последствия своими глазами.

По правде говоря, Адри мало интересовалась чужими судьбами. Ей хватало собственных забот и страха за свое будущее, так что на сопереживание другим просто не оставалось сил. До нее и раньше доходили слухи о мрачных легендах королевства Далькатир, но она никогда не вникала в подробности — кто именно пострадал и при каких обстоятельствах.

По дороге в Паллес она краем уха ловила обрывки разговоров, но, как и в случае с собственной семьей, считала это обычными суевериями. Однако Юлиус Вудпекер был наглядным доказательством того, что магия реальна.

Южане обычно уступали северянам ростом, но герцог был северных кровей. И дело было не только в росте. Его кожа, тонкие пальцы, полное отсутствие даже намека на щетину — каждая деталь кричала о том, что время для этого человека остановилось.

Если его судьба такова, то что же тогда за проклятие тяготеет над родом Гримальди?

— Будешь так на него пялиться — головы лишишься, — раздался голос рядом.

Адри, до этого не сводившая глаз с кареты с гербом Паллеса, в которой скрылся герцог, обернулась. Рядом с ней, вровень, ехал на коне другой рыцарь.

Рыцарь, сопровождавший герцога, представился Бертом. Это был мужчина с благородной сединой и сетью морщин на симпатичном лице — на вид ему было не меньше пятидесяти пяти. Судя по возрасту, он, должно быть, служил дому Вудпекеров еще с тех пор, как нынешний герцог был ребенком.

— Что с ним? — прямо спросила Адри.

— Ты о проклятии господина Юльса? 

— Да.

— С тринадцати лет так, — ответил Берт. — Тогда герцога и настигло ведьмино проклятие. 

— Но ведь ведьм в Далькатире не видели уже целую вечность, — возразила Адри.

Берт внимательно посмотрел на нее. И то верно: род Гримальди в свое время не успокоился, пока не истребил их всех до единой. Поговаривали, что именно тогда ведьмы и прокляли их семью.

— Это родовое проклятие, — добавил он.

«Лжет», — подумала Адри. Даже она, при всей своей отстраненности от мира, знала, что проклятие Вудпекеров не передавалось по наследству.

— Впрочем, для тринадцати лет он довольно рослый, не находишь? — добродушно усмехнулся Берт. — Покойный герцог тоже был рослым, вот я и думал, что господин Юльс вырастет высоким.

Адри только пожала плечами. Высокий ребенок не обязательно вырастает высоким взрослым. Но и маленький в детстве не обречен остаться низкорослым навсегда. Разве сама Ади не была когда-то невысокой? Просто вытянулась позже других.

— Ну а что там с проклятием Гримальди? — вдруг спросил Берт. 

— Простите? 

— Слышал, на вас тоже лежит ведьмино клеймо. 

— Близнецы рождаются и без всякого колдовства, — сухо отрезала Адри. 

— Да я не об этом. Говорят, на роду Гримальди висит долг за каждую убитую ведьму.

Адри нахмурилась. Если бы за истребление ведьм полагалась кара, проклятым должно было стать все королевство. Просто Гримальди были теми, кто шел в авангарде, убивая и ведьм, и тех, кого ими считали, — и людской страх перед их жестокостью со временем обрел имя «проклятия».

— В этот раз оно просто проявилось в близнецах, — подытожил Берт.

Так считали все вокруг. Но Адри, глядя на по-настоящему проклятого Вудпекера, уже не была уверена, что их семейная ноша заслуживает такого громкого названия.

— Говорят, в нашем роду каждому чего-то недостает, — произнесла она. — Про деда не скажу, он умер молодым. А у нынешнего графа Гримальди… нет сердца. 

Она знала, что о жестокости и бесчеловечности Спенсера Гримальди ходят легенды. Впрочем, о ней самой в Паллесе говорили не лучше — слишком много скандалов она успела тут учинить. Но у Адри был свой взгляд на вещи.

— А у меня нет души. 

— По тебе не скажешь, что у тебя ее нет, — хмыкнул Берт. 

— Моя душа умерла и давно похоронена в земле.

Адри улыбнулась, и Берт на мгновение лишился дара речи. Он не ожидал, что такие слова могут сопровождаться столь безмятежной, светлой улыбкой. 

— Будь твоя сестра жива, наверное, была бы настоящей красавицей. 

Слишком уж лучистое было лицо у молодого рыцаря. 

— Да, моя сестра была очень красива, — невозмутимо ответила она.

В памяти всплыл Адриан. Мальчик, с которым они когда-то были одного роста. Она часто гадала: стал бы он выше нее, если бы вырос? Или они остались бы одинаковыми? Но мертвые не растут. В ее воспоминаниях он навсегда остался маленьким, восемнадцатилетним — и этот образ странно накладывался на фигуру герцога Вудпекера. Адриан тоже мог бы стать прекрасным мужчиной.

— Не я, а она должна была выжить.

— Ну что ты такое говоришь, парень, — Берт издал короткий, нервный смешок.

Адри было все равно, принял он ее слова за мрачную шутку или за чистую монету. 

— Есть еще вопросы? — спросил рыцарь.  

— Нет. 

Адри отвернулась и посмотрела вперед, всем своим видом давая понять, что разговор ей больше не интересен. Впереди уже виднелись шпили Паллеса — дворца, где она провела последние два года, но в чьи тайные покои ей так и не довелось заглянуть.

Адри искренне надеялась, что герцог Вудпекер быстро найдет то, что ищет, и покинет эти стены. 

Если бы не то письмо, все так и могло бы закончиться.