Контент удален!

В Палессе есть Ведьмина улица. Некогда здесь проводили охоту на ведьм и сжигали их на кострах, но улица утратила свою мрачную славу в тот момент, когда сочли, что все ведьмы Далькатира казнены. Люди покинули это страшное, грязное место, пропитанное едким дымом.

Но в перенаселённой столице места для жилья было мало, и на Ведьминой улице поселились бедные художники и нищие. Улицу расчистили, художники её украсили, и когда прежняя дурная слава забылась, люди снова потянулись туда.

Они стали называть эту улицу, где погибли ведьмы, Ведьминой, а некоторые даже превратили ведьм в товар. Это стало возможным потому, что за несколько десятков лет отношение к ведьмам изменилось. Сейчас Ведьмина улица — самая яркая и безопасная улица Палессы. Какая ирония.

После того как десятки, сотни людей были убиты без причины.

Но Адри нечего было сказать.

Потому что в первых рядах этих убийц был род Гримальди.

Гримальди — вот истинный дом, возрождённый на костях ведьм.

Адри отнёс письмо в регистратуру. Проверят ли его во дворце или нет — неизвестно. Сургучная печать была поставлена кое-как, так что проверить было бы нетрудно. Но он часто отправлял пустые письма, так что подозрений это не вызывало.

Адри направился в резиденцию, где остановился герцог Юлиус Вудпекер. До внутреннего дворца было довольно далеко, но он успел точно к сроку, названному слугой.

— Точно вовремя. Пунктуален, ничего не скажешь, — заметил Берт.

Добавив, что теперь ему пора отдыхать, он попросил позаботиться о герцоге. Хлопая Адри по плечу со словами, что ничего не случится, он вложил в свои похлопывания немалую силу.

Юлиус Вудпекер был одет в более свободную одежду, чем можно было ожидать. Без всяких украшений и драгоценностей, просто обычная одежда из хлопковой ткани. Покрой был взрослый. Явно сшита на его фигуру. На одежде чувствовались следы носки. Видимо, такие выходы были нередки.

— Едем, ваша светлость.

Юлиус Вудпекер не ответил. Но, судя по предыдущим разам, Адри понял, что это молчание означает согласие.

Герцог отказался садиться в экипаж с гербом дворца Палесса. Сказал, что в обычном экипаже передвигаться удобнее, и Адри был с ним согласен.

Даже обычный экипаж, если он из дворца, всё равно выглядел как экипаж приличного аристократического дома. Одежда Юльса тоже была лишь скромной по сравнению с его титулом, но всё же давала понять, что её владелец как минимум из низшей аристократии или джентри.

Кучеру, видимо, заранее сказали, куда ехать: как только герцог и Адри сели в экиппаж, они тронулись.

Экипаж выехал за пределы дворца Палесса. Для Адри это был первый официальный выезд.

В открытое окно врывался сухой ветер. Ещё недавно было холодно, цвела магнолия, но когда она успела отцвести? Даже бледно-розовые цветы исчезли, и улицы были полны зелёной листвы.

Юльс посмотрел на Адри. Адри Гримальди иногда бросал на него взгляд, но в основном смотрел наружу. Рыцари всегда так делают. Они оглядываются по сторонам, не приближается ли кто.

Берт говорил, что он молчалив, но Адри был настолько тих, что даже дыхания не было слышно. Это почти неощутимое присутствие Адри Гримальди очень понравилось вечно настороженному Юльсу.

Если закрыть глаза, кажется, будто ты один в пространстве. От него, в отличие от других рыцарей, не пахло ни потом, ни приторными духами.

— Адриан, — позвал Юльс.

Адри вздрогнул — так давно его не называли этим именем.

— Ты хорошо знаешь Ведьмину улицу?

— Нет.

— Но ты же в Палессе уже несколько лет, насколько я знаю.

— Я не выходил за пределы дворца Палесса.

— Чтобы охранять, надо бы знать окрестности.

— Меня только недавно перевели во Второй орден.

— ...

Услышав ответ Адри, Юльс замолчал. Привыкший отдавать приказы, но не привыкший к светским беседам, он не знал, что сказать. Экипаж снова наполнился тишиной.

Вскоре Адри открыл рот:

— А. Это, наверное, и есть Ведьмина улица.

Лицо у него было такое, будто он видит что-то невиданное. В глазах Адри Гримальди, смотревшего в окно, загорелся огонёк. Прямо как будто он и правда никогда не выезжал за пределы дворца.

— Да.

— На этой улице повсюду белые цветы.

— Скоро праздник. Майский же.

— Ах, да.

В это время года даже рыцари расслаблялись и в выходные гуляли до ночи. Адри, которому не с кем было пойти и который вообще не был склонен к прогулкам, всегда примерно в одно и то же время тренировался и оставался в общежитии.

— В Гримальди тоже есть праздники?

— Есть, но я никогда не участвовал.

Мать на время праздников уезжала отдыхать в южное поместье. В детстве она брала с собой Адриана, но когда его здоровье ухудшилось, они оба постоянно оставались в особняке.

Днём за Адрианом ухаживали люди, а ночью к нему тайком пробиралась Адрина. Утопая в мягких постельных принадлежностях, которые ей не полагались, они с Адрианом говорили о разном. В основном, о ерунде.

«Я обязательно вытащу тебя отсюда», — говорил Адриан.

И, как он и обещал, Адрина выбралась из Гримальди. Но Адриан — нет. И Адрина, надевшая его личину, тоже не могла выбраться полностью.

— Приехали.

Сказал Юлиус Вудпекер. В тот же миг экипаж остановился. Адри вышел первым. Экипаж был высоковат для герцога, и когда Адри протянул руку, чтобы помочь, тот, недовольно поморщившись, спустился сам.

— Это точно то место? — с недоумением спросил Адри.

Ещё бы: место совершенно не подходило герцогу Вудпекеру. Говорили, что на Ведьминой улице продают всякие символические вещи и разную всячину.

«Гадальный салон…»

Хотя, если подумать, может, и подходит? Герцог, и в такую ерунду верит? Адри скривился, но не ему судить.

Как бы то ни было, у герцога здесь, похоже, было какое-то дело, а гадальный салон — место сугубо личное, так что входить вместе не стоило. Но тогда как быть с охраной?

Адри посмотрел на меч на поясе герцога. Слишком короткий для Адри, но для кинжала длинноватый. Сможет ли он им защитить себя? Есть ли вероятность, что кто-то внутри будет ему угрожать?

— Вы часто сюда приходите?

— Каждый год.

Значит, ничего особенно опасного там нет. Наоборот, герцог, возможно, знает тамошнюю обстановку лучше всех.

— Мне ждать снаружи? — спросил Адри.

Юльс прищурился. Непонимающим он не выглядел. Если бы Адри вздумал войти, ему бы не стали ничего рассказывать.

— Жди в экипаже.

Но этот тип рыцарей, даже если так скажешь, не послушают и будут ждать снаружи. Если внутри что-то послышится, они тут же ворвутся. Хотя вряд ли это понадобится. Юльс положил руку на свой меч и тут же убрал.

— Если я не вернусь через час, можешь войти.

— Понял.

Ответил Адри.

***

Внутри было непроглядно темно. В месте, куда не проникает ни луча света, человеческому глазу трудно различать предметы или дорогу. Разве что звериным зрением. Но тот, кто здесь обитал, был не человеком, поэтому мог легко передвигаться и в такой темноте.

Юлиус Вудпекер — тоже. У него не было звериных глаз. Просто он посещал это место десять лет, и за эти десять лет здесь не изменилось ровным счетом ничего.

Даже грязные тряпичные украшения, странные бусины, вещи, разбросанные на полу. Единственное, что могло измениться, — разве что расположение паутины или насекомых. Но это живые существа, так что ничего не поделаешь.

Он сказал Адри Гримальди войти, если что-то случится, но ничего не случится. Потому что само это пространство не позволит войти тому, кого не желает.

Даже если бы что-то случилось, он бывал здесь так часто, что смог бы сбежать даже с закрытыми глазами. Юльс знал здешние пути лучше, чем кто-либо.

— Вы и в этом году пришли, — произнесла женщина.

Десять лет не менялось не только место или расположение мебели. Юлиус Вудпекер тоже не изменился ни на йоту по сравнению с тем временем. Мальчик, так и не повзрослевший, смотрел на девочку, так же, как и он, не повзрослевшую.

— Да, и ты всё та же.

Девушка ярко улыбнулась. Так не вязалось с этим тёмным местом.

— Ведьма.

Она была последней ведьмой, оставшейся в королевстве Далькатир.